Зомби Тейл

— Медленно. Тебе три раза успеют глотку перегрызть. Маленькая девочка делает три шага назад, часто дышит, пытаясь прийти в норму, и дрожащими ладошками обхватывает рукоять тяжеловатого для неё деревянного меча. Пот струится по лбу, щекам, спускается на шею, и короткие волосы неприятно липнут к телу. Алые пряди растрёпаны и в жутком беспорядке, спутанные и грязные. По сравнению с женщиной перед ней ребёнок выглядит так жалко, будто бродячая замухрышка. Отвратительно. Это так бесит! — ААААА! — с восклицанием нападает вновь девочка, занося меч сбоку, промахивается, однако успевает вовремя отклониться от контратаки ногой. Женщина не осторожничает, бьёт до боли, до плохо заживающих синяков, при этом никогда не вооружается. Это тоже бесит. — На сегодня достаточно. Приведи себя в порядок. Девочка может только кивнуть в ответ, раздосадованная очередной тренировкой. Снова ей не получилось достать до матери. Скорее всего, она ей очень недовольна. Малышка шмыгает носом, проводит ноющей ладошкой по щеке, когда кто-то заботливо протягивает белый платочек. Она оборачивается и тут же заливается краской, глядя на улыбающегося ей мальчишку с татуировкой на глазу и прохладной бутылкой воды в руках. — С каждым днём ты всё лучше и лучше, Эрза! — ободряюще говорит он, и на лице маленькой Белсерион цветёт уныние. Девочка вытирает пот, открывает протянутую бутылочку и жадно пьёт, уставшая и вдобавок голодная. — У меня ничего не получается, — жалуется она и идёт в сторону выхода. Ей очень хочется смыть с себя следы усердных тренировок и, наконец, позавтракать. С раннего утра Ирен поднимает дочь на занятия, выжимает голодную девочку полностью и только потом отпускает заниматься своими делами до вечера. Впрочем, только самый лучший друг знает, что она ни минуты не проводит без тренировок. Едва перекусив, Эрза скрывается на самом краю деревни, где деревья и кустарники мешают разглядеть людям что-либо за своими ветвями и листьями. Там есть маленькая полянка, куда с трудом дети перенесли один свистнутый у взрослых манекен человека из сена. Он уже весь покалеченный деревянным оружием, но ничего другого пока достать нет возможности. Сейчас двое идут в сторону бани, обсуждая прошедшее занятие. — Сегодня у тебя впервые получилось так легко уклониться от удара Ирен! И последняя атака выполнена в идеальной стойке. Я ещё такого не видел. — В любом случае мне ещё учиться и учиться, — вздыхает Эрза, настроение которой на самом деле заметно улучшилось после похвалы друга. Хочется радостно прыгать и забыть хоть на денёк об оружии и верных ударах, но мысли в голове только об этом и крутятся. Взгляд карих глаз цепляется за видный через широкое окно коридора полигон, где занимаются взрослые. Девочка с интересом всматривается в происходящее, и Джерар оказывается рядом, чуть касаясь своей рукой её плеча. — Там мама. — Видимо, решила устроить им дополнительные тренировки, — высказывается мальчик, хмурясь и догадываясь, что сейчас будет происходить. Наверное, ему стоит убедить Эрзу уйти, не смотреть, но тело отказывается слушаться, и всё, что он может, так это быть рядом. Ирен Белсерион приказывает разойтись по парам и внимательно следит за всеми рукопашными боями. Эрза с восхищением наблюдает за быстрыми и отточенными движениями своих товарищей и представляет, как сама однажды сможет делать также. Ей хочется верить, что все справляются отлично, мама их похвалит и впервые позволит сразу же разойтись. Но нет. Женщина выстраивает их и вызывает по одному, демонстрируя то ли их ошибки, то ли собственное превосходство. Она одолевает одного за другим, какими бы сильными не были противники. Ирен бьёт в живот, делает подсечку и валит на спину. Белсерион выбивает своим товарищам челюсть, ломает руки, оставляет тёмные синяки. Лица от ударов опухают, а руки матери сжавшейся у окна девочки окрашены в кровь. Люди кричат от боли и страха. А Эрза может на это только смотреть. — Всё хорошо, — Фернандес насильно поворачивает голову вздрагивающей Эрзы за щёки и крепко-крепко обнимает дрожащее тельце. — Не бойся. Я с тобой.

***

Девушка проводит рукой по дряхлой покосившейся древесине и поднимает голову вверх, наблюдая за скрытым серыми тучами полотном неба. Снег не идёт, но холодный ветер вызывает мурашки на коже. Девушка игнорирует. Раньше ей часто приходилось до последней капли сил заниматься зимой, а верхняя одежда стесняла движения. Так что детство наполнено воспоминаниями о постоянных болезнях и сильных простудах половину года. — Не удивлён увидеть тебя здесь, — раздаётся повзрослевший, но всё равно знакомый до боли голос Джерара. Мужчина, ха. Смешно. Детьми им казалось, что до этого ещё так далеко. — Значит, правая рука Ирен. Даже госпожой её называешь. — Приходится. Девушка встречается горько-карими глазами с его нежно-усмехающимся взглядом, и сердце заходится в неспокойном ритме, вот-вот собираясь пробить ей рёбра. Это больно и приятно, это странно и в то же время так по-родному понятно. Так и должно быть, но почему — вопрос на миллион. — Проверим твои навыки? — вдруг предлагает он, и Эрза согласно кивает, улыбаясь. Она больше не та маленькая девочка с дрожащими ладошками. Все взрослеют, и вот настала их очередь тоже. Девушка уверенно обхватывает лёгкий и привычный, а главное — настоящий клинок, с которым пережила не один серьёзный бой. Фернандес разминает плечи, и оба встают в отточенные годами стойки, знакомые им с ранних лет жизни. Эрза нападает первой, быстро и ловко, без лишних движений. Идеально. Изящно. Джерар, уклоняясь от настойчивого напора подруги, не может отвести восхищённого взгляда от неё. Алая Эрза — девушка, рождённая для битвы. Это её стихия, её душа танцует вместе с разрезающим врагов клинком. Прекрасно. Настолько, что Джерар не позволяет себе нападать, пока рукоять не вписывается ему прямиком в живот. — Ты так и будешь просто уклоняться? — недовольно изогнув бровь, интересуется она под смешок Джерара. Действительно, он что-то отвлёкся. — Пощады не жди, Эрза, — настаёт его очередь заносить клинок, и теперь девушке приходится максимально отдаваться поединку, ведь Фернандес в самом деле даром время не терял. Он силён, но берёт не столько этим, сколько правильными движениями. Лезвия сталкиваются друг с другом, как и взгляды двух противников, а между ними тихо опускается первая снежинка, вторая, а за ними и другие, привлекая внимание расслабившихся людей. Оба улыбаются и убирают оружие. — Я знал, что всё так и будет, — мужчина разглядывает пушистые тучи, когда Эрза с интересом смотрит на него. — Ты стала очень сильной. Она отворачивается. Нет никакой силы. И Титании никакой нет. Это образ, придуманный для того, чтобы скрыть собственную слабость и трусость. — Мы не замечаем, в какой момент маска становится настоящим лицом, — словно читая мысли подруги, высказывается он. Сама девушка тоскливо улыбается, но вдруг что-то вспоминает, смотрит на кору одного из деревьев, где выцарапаны два имени. — Мы никогда не забудем друг друга! — мальчишка что-то активно царапает ножом, и любопытная девочка подходит ближе, пытаясь прочитать иероглифы. Её щёчки, одна из которых заклеена белым пластырем, краснеют, и внутри разливается приятное тепло. «Эрза Белсерион + Джерар Фернандес = ∞» — Ты всегда меня поддерживал, — Эрза благодарит холод за то, что тот легко оправдывает покрасневшую девушку, пускай Фернандес всё равно догадывается о правде. — Спасибо, Джерар. — Ты всегда была на моей стороне, — в ответ улыбается мужчина, делает несколько шагов в её сторону и не сводит пристального взгляда, — так что это я должен благодарить тебя, Эрза, — кажется, он хочет сказать что-то ещё, что-то очень важное, но не решается, молчит и в итоге так и не делится с ней своими мыслями, переводя тему. — Завтра ты уйдёшь. Надолго? — Не знаю, — немного разочарованно пожимает плечами она. Чего ждала Эрза? Непонятно. Но в груди защекотала обида. — Но не думаю, что мы увидимся скоро. Если вообще увидимся ещё раз. — Не говори так, — Джерар чувствует, насколько неловкой стала атмосфера вокруг них и корит себя за это. — Мы обязательно встретимся, когда ты вернёшься. — Обязательно, — неуверенно повторяет Белсерион. Она не знает, сколько ещё предстоит идти, не знает, сколько зомби ждут их впереди, как не знает и того, удастся ли им достать антидот и добраться до Хвоста Феи живыми всем вместе. Ей просто хочется в это верить. Ровно как и в то, что Джерар говорит правду.

***

Люси не может уснуть. Она вертится в кровати, сильнее кутается в тёплый плед, однако сон не идёт. Ей плохо. Очень плохо. Мороз беспрестанно обнимает её льдистыми лапами, вдобавок начинает слегка тошнить, и усталость ломит тело. Девушка не выдерживает, встаёт, подмечая, что Джувия так и осталась у Грея, а Эрза всё ещё не вернулась с прогулки. Одиноко. Хартфилия надевает вязанную шаль, подложенную заботливой Леви, вспоминает подругу и чуть грустит. Будет очень печально умереть, так и не увидев её вновь. И остальных ребят. Девушка качает головой, отгоняя негативные мысли, и решает пройтись. На втором этаже есть небольшой зал с камином и уютным диваном, на котором, к удивлению Люси, сейчас сидит наблюдающий за пламенем Нацу, а на его плече спит Зереф. Младший из братьев, завидев её, осторожно вылез из-под старшего, укладывая его голову на подушку. Драгнил указывает головой на балкон и протягивает куртку с вешалки. — Почему не спите в комнате? — шёпотом интересуется блондинка, когда они оба оказываются на площадке, способные рассмотреть с такой высоты большую часть базы. — Так ведь Джувия прибежала, — Люси тихо смеётся, понимая, к чему клонит парень. — А «Грей-сама» попал в её сети. — Бедный Грей. — А сама чего не спишь? — в его голосе мелькает скрытое волнение, и Хартфилия корит себя за то, что заставляет друзей переживать. — Как себя чувствуешь? — Всё в порядке, правда, — девушка улыбается, искренне и правдоподобно, но недостаточно, чтобы обмануть Нацу. — Немного голова болит. И холодно. Ой, — друг прижимает её к очень тёплому телу, настолько, что мороз отступает, и становится жарко. Руки сами цепляются в ответ на чуткие объятия. — Так намного лучше. Спасибо, Нацу. — Обещай, — просит он. — Ты не сдашься, что бы ни случилось, — Хартфилия смотрит с грустью, но отчаянно продолжает улыбаться дальше. — Тогда и ты обещай, — Нацу с готовностью слушает девушку, однако интуиция внутри трубит о том, что он слышать не желает. — Если будет поздно, если мы не успеем или не найдём то, что ищем, если я стану опасна, — в уголках молочно-шоколадных глаз собираются слёзы, готовые вот-вот сорваться вниз. — Обещай, что тем, кто убьёт меня, будешь ты. — До этого не дойдёт… — Обещай! Драгнил прикусывает губу, сжимает руки на её спине и едва находит в себе силы выдавить одно слово, о котором в будущем боится пожалеть. — Обещаю. Люси улыбается и даёт волю обжигающим кожу слезам, выдыхает пар изо рта и крепче прижимается к близкому другу, подарившему ей новый дом. Её настоящая жизнь началась с него, именно Нацу подарил ей возможность вступить в Хвост Феи, он спасал Люси множество раз и даже встреча с давно потерянным Стингом его заслуга. Так пускай он же и станет концом её истории. Тогда будет не страшно. Тогда будет не обидно. Зереф не спит. Он с тоской глядит на брата и понимает, что не должен допустить такого исхода. Эта ночь такая тяжёлая для всех них.

***

— Не знала, что ты тоже собираешься нас проводить, — Эрза стоит у ворот, где собрались все феи, Уртир, Мереди, а теперь и Джерар с Ирен, к которой и обращалась дочь. — Слиняла бы пораньше. — Не знала, что ты такая обидчивая, — в ответ улыбается женщина. — Конфетку бы подарила. — Благодарю за то, что позволили остаться, — вступает в разговор старший Драгнил, предотвращая семейную перепалку. Ему вовсе не охота выслушивать перед долгой дорогой переругивания между матерью и дочерью, особенно, если эти мать и дочь способны в гневе перерубить их всех своими клинками. Ирен одобрительно кивает на слова Зерефа, видимо, считая его единственным адекватным человеком в их компании. — Пора прощаться, Грей, — Уртир заботливо трепет братца по голове, как когда-то это делала мама. — В следующий раз заходите вместе с Леоном. — Ага, если он мне поверит, — усмехается парень. — Ты тоже заходи к нам вместе с Мереди, — Грей улыбается девочке, рядом с которой стоит немного грустная от прощания Джувия. Фуллбастер даже не понял, в какой именно момент Локсар так подружилась с приёмной дочерью Уртир, но факт остаётся фактом. — Буду ждать нашей встречи, Эрза, — улыбается Джерар. Вчерашняя тренировка оставила след на них обоих, поэтому невольно повисает неловкая нить вокруг них, обрубаемая голосом Ирен. Женщина подходит к напрягшейся дочери впритык и кладет ладонь в чёрной перчатке на её плечо. — Не знаю, что у вас за задание такое, — Эрза внимательно слушает её, впервые, наверное, ощущая что-то настолько радостное внутри себя. — Но я верю в тебя и в путь, который ты избрала. Ты сильная, — девушка, к сожалению, догадывается, что эта женщина следила за её ночной тренировкой с Фернандесом. — А ещё, ты моя дочь. — Спасибо, мама, — юная Белсерион, кажется, понимает теперь, что такое материнская забота. Ирен не изменилась внезапно, она всегда была такой. Вероятно, изменилась сама Эрза, и теперь девушка способна понять чувства своей необыкновенной матери. Уходить отсюда, казалось, будет так легко, а на деле, что Эрза, что Грей и Джувия оглядывались назад, то и дело махая руками на прощание. Вскоре ворота вовсе исчезли из поля зрения. Они сюда ещё вернутся, но прежде — спасут Люси!