Зомби Тейл

Каждый, кто встречался им на пути к кабинету главы отряда, косился в сторону неожиданных гостей, как думали почти все. Но нет, Эрза прекрасно понимает, что большинство направлено именно на неё, на ту, кто славился своими боевыми навыками. На давно ушедшую от них персону, что теперь посмела явиться в старый дом. Скарлетт поднимает взгляд и сталкивается с поддерживающей улыбкой Фернандеса, невольно чувствуя себя лучше. Он не осуждает. Но Эрза замедляет шаг и вскоре вовсе останавливается перед крепкой двойной дверью — последним, что отделяет её от человека по ту сторону. Друзья переглядываются, но ничего не говорят. — Я войду первым, — скорее ей, чем остальным, сообщает Джерар и действительно стучит, открывает дверь с позволения женского голоса, нагоняющего мерзкий тихий ужас, и проходит внутрь. За ним следует Зереф, а Скарлетт не замечает, как остаётся последней. С трудом получается сделать первый шаг, второй, третий, потом замереть и выдерживать изучающий взгляд женщины. Той самой красивой женщины из старых воспоминаний. — Госпожа Ирен Белсерион, глава отряда Алое Отчаяние, — представляет её мужчина. Ирен не изменилась ничуть с тех пор, как девушка видела её в последний раз — те же алые волосы, заплетённые в четыре толстые косы, те же горько-шоколадные глаза и та же сила, исходящая от неё. Скарлетт подмечает, как сильно они похожи и как сильно они отличаются. — Госпожа, это члены отряда… — Хвост Феи, — перебивает улыбающаяся женщина под удивлённые взгляды гостей. — Не ожидала вашего визита. Какими судьбами? — Вы нас знаете? — прежде выпаливает, даже не подумав, младший Драгнил. Впрочем, это спасает его разумных товарищей от ответа. — Конечно. Сложно не знать легендарный отряд, — Белсерион положила локти на стол, переплела пальцы и сверху опустила голову. — Да, Эрза? — С каких пор Джерар твоя собачка? — Люси и Джувия разворачиваются к ней, не до конца доверяя собственным ушам. Чтобы Эрза да позволила себе так разговаривать с главой чужой территории? — С тех самых, милая, как ты пошла своей дорогой. А мальчик время даром не терял, — женщина и девушка синхронно косятся на ничуть не смутившегося Фернандеса. Эрзе не верится, что лучший друг детства теперь правая рука начальства. — А как твои дела? — А тебе интересно? — Ирен хмурится, но возвращает лицу беззаботное выражение, словно пропуская мимо ушей всю колкость фразы. — Я ведь твоя мать. Наверное, весь мир слышит то, с каким стуком упали челюсти Люсьены и Джувии. Конечно, Ирен и Эрза невероятно похожи, но их разговор совсем не напоминает разговор между родительницей и дочерью! Нацу и Грей стоят с лицом, выражающим крайнюю степень непонимания абсолютно ничего, в то время как Зереф, кажется, ни капли не удивлён. Словно ждал этого. — Впрочем, ты явно не оценила моей заботы. — Дело не в этом, — хмурится сильнее девушка, чуть отворачивая взгляд. — И ты знаешь. — Да, — согласно кивает Белсерион, отклоняется и опирается об спинку кресла. — Как и ты знаешь, что недооценивать меня не стоит, — в кабинет врываются подчинённые величественной женщины, окружают гостей полукругом, наставляя дула пистолетов и ружей и отрезая выход, и тогда та продолжает говорить. — Неужели действительно думаете, что я не распознаю заражённого? Феи обступают замершую бледную Хартфилию, защищая её от грозящихся выстрелить людей, и девушка хочет остановить друзей, обезопасить их, но чувствует непомерную усталость и может только держаться за спину Нацу, чтобы не упасть. Перед глазами так не вовремя плывёт, и ноги бесконтрольно подкашиваются. — Она опасна. Зачем Хвосту Феи оставлять в живых обречённую девушку? Репутацию жалко? — сурово смотрит Ирен и ждёт ответа от молчаливой дочки. — ЭЙ, МЫ ЖЕ НЕ ВРАГИ! — орёт Драгнил, когда старший брат пихает его в бок, вынуждая стихнуть и помалкивать. Нацу возмущён, но максимально прикусывает губу и чуть ли не рычит на потенциальных противников. Он готов прямо сейчас лезть в драку и показать этим идиотам, чего стоят феи! Но его останавливают слабые ладошки на спине, и ради Люси парень сдерживается. — Я… знаю, что ты меня не поймёшь. Даже если расскажу правду. Поэтому, — Скарлетт делает небольшую паузу, — не лезь в наши дела и позволь уйти без напрасного кровопролития. Ирен обдумывает слова девушки, стучит пальчиком по столу и, видимо, не знает, какое решение окажется правильным. Никто не смеет шелохнуться: ни подчинённые матери Эрзы, ни хвостатые феи. Первым прерывает тишину Джерар, прокашлявшись, и начиная говорить с интонацией беспристрастного наблюдателя. Словно просто зритель, готовый высказать своё мнение. — Госпожа, эта девушка пока не представляет угрозу. Именно поэтому я решился привести их на нашу базу, — Фернандес старательно отводит взгляд от Эрзы и максимально заинтересованной Ирен, которая, впрочем, догадалась об его мотивации защищать гостей. — Не вижу ничего такого в том, чтоб оставить их на одну ночь. Да и у нас ещё есть дела поважнее. Например, ранняя активность зараженных. Последнее время это происходит всё чаще. Уртир подготовит подробный отчёт. — Что же, — Белсерион задумчиво окидывает взглядом уставшую и бледную Хартфилию, — на глаз могу сказать, что это примерно пятый-шестой день. Тебе крупно повезло, сейчас лютый мороз, проживёшь немногим дольше остальных. Ладно, — женщина возвращается к стопке бумаг на столе и машет рукой, — оставайтесь, но завтра утром будьте добры покинуть нас. Мереди, проводи гостей. Уртир, жду отчёт. Джерар, стой, где стоишь. Когда дверь за всеми закрывается с хлопком, скрывая силуэт вышедшей последней Эрзы, Белсерион с хитростью улыбается, поворачиваясь к невозмутимому мужчине рядом с собой. Она знает и его, и свою дочь достаточно хорошо, чтобы понять очевидное. — И почему же ты встал на их сторону, м? — Ирен невероятно интересен ответ Фернандеса, который после ухода Эрзы стремился достичь высокого положения в отряде, чтобы удивить при встрече в будущем свою старую подругу. Ему вряд ли удалось. Он ведь никогда не мог заметить то, какими восхищёнными глазами на него смотрела маленькая Белсерион. Эрза знала, что он добьётся всего, чего захочет. Она единственная видела в простом мальчишке такой потенциал. Даже сама Ирен не сразу его разглядела, за что теперь, в какой-то степени, себя ругает. — Это может послужить конфликтом между отрядами, — Джерар оборачивается к картине сбоку, рассматривая незамысловатый узор из стебля. — Впрочем, если хотите, выгоняйте эту девушку. Но боюсь, Эрза уйдёт за ней прямиком в лапы заражённых. — Знала я, что всё дело в этом, — качает головой женщина, замученная взаимной, но обоюдно глупой влюблённостью молодых. — Вернёмся к делам. Что там, говоришь, с ранней активностью?

***

— Не думала, что она согласится, — девушка с длинными тёмными волосами ищет на рабочем месте потерянную ручку, пока в дверном проёме останавливается младший братец. — У Ирен тяжёлый характер. Повезло, что она меня признала, — она победно достаёт искомую вещь и присаживается на стул, указывая Грею на кресло напротив. Тот медленно садится и рассматривает лицо повзрослевшей сестры. — Столько лет прошло, — невольно вырывается у него. Парень фыркает сам с себя, а Уртир на это улыбается. — Но я знал, что мы ещё увидимся. — Кто бы мог подумать. Я точно с Греем сейчас разговариваю? — смеётся дочь Ур и тут же искажается грустью. — Как ты? Как Леон? — Да нормально, — от упоминания о брате Фуллбастер забавно кривится, показывая, что их отношения между собой не особо изменились. — Случайно пересеклись, оказались в соседних отрядах, так он каждый месяц теперь захаживает. Достал. Ещё и еду на него трать. — Да уж, время идёт, но кое-что остаётся прежним. — Ага. Повисает неловкая тишина, в которой мерное тиканье настенных часов немного отвлекает. Уртир поднимается и, пока не растеряла накатившую уверенность, обходит стол и крепко обнимает Грея. Он понимает. Он чувствует всё, что испытывает сестра. Они так давно не виделись! Кажется, целая вечность позади. Теперь так просто касаться друг друга, ощущать, что вот, близкий тебе человек живой, стоит перед тобой, настоящий, — удивительное счастье. Им многое предстоит обсудить, о многом поговорить и подумать, но сейчас хочется лишь продлить минуту сладкого воссоединения. Уртир жива. Грей жив. И даже придурок Леон. Разве это не чудо?