Зомби Тейл

Опустевшее пространство крупного торгового центра не кипит привычной жизнью выходного дня, не бурлит в его стенах поток разномастных покупателей, не переговариваются между собой уставшие продавцы. Помимо звуков шелестящих от ветра бумаг до слуха ничего не доходит, и это нагнетает обстановку. В горле пересыхает, а сердце тревожно стучит в груди, проламываясь на свободу, желая убежать подальше от рискованного мужчины, продолжающего идти вперёд наперекор кричащему от страха разуму. Юрий поневоле оглядывается через каждую минуту и реагирует на мельчайший шорох, возникающий порой под действием лишь его напряженного сознания. Около входа и разбитого тем заражённым окна мужчина останавливается и обдумывает дальнейшие действия. Что там говорила Мавис? Позвать на помощь? Кажется, уже некого. Хотя жителей, конечно, эвакуировали, но где полиция? Почему никто не осматривает здание, не собирает тела во избежание распространения всякой заразы, не ищет никого? — Чёрт, — Дреяр скрипит зубами и собирается возвращаться обратно, когда цепляется взглядом за одно из разбросанных по улице тел. Оно не разжёвано, не повреждено когтями, не проткнуто, а иссушено и поджарено, словно кого-то попытались спалить живьём. — Какого..? — Юрий! — он оборачивается на своё имя и замечает бегущих к нему навстречу друзей. На сердце сразу стало спокойнее от того, что двое напарников и самых верных товарищей целы и невредимы. — Варрод! Пречт! Откуда вы здесь? — Тебя ищем, — Варрод Секвин, крупный брюнет ненамного старше самого Юрия, первым делом убеждается в отсутствии серьёзных травм у друга и только потом объясняет, пока Пречт с каменным лицом стоит рядом, что вообще творится в мире. — В городе объявлена тревога. Большинство людей уже эвакуировали, некоторые наши отправлены им в помощь. — А что начальник? — Рвёт и мечет, — Секвин криво усмехается, Пречт складывает руки перед собой, оборачивается на дыру-вход в центр, а затем останавливает взгляд на обугленном теле в паре метров от себя. — Они напали внезапно сегодня утром, — все трое хмурятся и напряжённо наблюдают за трупом, словно тот в любой момент оживёт монстром из ужастиков, искусает их и заразит своей дрянью. — Но долго не продержались и начали сгорать на улицах. «Они пытались спрятаться в зданиях?» — Дреяр сжимает кулаки, с жалостью отворачиваясь от мертвеца. Вряд ли ощущение того, как горит твоя кожа, доставляет особое удовольствие. С другой стороны перед глазами всё ещё живёт образ брошенной им на съедение девочки, отчего вся жалость мигом испаряется, поджаренная разливающейся яростью. Это уже не люди. Ведь так? — Есть ещё выжившие, — вспоминает о важном мужчина, указывая на проход. — Мы спрятались на складе. Нужно скорее отвезти всех в безопасное место! — Нужно сообщить в штаб, — кивает Варрод, доставая мобильник. — Хорошо ещё, что сеть ловит, — видимо, друг намекает на фильмы про Апокалипсис, где не то, что связи, а в принципе телефонов нет. — А сколько людей? — Двадцать восемь, — Пречт и Варрод странно косятся на него, не ожидая от такого не заботящегося о числах и логике человека, как Юрий, точных данных. Тот вздыхает в ответ на это и только торопит. — Потом объясню. Звони давай! — Варрод Секвин, тринадцатый отряд… да… Нашли выживших… Адрес… — Готов получать от начальства за своевольный уход? — Пречт Гаеболг никогда на памяти Дреяра не отличался тактичностью и тем более проявлением сочувствия, вот и в этот раз он напоминает о том, о чём думать вообще не хочется. Как только Юрий встретится с боссом, можно прощаться с жизнью и молить о быстрой кончине без страданий и мучений. Их начальник — сам Дьявол, похуже любого Апокалипсиса. — Нужно придумать отмазку… — Помощь уже в пути. Продержаться только пару часов, — Секвин убирает устройство в карман и красноречиво смотрит на задумавшегося Юрия. — Ты проведёшь нас к другим или будем здесь стоять? — Блин, сбил с мысли! — Дреяр резко срывается с места и быстрой походкой следует маршруту, разработанному Мавис. Интуиция внутри него вопит о том, что лучше прислушаться к девочке и пойти в обход, несмотря на слова друзей о том, что подобие зомби из кинематографа должно бы всё сгореть. Интересно, так ли это? Можно ли не переживать за себя и за других? Ничего в этом мире не бывает так просто, конечно же. Стоит подняться на второй этаж, повернуть налево, пройти метров десять и снова повернуть, как что-то в голове щёлкает, намекая на изменившуюся обстановку. Юрий с ужасом замирает, смотрит на засохшее кровавое пятно перед собой и понимает, что трупа Зеры нигде нет. — Вы уверены, что сгорели все заражённые? — он буквально срывается на бег, залетает в мебельный, преодолевая за несколько секунд расстояние до не захлопнутой двери, перепрыгивает сразу несколько ступенек, спотыкаясь и едва кувырком не скатываясь вниз, пока ничего не понимающие Варрод и Пречт вынуждены следовать за ним без малейшего представления о происходящем. На самом деле воображение успело нарисовать растерзанные трупы всех тех, кто находился на складе, в том числе странной Мавис, лишённой руки и ног, с огромной дырой в животе и распахнутыми в зверином страхе веками, да только реальность поражает своей внезапной милостью. Юрий тормозит слишком внезапно, хватается ладонями за собственные колени и глубоко вдыхает, настолько, что воздух режет горло и лёгкие. Он даже от начальника не убегал так быстро, как сейчас стремился сюда. Прямо перед ним удивлённая девочка хлопает пушистыми ресницами, сидя на перетащенном из угла диване, смотрит на него с любопытством зелёными глазами, чуть склонив голову, а рядом её левое запястье осторожно перевязывает та самая медсестра, оказавшая всем необходимую помощь. Если присмотреться, то обстановка немного изменена: порушено несколько коробок, изодран ряд мебели, люди более воодушевлены, нежели перед его уходом. — Юрий, ты в порядке? — Вермиллион выглядит спокойной, даже слишком, несмотря на устроенный погром. Мужчина кое-как кивает, сглатывает ком в горле и находит силы спросить, что тут происходит, когда товарищи обеспокоенно спускаются за его спиной. — А, это? То существо, — она запинается всего лишь на незаметную другим секунду, однако этого вполне достаточно, чтобы Юрий смог ощутить отчаянно скрываемую боль внутри новой знакомой, с улыбкой продолжевшей рассказ. — Оно напало на нас. Но, к счастью, удалось отбиться! — Всё благодаря Мавис, — добавляет медсестра рядом с ней, закрепляя бинты и с восхищением глядя на девочку под тройное удивление Юрия и его друзей. Люди позади Вермиллион от мала до велика согласно кивают и шумят, в частности, буйная малышня, прекратившая пускать сопли и громко плакать от страха перед чудовищем. — Если бы не твой план, не знаю, что случилось бы со всеми нами… — Неправда! — возмущённо поправляет Мавис, подскакивает с места и поясняет, прикладывая ладошки к груди. — Всё получилось благодаря вашей слаженной работе и вере не только в меня, но и в себя! Ненужно обесценивать свой труд, — затем девочка обращается к выдохнувшему от облегчения блондину, который от напряжения в ногах сваливается на колени. — Юрий, ты нашёл ещё кого-то? Дреяр не сразу вникает в вопрос, задумываясь о том, как резко всё поменялось. Он ушёл около получаса назад, когда никто не осмеливался даже пальцем пошевелить, пугаясь каждой тени, а теперь так беззаботно улыбаются, верят в спасение и в солнечную Мавис, горящую огнём даже после того, как на её глазах угасла жизнь любимой подруги. Всё это кажется странным сном. Юрий в какой-то момент начинает убеждать себя в том, что вот-вот очнётся в тёплой кровати и поймёт, что никаких Апокалипсисов и уж тем более никакой Мавис вовсе не существует. — Ты ранен? — медсестра прохладными ладошками касается его щёк, насильно приподнимая голову и заглядывая в глаза, сидит перед ним на коленях, не заботясь о том, что запачкает светлые брюки, и страдальческое сердце Юрия, кажется, пропускает несколько ударов, причём далеко не в первый раз за этот проклятый день. Только вот вместо страха, оно заходится в сладостно-ноющем в груди ритме, заставляя от приливающей крови краснеть, безусловно, суровое мужское лицо блондина под смешки сзади стоящих друзей, Мавис и других присутствующих. — Я в порядке, — Дреяр быстро отстраняется, предпринимает попытку встать, когда нога взрывается резкой болью. Точно, он ведь повредил ногу. И как только удалось бежать сюда, не обращая на это внимания? — Я помогу! — девушка настойчиво хватает его за руку, усаживает на диван, присаживаясь сама на корточки, и задирает штанину, заставляя нового пациента больше становиться похожим на спелый помидор. — Это моя работа. — Сэр, скоро прибудет помощь, а пока… — отважная женщина, неуверенно переставляя ноги на пути к больному, протягивает ему руку и улыбается, когда человек делает ей шаг навстречу. — Я присмотрю за вами, ведь это моя рабо… ААААААА!!! Вермиллион внезапно прижимает одну руку ко рту, а другой хватается за живот, ведь в ушах звенят чужие слова, рычание, хлюпнувший звук впивавшейся в плоть челюсти и в заключение женский крик боли. Это позади, это уже прошло, но никакие утешения не позволяют забыть пережитый Ад, а каждая деталь напоминает о лучшей подруге. Мёртвой лучшей подруге. — Мавис, тебе плохо? — Нет, всё хорошо! Не переживай, Юрий, со мной всё в полном порядке. — Уверена? — Конечно! Варрод, наблюдающий за этой картиной со стороны вместе с Пречтом, понимает, что их товарищ искренне заботится об этой девочке, не так, как о других. Чем-то это напоминает отношение старшего брата к младшей сестре, которой у Дреяра на самом деле нет и никогда не было. Только вот странно видеть озабоченного чужим состоянием Юрия, привязавшегося к кому-то и теперь неспособного мыслить здраво. Чего стоит его внезапный срыв пару минут назад! Гаеболг молчит. Впрочем, он никогда не отличался особой говорливостью, но сейчас как никогда хочется услышать его мнение насчёт поведения напарника. Не приведёт ли его к беде эта девочка? Медсестра бросает тоскливый взгляд на Мавис, но вновь сосредотачивается на повреждённой ноге, будто бы знает, где кроется суть проблемы Вермиллион, однако умалчивает, не говорит ничего, как если бы знала неизлечимый диагноз обречённого человека, но не находила сил произнести его вслух. — Помощь скоро придёт, — с улыбкой объявляет Дреяр, смотрит сначала на мигом ободрившуюся белокурую девочку, потом на удивлённую девушку сверху вниз. — Осталось немного подождать!