Зомби Тейл

Разбирая разбросанные повсюду бумаги и зарисовки, Зереф отчаянно пытается понять, какой порядок действий стоит использовать, чтобы не навредить телу заключённой. Компьютеры, к огромному удивлению, показывают стабильные данные о вполне себе нормальном состоянии девочки, и это кружит сознание. Интересно, сколько она уже тут? Неужели ещё до того, как Драгнилы оказались в Южной лаборатории? И сколько, получается, ей лет? Одна мысль о том, что люди научились создавать капсулы хранения живых людей, при этом сохраняя их тело неизменным на протяжении длительного периода времени, кружит сознание в восторге. Невероятно! И всё же он возвращается к разработке плана по спасению ещё одной блондинки. С одной стороны неплохим вариантом кажется разбить стекло и просто высунуть оттуда девочку, с другой — это может навредить ей самой и ему в том числе. Кто знает, вдруг эта штука взрывоопасна? Вряд ли в таком случае ему удастся вовремя спрятаться. К сожалению, инструкция по вытаскиванию детей из странной штуковины не находится, поэтому остаётся лишь выкручиваться самостоятельно. Волнение гудит в ушах заманчивым звоном чего-то грядущего. Интуиция буквально вопит о том, что сейчас от его решений зависит очень многое! Взяв себя в руки, Зереф пристальнее осматривает длинный стол с одной большой клавиатурой, множеством красных и зелёных лампочек и тремя мониторами. Особенно выделяется кнопка с крупной надписью «AUTO», над которой ярко горит насыщенный зелёный цвет. Драгнил предполагает, что она переводит ручной режим контроля в автоматический и, вероятнее всего, наоборот. Нажимать на неё достаточно рискованно, тем не менее — оправданно, ведь на мониторах тут же выдаются дополнительные команды и, если покопаться, то и их описание тоже. — Подожди ещё немного, — словно девочка способна услышать его, просит Зереф. — Я скоро тебя вытащу.

***

— Ты это слышала? — Грей, до этого задумчиво осматривавший бывший «домик» друга на втором этаже, оглядывается назад, точно узнавая крик Нацу. Джувия обеспокоенно кивает, и оба срываются на бег, не беспокоясь даже о том, что лестница достаточно неустойчива и в любой момент рухнет вниз. Локсар, вроде как, успевает за Фуллбастером, однако он всё равно, вспоминая про девушку, ненадолго сбавляет скорость, пока вновь эмоции не возьмут верх. Не стоит разделяться сейчас. — Эрза-сан! — парень и окликнувшая подругу девушка сталкиваются с также напряженной Скарлетт, заранее доставшей свой меч. Дочь Ирен на долю секунды чувствует облегчение, что с ними всё в порядке, но тут же указывает на приблизительное место крика, срываясь самой первой вперёд. Коридоры сменяют один другой, до того похожие, что заблудиться в них не составляет большого труда. Ребята несколько раз попадают в тупик и принимаются окликать отсутствующих Нацу, Люси и Зерефа. — Мы здесь! — голос младшего Драгнила раздается не так уж далеко. Он сидит на корточках перед диваном, где тяжело дышит бессознательная Люси, и взгляд у Нацу такой напугано-загнанный, и руки дрожат, а удивлённые друзья не знают, что делать и как помочь. Неужели время вышло? — Джувия знает! — Локсар говорит слишком громко, но не обращает на это внимания, копошась в наплечной сумке. — Люси-сан нужно много пить и принять таблетку для того, чтобы успокоить сердцебиение. Полюшка говорила Джувии что-то такое, — девушка победно достаёт маленькую белую таблеточку. — Нашла! — У меня есть вода, — Грей подходит к бледной Хартфилии и помогает сделать глоток, придерживая её за голову. — Хоть бы помогло. — Нужно торопиться, — Эрза прикусывает губу. — Времени осталось слишком мало. Где Зереф?

***

— Первым делом избавляемся от жидкости. Тишина пусть и позволяет не отвлекаться, но давит достаточно сильно, чтобы не обращать на неё внимание. Приходится озвучивать собственные действия, дабы не сойти с ума от накатившего напряжения, при этом следить за показателями на «дрожащих» мониторах, готовых вот-вот погаснуть, и вводить правильную комбинацию клавиш. Вероятнее всего, ручной режим пожирает энергии гораздо больше, чем автоматический, и это подгоняет работать быстрее. Только вот оплошать сейчас нельзя. Специальная вода медленно вытекает через напольное подобие канализации, и стоит уровню опуститься ниже подбородка девочки, поддерживаемой кучей подсоединенных к ней трубок, как на лианах, Зереф отключает подачу веществ, необходимых для жизни, в том числе и кислорода. Хороший вопрос: запас этих самых веществ тоже находится в похожих резервуарах? — Ждём, — тихо произносит молодой мужчина, внимательно наблюдая за снижающимся количеством жидкости. Показатели начинают учащаться, в особенности — сердцебиение, если это, конечно, оно. Драгнил не до конца понимает все эти линии, кривые и разноцветные, но раз что-то меняется, вероятно, девочка действительно жива. — Ещё немного, — он держит палец над последней кнопкой, которая должна раскрыть крышку капсулы и позволить ему вытащить маленькое тельце. Наверное, она была ещё младенцем, когда попала сюда. Это служит хорошим оправданием юному возрасту. Зереф даже не удивится, если Нацу вдруг узнает её запах. Только какой смысл тогда учёным держать её взаперти столько лет? И почему те, кто вернулся зачищать останки, не вытащили её? Кнопка нажата, и вот он бегом добирается до капсулы, крышка которой чуть приоткрылась, однако совсем заела. Зереф вынужден подцепить пальцами край и собственными силами двигать преграду, нежелающую легко поддаваться. С трудом стекло отходит наполовину, достаточно, чтобы он мог пролезть и ближе рассмотреть девочку, одновременно вытаскивая из неё иглы и срывая кислородную маску. Драгнил выносит удивительно тёплое тело из тесноватой для двоих капсулы и только теперь осознаёт, что девочка без клочка ткани на себе, разве что с заколками-ушками на светлой голове. От этой мысли к лицу приливает кровь. Он, наверное, никогда не находился в ситуации более неловкой. Приходится снять с себя пальто и свитер и осторожно надеть их на вроде как живого ребёнка, чьи пушистые ресницы немного подрагивают. Значит, точно жива. Драгнил озадаченно смотрит на девочку, которой его одежда оказалась очень длинной, настолько, что тёплое пальто чуть ниже колена Зерефа выглядит на ней неестественно огромным, доходя до пяток, и в это же время в голове пульсирует хаос из спутанных мыслей, затмевающих холод подвала. Повезло, что здесь не такой мороз, как на улице, тем не менее очередную болезнь Драгнил не знает, как перенесёт. — Ммм, — малышка жмурится, делает глубокий вдох и с шумом выдыхает, мыча при этом что-то неразборчивое. Глазки медленно открываются, и Зереф не может оторваться от ярких насыщенно-зелёных радужек, немного затуманенных после длительного сна. Она не сразу фокусируется и, чтобы смахнуть наваждение, часто моргает, хлопает ресницами, а он всё продолжает смотреть. — Эм… добрый вечер? — прерывает он молчание и тут же готов хлопать себя по лбу. Если она здесь ещё с младенчества, то не факт, что умеет говорить. И что делать? К счастью, проблема решается сама собой. — Добрый! — она широко улыбается, но тут же кашляет так по-детски мило, что Зереф мгновенно вспоминает Нацу в детстве. Ему приходится придерживать очнувшуюся особу, которая не шевелит ни руками, ни ножками, и это немного напрягает. Потом пара задумчивых глаз устремляется на него, смотрит, о чём-то серьёзно задумывается, но девочка вновь улыбается, что-то решив, и интересуется. — Не подскажешь, какой сейчас год, эм..? — Зереф. — подсказывает мужчина, придерживая её и помогая сохранять полусидящее положение. — Недавно наступил январь две тысячи сотого. — Ничего себе! — поражённо восклицает она, округляя и без того большие глазки. — Долго же я проспала, — девочка осматривает с грустью заброшенный подвал с разбросанными повсюду бумагами. — Что стало с лабораторией… Девочка смолкает, и Драгнил максимально старается держать себя в руках до тех пор, пока тишина не становится невыносимой. Ему так жутко неудобно понимать, что на его руках, на этом холодном и грязном полу подвала, лежит полураздетая девочка, имени которой он так и не узнал. Это становится хорошей темой для вопроса. — Так, как мне к тебе обращаться? — отводя взгляд чёрных глаз, Зереф чувствует на себе пристальный интерес и понимает, что щёки непроизвольно горят, то ли от непонятного смущения, то ли от зимнего мороза. Хочется верить, что последнее — правда. — О, это легко, — задорно щурится девочка, отчего-то довольная его реакцией. — Меня зовут Мавис Вермиллион, приятно познакомиться! Что там он говорил? Никогда не находился в ситуации более неловкой? Бред. Это просто самая абсурдная ситуация, в какую только можно и нельзя попасть!