Зомби Тейл

Люси ворочается в кровати и пытается поспать ещё немного, несмотря на то, что давно пора вставать. Она упрямо смыкает глаза и глубже утопает в тёплых одеялах. Зима в Японии слишком холодна и сурова. Хартфилия отчаянно вспоминает, какое сегодня число, и мгновенно подскакивает. Тридцатое декабря. Девушка ёжится от мороза, царившего в комнате, и наспех натягивает всю попадающуюся под руку одежду, включая свитер и сверху тёплую жилетку, и думает о том, что не станет выходить с подземной базы, которая, по сути, должна быть теплее, чем поверхность. Люси выбегает, хлопая напоследок дверью, и торопится в главный зал, где уже вовсю идёт подготовка к всё ещё ожидаемому всеми празднику. Новый год, как символ новой жизни, в любое время поднимает настроение и дарует надежду на то, что всё обязательно будет хорошо, что с первого числа всё изменится, что зомби исчезнут и мир станет таким, каким был до апокалипсиса. Близится две тысячи сотый год. Новое столетие. Мониторы по-прежнему показывают обстановку вокруг хижины: занесённую пушистым снегом землю, красавицы-ели, одна из которых уже гордо возвышается чуть ли не до высокого потолка их зала, затянутое серыми облаками небо и нет-нет членов союзных отрядов, подбирающих себе праздничное дерево. Своё хвостатые феи совсем скоро примутся украшать, с чем и обещала помочь блондинка. — Люська! — к девушке подбежала счастливая Леви. — Пойдём, Мира сейчас будет мишуру и всё остальное доставать! Скорее! — Да! — подруги едва ли не переходят на бег, чтобы успеть отхватить себе коробок побольше. У всех в отряде просто прекрасное праздничное настроение. Такая тёплая и радостная атмосфера, несмотря на сложившиеся обстоятельства и холодную зиму, может быть только перед Новым годом! Хартфилия и МакГарден протискиваются сквозь толпу уже работающих во всю товарищей и окликают Миражанну. — Девочки! Я отложила всё, что просила Леви, — светловолосая девушка передала несколько коробок, принимая благодарности от маленькой, едва держащей тяжелую ношу подружки. — Кстати, Люси, это ведь твой первый Новый год в нашем отряде! Тебе понравится, вот увидишь! — Не сомневаюсь, — Хартфилия оглянулась на рядом стоящую труженицу, у которой от напряжения челюсть сжата и глаза сомкнуты. — Леви, давай это возьму… — Я сама! — упрямо помотала головой та и медленно двинулась в сторону ели. Люси бы продолжила возражать, но от удивления только замерла с открытым ртом. МакГарден чувствует, как её поднимают на руки. Чужие ладони касаются спины и ног, а вес коробки уже не тянет вниз, так как ноша легла ей на живот. Девушка распахивает карие глаза и смотрит с интересом на своего «помощника». — Не надорвись, мелкая, — бросает Гажил и тащит Леви вместе с украшениями к установленному около компьютеров дереву через всю гущу хвостатых фей. А она молчит, то ли смирившись, то ли будучи в шоке. — Как романтично, — Штраус локтями опирается на стол и делится своими мыслями, положив голову на сложенные руки. — Из них выйдет неплохая пара! — Не знаю, — Люси поджимает губу, всё ещё глядя вслед исчезнувшей подруге. — Это, конечно, хорошо, что Гажил меняется, а Леви на него не обижается. Но можем ли мы быть в нём уверены? Вдруг, он всё ещё на стороне Фантом Лорда? — Люси, — дьяволица улыбается и берёт ладонь Хартфилии в свои, — все люди способны измениться. Я в это верю. Поэтому верю и в Гажила, — обе снова оборачиваются и следят за тем, что происходит рядом с елью. Редфокс усадил невысокую девушку себе на шею, и та теперь старательно вывешивает разнообразные шарики и игрушки, подаваемые Джувией. Вот МакГарден собирается повесить маленький деревянный домик, но останавливается, смотрит на Гажила, который, видимо, возразил, и хмурится. Между этими двумя завязывается спор, а бедняга Локсар не знает, что делать. — Всем нужен второй шанс. «Не всем» — уверенно думает Люси, но улыбается и кивает Миражанне, переводя всё ещё взволнованный взгляд на бывшего члена Фантом Лорда. Однако расслабляется. Гажил кажется жутким и пугающим, но если присмотреться, то не такой уж он плохой. Девушка хватает свою коробку и идёт к всё ещё спорящим ребятам, улыбаясь помахавшей Джувии. — Что за разборки? — Хартфилия ставит украшения на пол и ожидает ответа. — Он! — миниатюрная девушка, резко ставшая «высокой» из-за своего положения, ткнула пальцем одной руки на игрушку в другой, а затем на ветку. — Должен висеть тут! А он! — снова тыкает пальцем, но уже вниз, на скорее скалящегося, чем улыбающегося, Редфокса. — Говорит, что там! — тычок на соседнюю ветку. — Что за бред? — нахмурилась Люсьена и схватила «лапу» ели чуть ниже. — Его место тут! — А мне кажется, лучше здесь, — подключилась и Джувия. Спор мог бы длиться ещё очень долго и закончиться довольно плачевно, если бы подошедшая Эрза не схватила бы несчастное украшение и сама бы не повесила на совершенно иную сторону. Скарлетт послала угрожающий взгляд, мол, только попробуйте подраться, и куда-то ушла, оставив вздрогнувших товарищей дальше разбираться с игрушками. — Кстати, а где Нацу? — Хартфилия осматривается, параллельно вешая очередной шарик, и не замечает розовой макушки. — Они с милым Греем наказаны, — объясняет синеглазка, вскрывая третью коробку. Нож плавно прошелся по скотчу, и внутри показалась разноцветная мишура. — За драки. Помогают Зерефу-сану заворачивать подарки. — Подарки? — переспрашивает блондинка, удивившись такому повороту событий. Она и не знала, что в отрядах всё ещё дарят что-то. Ведь за любой вещью необходимо делать вылазки, а это — дополнительная опасность, особенно, зимой. — Джувия сама удивилась, когда услышала утром, — делится девушка, когда к ним подходит Кана с бутылкой… сока. — Каждый год наши старшие делают особенные вылазки, — Альберона садится прямо на пол и смотрит на Хартфилию, попивая напиток. — За подарками для каждого члена отряда. — Каждого? — уточняет Гажил, получая по голове от МакГарден за то, что развернулся. Та смиряет его строгим взглядом. — Да, каждого, — отвечает Леви, наматывая сверху мишуру и передавая её Джувии. — Одной вылазки не хватает, чтобы найти для всех хорошие вещи, поэтому их делают несколько. Тяжело, но старшие хотят нас порадовать. А мы в ответ украшаем базу и стараемся хотя бы в праздник ничего не портить, — неловко улыбается девчонка, что-то вспоминая. «В Хвосте Ворона такого нет» — мелькнула мысль в светлой голове. Люси испуганно сглатывает и тут же стискивает зубы. Руки рефлекторно сжимаются в кулаки, и приходится закусить губу, чтобы не зарычать от нахлынувших эмоций. Вспоминать про старый отряд — самая ужасная идея. Нельзя. Ведь это так обидно и больно. Она ненавидит их всем тем, что осталось внутри, что не отобрали у неё, что осталось от маленькой хорошей девочки. Ненавидит. Почти всех. — Люси? Ты чего? — Альберона щёлкает пальцами около лица блондинки и стоит напротив неё. — Отключилась, что ли? — Да так, не выспалась просто, — девушка оборачивается и ныряет руками в коробку, доставая гирлянду и пытаясь прийти в себя, а следом показывая находку. — Пора добавить огоньку! — КТО СКАЗАЛ «ОГОНЬКУ»?! — дверь с грохотом распахивается, и на пороге показывает все свои тридцать два зуба Нацу. Рядом качает головой Фуллбастер. — Я с вами! — Уймись, головёшка, — Грей замечает приближающуюся к ним Скарлетт и ставит руки в защите. — Нас сюда Зереф послал! — О, да. Он сказал, что мы достаточно поработали и можем быть свободны, — закивал головой Драгнил, а Эрза закрыла лицо ладонью. — Вы просто его достали, — сделала заключение девушка и принялась выдавать работёнку двум оболтусам. Наблюдать за этим довольно комично, но небезопасно для жизни, поэтому все дружно решили вернуться к своим обязанностям. Время пролетело незаметно. Первый час, второй, третий. Обед многие пропустили, включая Люси, и теперь хотели вдоволь насытиться, однако… — Люси! К тебе гость, — Миражанна выглянула из входа на базу и привлекла к себе внимание удивившейся Хартфилии. К ней никто не мог прийти. Бред. Но правдивый. Следом за Штраус показалась молодая аловолосая девушка с чуть безумным взглядом кроваво-алых глаз. Все пряди заплетены в две толстые косы, проходящие спереди, но соединённые между собой за спиной. На ней надето бордового цвета пальто, белая вязаная шапка, такие же брюки и чёрные сапоги. — Флер.?! — изумлённо выдохнула Хартфилия, а давняя знакомая приветливо махала ладошкой. — Златовласочка, я искала тебя.

***

Люси шагнула в пустую комнату, наполовину заклеенную постерами, пропустила внезапную гостью и плотно закрыла дверь, молясь, чтобы ничего не случилось. Сердце беспокойно сбилось с ритма и отдавалось в голове ноющей болью. Хотелось просто вырвать его, чтобы ничего не чувствовать. Чтобы не сжимать в страхе перед неизвестностью ладони, не впиваться ногтями до мелких отметин на коже, не дрожать, словно осиновый лист на ветру. Девушка выдыхает и оборачивается к бывшему товарищу по отряду, стараясь твёрдо стоять на подкашивающихся ногах и храбро смотреть в лицо, полное безумия и чего-то такого, напоминающего об относительно недавно пережитых временах в Хвосте Ворона. — Как тебе новый дом? — интересуется Флер Корона, присев на кровать Нацу и проведя по красному постельному рукой. — Уютненько. Не обижают? — Ты ведь пришла не об этом спрашивать, — Люси понимает, как грубо ведёт себя, как понимает и то, что Флер не заслужила такого отношения к себе. Напротив, именно она в какой-то степени помогла Хартфилии. Но иначе разговаривать не получается, верткий язык словно вовсе прекратил подчиняться своей хозяйке. Но Корона, кажется, проигнорировала такой тон, улыбнулась шире и кивнула. Уголки губ тут же упали вниз, и девушка приступила к главному. — Златовласочка, тебе угрожает опасность, — только эта фраза вызывает орду мурашек на коже, и Люси желает провалиться сквозь землю, лишь бы не слушать её дальше. — Иван не упустит возможность завладеть имуществом твоей семьи и получить статус богатея. Он уже знает, что ты в Хвосте Феи, и объявил об этом на собрании. — И что? Неужели он планирует начать войну между отрядами? — Люси волнуется. В слова Флер приходится верить, ведь та уже однажды поведала ей истину, однако сама мысль о войне кажется безумной. Иван ублюдок, но не дурак. — Нет, не думаю, — алый цвет прядей напоминает Люсьене о тёплой и сильной Эрзе, с которой чувствуешь себя в безопасности. С Флер всё немного иначе, но ощущения довольно схожи, и это вызывает слабую улыбку, едва украшающую повисшую атмосферу безнадеги. — Скорее всего, попытается действовать исподтишка. Возможно, начнёт убивать фей, пока ты сама не придёшь и не сдашься. Ты же знаешь, он мастер скрывать улики. А может, попытается выкрасть тебя на какой-нибудь вылазке. — Да уж, Иван на это способен. Хартфилия. Как много проблем досталось ей в комплекте с этой фамилией. Почему Люси не могла родиться в обычной семье? Почему именно там? За что? А братец? В чём он был виноват? Столько вопросов и ни одного ответа. Флер понимающе молчит. Знает, что словами не помочь. Итак она сделала очень многое для той, кто ей по сути — никто. — Спасибо, Флер, — блондинка разжимает кулаки и принимает окончательное решение. Сложно, но иного выхода попросту нет. Корона не выглядит удивлённой, только расстроена немного, но это сейчас неважно. Люси готова к тому, что произойдёт. Готова сражаться хоть со всем светом. Но она не готова жертвовать теми, кто стал ей близок всего за жалких пару месяцев, пролетевших мучительно быстро. Хотелось бы растянуть все моменты с ними подольше, но скоро наступит конец её истории, как члена Хвоста Феи, и этого уже не избежать — остаётся только смириться. — Завтра я вернусь в Хвост Ворона. — Завтра решится судьба Хартфилиев, да? — уточняет девушка, а Люси твёрдо исправляет. — Завтра решится моя судьба.

***

Флер осталась на ночь в Хвосте Феи, чтобы наступившим утром вернуться вместе с уставшей Люси обратно. Уставшей, потому что бег от прошлого её уже достал, выжал все соки. Хочется, чтобы всё закончилось поскорее, хочется забыть о том, кем ты являешься, о том, что это значит, о том, какую ответственность ты на себе несёшь. Но нельзя. Потому что ты — Хартфилия, с самого рождения обречённая нести это бремя. Единственный человек, которому Люсьена хотела набраться храбрости сказать «Спасибо» и «Прощай», словно предугадав это, отсутствовал на базе. Нацу смело ушёл вместе с Гажилом ещё до того, как встало солнце, и Хартфилии пришлось смириться. Видимо, она ни перед кем не сможет нормально попросить прощения. Просто уйдёт и исчезнет навсегда. — Уоррен? — девушка окликает мужчину, и тот мгновенно реагирует, отворачиваясь от экранов. На нём надет забавный красный колпак, который с увлечением разглядывает Корона. Уоррен удивлён, подметив собранность двух девушек. — Люси? Ты куда-то уходишь? — Да, — кивает Хартфилия, чувствуя себя виноватой перед ним. Перед всеми. Но отступать поздно. — Мне нужно уйти вместе с Флер. — На сколько? Сегодня ведь праздник! — Люси сжимает губы. Она ждала этот Новый год больше всего на свете, а теперь вот так вот его упустит. Буквально выскользнет из рук. Девушка благодарит судьбу за то, что в такую рань людей почти нет. Только сонные зеваки крайне медленно начинают подтягиваться. — Надолго, — после минуты молчания отвечает блондинка и улыбается Уоррену. Врёт прямо в глаза. Хотя, навсегда — это ведь надолго, да? Тот молчит. Обдумывает сложившуюся ситуацию. С подозрением окидывает взглядом Флер, а потом вздыхает. Согласно кивает головой и снова смотрит на уверенную Люси. Вернее, на маску её фальшивой уверенности, за которой прячется сломанная кукла своей фамилии. Плачущая девочка, не способная ничего изменить, не способная спасти ни младшего брата, ни даже себя саму. Разбитая. Полная страха и отчаяния. Тихо кричащая просьбы о помощи, молящаяся в углу о спасении. Но никто не слышит. В какой-то степени они с Нацу похожи. — Будь осторожна, — просит мужчина, когда Хартфилия уже направляется к лестнице. — И пообещай вернуться за своим подарком! Люси оборачивается. Улыбается. — Обещаю. И врёт. А на выходе из хижины ощущает, как замерзают слёзы на её щеках. Мороз царствует вокруг, и даже тёплые пальто не спасают от его ледяных лап, так и норовящих залезть под кожу, заставляя ёжиться и вздрагивать, когда им это удаётся. Люси начинает ненавидеть Ивана ещё больше. За то, что лишил хорошего праздника. За то, что ей пришлось обмануть Уоррена. За то, что они с Флер сейчас мёрзнут по дороге в его дурацкий отряд. С небольшими перерывами у костра девушки доходят до одного из трёх бывших мегаполисов, окружавших Хвост Феи. До того, где Люси впервые встретила Нацу. Кажется, будто это было вчера. Сейчас же Хартфилия вышагивает по некогда проезжей дороге, попутно осматриваясь и сравнивая лето с зимой. Сейчас уже не летают те потрёпанные временем листовки. Вероятно, они утопают в толще снегов и портятся ещё сильнее. И действительно — уголок одной из них торчит из-под более-менее тонкого участка белого слоя на земле. Где-то в этом же районе находится то самое убежище, где они с неугомонным Драгнилом пережидали ночь. Там она узнала о реальности легендарного Хвоста Феи и о том, что разговаривает с его членом. Тогда это казалось слишком похожим на сон, простую фантазию, иллюзию, которая вот-вот развеется, и станет ясным, что она просто умерла. Но нет. В тот день Хартфилию впервые кто-то услышал и спас. Да, точно. Нацу правда услышал её молитвы и незамедлительно пришёл помочь. Эта мысль согревает душу. Волна тепла где-то в груди разливается вместе с кровью, даруя спокойствие и смирение. Всё-таки кому-то она была не безразлична. Для кого-то стала важна. По крайней мере, Люси хочет в это верить. Вот и то самое место. Тот же громадный перекинутый фургон, на который Нацу забрался каким-то непонятным чудом. Драгнил вообще может сделать то, чего не могут другие. Удивительный и яркий. Хотя, глубоко внутри он тоже кричит, как и Люси. Она знает. Она слышала это, когда прижимала к себе и пыталась успокоить, убедить, что с Зерефом всё будет хорошо, и когда истина о способностях «Убийц Зомби» была раскрыта. Боже, да сколько всего они пережили вместе за эти семь месяцев? Жаль, что больше они не смогут вместе искать приключения на одно место. Потому что её последний день в Хвосте Феи уже прошёл.