Зомби Тейл

Она вздрагивает от пробежавшего по коже холодка, шмыгает носом и пытается понять, что происходит вокруг. Глаза отказываются сразу открываться, зато на животе поверх, кажется, накинутой на неё куртки чувствуется, что что-то лежит. Или кто-то? Да, очень похоже на руки и голову. Ещё ей слышится звук, крайне похожий на треск костра, тихое звяканье посуды и перешептывания. — Она ворочается! — громким шепотом подмечает на удивление незнакомый голос, и человек на ней тут же шевелится и поднимается. С трудом да кое-как удаётся разлепить сомкнутые веки и осмотреться. Первыми Люси видит обеспокоенные чёрные глаза и розовую макушку, улыбается и не успевает повернуть голову, как оказывается стиснута в очень крепких объятиях Нацу. — А вы говорите, они не встречаются… — Головёшка слишком туп для отношений, — со знанием твердит Грей, чья куртка как раз и накинута на Хартфилию. Тем не менее парень даже не дрожит и совершенно нормально себя чувствует, сидя рядом с Зерефом и маленькой девочкой, которой, видимо, и принадлежит незнакомый голосок. — Джувия так рада, что с Люси-сан всё хорошо, уаааа! — хнычет Локсар, держа ладошку впечатлённой происходящим Люси. Она что, действительно жива? — Как ты себя чувствуешь? — Эрза тоже оказывается рядом, смотрит серьёзно, но с беспокойством, словно старшая сестра, которой у Люси, впрочем, никогда не было. Хочется разреветься от переполняющих её чувств. Она жива. Люси не монстр, а по-прежнему человек, все друзья, все близкие рядом, волнуются за неё, переживают, но живые и здоровые! Хартфилия сможет вернуться домой, в Хвост Феи, снова обнять брата, часами на пролёт болтать с Леви о всякой чепухе, отпираться от любовных шуточек Миры, поиграть с Аской, Венди, Ромео и Лис, как обещала, будет ходить на вылазки с Нацу, не оставит его одного больше никогда, чтобы не нарушить данное слово. — Всё хорошо, — улыбается блондинка, вновь шмыгая носом. — Всё правда хорошо, ребята! Зереф облегчённо выдыхает и смотрит на искренние счастливые улыбки фей, понимая, что они не угаснут, а продолжат гореть с новой силой на их лицах. Кажется даже, что голоса из прошлого прощаются с ним, а незримые призраки Кати, Эрика и других ребят, пострадавших от этого места, освобождаются, окончательно уходят из этого мира, больше не удерживаемые страхами выживших Драгнилов. В ушах не стоит звон криков, не чудится за каждым углом новый труп, не мелькают тени учёных, тянущих свои руки к живым подопытным. Стены лаборатории больше не пропитаны болью, страданиями и невыносимыми муками. Оглядываясь вокруг, старший из братьев спустя столько лет наконец и сам освобождается от цепей, сковавших запястья после смерти родителей. Лаборатория раньше — пропасть, тянущая вниз канатом из трупов. Лаборатория теперь — место, где они одержали победу над преследующей Драгнилов вечной спутницей-смертью. — Тебе идёт улыбка, — весело подмигивает Мавис, переключая внимание зелёных глаз на остальных ребят, окруживших одолевшую вирус девушку. — Всем идёт. — Спасибо, за то, что помогли… — Ты сейчас обратился ко мне на «Вы»? — возмущённо перебивает девочка, краснея. — Мне всего шестнадцать! — а потом добавляет, чуть понуро. — Семьдесят семь лет, как шестнадцать… — Что? — невольно вырывается у Люси, убеждённой, что со слухом у неё явно какие-то проблемы. Или с рассудком? А, нет, наверное, эта девочка просто шутит. Точно, шутит. — Люська, знакомься, — с непонятной для блондинки хитрецой начинает Нацу, жутковато ухмыляясь, пока Грей отчаянно сдерживается, чтобы не хлопнуть себя по лбу от «идиотской рожи головёшки». — Первый мастер Хвоста Феи, — Скарлетт указывает на развеселившуюся девочку, приветливо помахавшую ладошками, — Мавис Вермиллион. — Привет, Люси!

***

Хвостатые феи единогласно решили двигаться тем же маршрутом домой, с единственной лишь разницей не останавливаться в других отрядах. Во-первых, Алое Отчаяние знает о том, что Люси заражена, а тут чудесное спасение и внезапное появление нового члена в лице Первой. Совпадение? Вряд ли они в это поверят. А Синий Пегас будет задавать слишком много вопросов и никакая конфиденциальность отряда не поможет увернуться. Тем не менее вот виднеется родная хижинка, чуть покосившаяся от времени, укрытая пушистым слоем снега, но всё ещё прекрасно узнаваемая. — Семьдесят семь лет, — Мавис останавливается, с грустной улыбкой осматривает потемневшее дерево и потрескавшиеся доски, местами поломанные перила и будто бы откусанный участок пола веранды, — а для меня прошёл один день. С трудом верится. — Однако это так, — Зереф выдыхает пар изо рта и поправляет съехавший шарф. Мороз немного щиплет кожу под одной только курткой Грея, которую тогда отдала ему Джувия, и Драгнил с усмешкой косится на девочку, наотрез отказавшуюся менять его одежду на не менее тёплые вещи из сумок девушек. — Нацу, чуешь наших? — Ага, железяка и Леви бегут к нам, — кивает младший Драгнил и натягивает лямку сумки, подмечая загоревшиеся глаза ожившей Люси. Девушка с каждым днём дороги домой чувствуют себя лучше и лучше, кожа уже не сверкает белизной, а энергия так и хлещет от воспылавшей блондинки. — Подождём их? — спрашивает она, понимая, что в любом случае останется ждать подругу, рвущуюся к ней на встречу. — Мы уже здесь! — МакГарден кидается на чуть пошатнувшуюся девушку и со слезами обхватывает подругу, сжимает ладошки на её талии, и Люси отвечает тем же. Наверное, обе успели потерять надежду увидеться вновь, вот так просто стоять и понимать, что близкий человек в порядке, рядом. — Что, Саламандр, не поседел? — Гажил самоуверенно скалится, подходит ближе к Нацу и явно показывает, что меньшего и не ожидал. — Что, железяка, завидуешь? Тебя-то не взяли! — Вы тоже из Хвоста Феи? — мило интересуется Мавис, с любопытством рассматривая двух прибывших товарищей. Леви удивлённо косится в её сторону, а Редфокс изгибает бровь. — Что, на одну мелочь больше? — смеётся Гажил, пока Саламандр отступает от него на несколько шагов, чтобы не отхватить заодно от надвигающейся на несчастного Эрзы. Белсерион не жалеет сил на смачный подзатыльник и объясняет ничего не понимающим друзьям. — Прояви уважение к нашему Первому мастеру! — Я Мавис Вермиллион, — девочка чеканит это до того отработано, что кажется, её всю жизнь только об имени и спрашивают. — Рада познакомиться! — АХАХАХА! ВИДЕЛИ БЫ ВЫ СВОИ ЛИЦА! — Нацу валится от смеха прямо в сугроб, держится за живот и вытирает подступающие слёзы, однако ни Леви, ни Гажил не находят, что на это ответить, стоят, разинув рты и пытаясь обработать полученную информацию. В их головах даже закрадывается неутешительная мысль о том, как все друзья либо дружно стукнулись затылком, либо просто разыгрывают их. — Это долгая история, — вздыхает Эрза, которой, впрочем, за эти десять дней обратного пути все равно не удалось привыкнуть к обществу маленькой основательницы их отряда. — Но очень интересная, — уверенно заявляет Вермиллион, первой шагая в сторону своего детища. Зереф следует за ней и задумывается, как себя чувствует девочка, проведя почти восемь десятилетий заточенной в капсуле, пока мир не замирал на месте ни на мгновенье, не дожидаясь её. Ход времени неумолимо следует вперёд, а она всё та же. Грустно. Ведь все те, кого она знала, вероятно, уже мертвы. Единицы доживают до старости и среди них — Третий мастер самого шумного отряда. Спускаться вниз по родной лестнице спустя почти месяц отсутствия так приятно, учитывая, что вся компания рисковала жизнью на завершённом задании. Нацу обгоняет всех, первым залетает в главный зал под счастливые лица собравшихся товарищей. Полуодетые Джет и Дрой, скорее всего, были с Леви и Гажилом, который, почуяв приближение ребят, отправил этот дуэт собирать всех. Дети кидаются обнимать шумного Драгнила, особенно, Ромео. Следующая Эрза, поздоровавшаяся с Мирой и мягко кивнувшая ей же, мол, мы справились, миссия успешно выполнена, а также Джувия, как обычно подобравшая слетевшую верхнюю одежду Грея. Сам Фуллбастер переругивается с Гажилом, споря по какой-то мелочи, а следом за ними спускаются Леви и Люси, вокруг которой собирается толпа. — Мы так рады, что ты жива! — Слава Богу, ты в порядке! — Люси-сан, мы очень волновались! Хартфилия готова вот-вот захныкать вновь, понимая, что здесь её дом, место, где каждый волновался и переживал, ждал и надеялся, верил в их возвращение. На сердце разливается тепло, оно согревает лучше любой чашки кофе, лучше яркого летнего солнца в жаркий денёк. Макаров, стоящий чуть в стороне, но широко улыбающийся, замирает с вывалившейся челюстью, замечая последних, кто спустился с лестницы. Перед Зерефом, на удивление, здоровым, вышагивает маленькая девочка, чьё лицо поразительно напоминает лицо основательницы, запечатлённое в день официального рождения Хвоста Феи. Третий часто разглядывает фото, где также изображён его покойный отец, и ни с кем её не перепутает. Но ведь это невозможно? — Наш Третий мастер, — представляет его Зереф, обращаясь к девочке и привлекая внимание остальных, — Макаров Дреяр. Услышав знакомое имя, Мавис удивляется не меньше остальных, но возвращает лицу весёлость и беззаботность, улыбается и кивает. — Ты так вырос, Макаров!

***

— Немыслимо… — Вот-вот, мы тоже не сразу поверили! — Грей-сама, одежда! — ЧЁРТ! Примерно так обсуждают произошедшие события хвостатые феи, с шумом и гамом, с привычным уютом, который Мавис помнит со времён основания. Спустя почти век увидеть созданный ею самой отряд таким же весёлым и процветающим воистину удивительно, а главное — это греет душу и придаёт силы верить в то, что все жертвы этого мира не напрасны, что когда-нибудь антидот распространится по всем континентам и спасёт человечество. Ладошки крепче сжимают кружку с дымящимся чаем, однако кожа не чувствует даже тепла. Видимо, последствия долгого пребывания в капсуле. Впрочем, все её риски окупились сполна. — Вам всем нужно отдохнуть после долгой дороги, — Макаров не спускает взгляда с беззаботной девочки, вспоминая своего отца и мастера Чистотела, так отчаянно искавших пропавшую основательницу. Неужели действительно всё это время она была заточена в лаборатории, с которой связаны худшие воспоминания Зерефа и Нацу? — Первая, вы можете пока… — Я бы хотела узнать положение дел в мире, — отхлёбывая чай и оставляя чашку на столе, девочка поднимается и отряхивает юбку платья, одолженного девочкой Венди, — и в Хвосте Феи в частности. — Я помогу, — добровольно вызывается старший Драгнил, приподнимает уголки губ и предлагает идти в библиотеку под дружное удивление волновавшихся за товарищей фей. Им не совсем понятно, с чего вдруг Зереф так кардинально меняет своё поведение, пока Мира не хихикает с известной всем хитрецой. Это означает только одно. — Сладкая парочка~, — бормочет Нацу, тут же ретируясь в комнату, не забыв прихватить с собой зевающую Хартфилию. — Думаешь, наша основательница приглянулась Зерефу? — с улыбкой уточняет Люси, когда они отходят на достаточное расстояние, преодолевая знакомые коридоры на пути к уже привычной им обоим комнате. После успешно выполненного задания, вдобавок связанного с угрозой жизни не только её, но и других ребят, наступает такое приятное чувство удовлетворения и спокойствия, словно огромный камень свалился с уставших плеч. Перед глазами уже мерещится кровать, манит к себе своими одеялами, и стоит голове коснуться подушки, как девушка провалится в сладкий полноценный сон, без тревог и кошмаров. Ах, скорее бы! — Ага. Пусть только попробует отрицать! — Драгнил продолжает держать её за запястье, ведёт вперёд и временами замедляет шаг, чтобы Люси не перенапрягалась. По-хорошему, нужно бы посетить лазарет и уточнить у Полюшки, точно ли работает противоядие от дурацкого вируса, однако сейчас не хочется о чём-то таком думать, а только отдохнуть, наконец, по-настоящему. Они все порядком устали. — Ой! — Нацу резко тормозит и оборачивается к едва не врезавшейся в него девушке. — А ты разве не хочешь увидеть Стинга? — Юкино сказала, что он уже спит, — Люси хихикает, забавляясь от лица парня при упоминании младшего брата. Всё же оба не поладили, тем не менее максимально сдерживаются, чтобы не ранить чувства важной им обоим девушки. — Поговорю с ним завтра. — Не думаю, — Драгнил складывает руки и чуть отворачивается, пытаясь скрыть то, насколько сильно упало его настроение. Хартфилия не понимает таких перемен, пока сзади на неё не налетает нечто, оказавшееся самим Стингом. Братец обнимает её со спины так, что Люси начинает переживать за собственные рёбра, утыкается носом в макушку и не даёт даже развернуться. — Ты вернулась, — недоверчиво выдыхает Стинг, и Люси улыбается, сжимает пальцы на большой ладони брата и кивает. — Да!