Зомби Тейл

Настоящее время. Мавис переворачивается на спину, раскинув руки в стороны. От её действий старая кровать с жалостью скрипит, словно умоляя прекратить ворочаться, однако девочка, которой в скором времени исполнится девяносто четыре года, не способна заснуть. Воспоминания минувших дней свежи так, как если бы происходили пару минут назад, а разум отказывается воспринимать информацию о том, что с момента её погружения в долгий сон позади остались десятки лет. Боже, ведь наступает новый век! А простые люди до сих пор в страхе перед опасным вирусом. Это так несправедливо. Впрочем, счастливое лицо Люси и других ребят, так волновавшихся о ней, о команде, отправившейся в рискованное путешествие в поиске спрятанного антидота, Мавис запомнит до конца своей жизни. Их самоотверженность, храбрость, стремление помочь товарищу всеми силами, готовность ломать преграды на пути, каким бы сложным он не был, — всё это качества, символизирующие непоколебимый дух Хвоста Феи. Это то, ради чего она создавала отряд — это жажда возродить мир! Жажда позволить человечеству жить без ужаса, без тревоги за родных и близких, жить так, как хочется, изведывая открывающиеся горизонты, проводя ночи у костра на природе, на улице, наблюдая за небесным сводом, усеянным бесчисленными огоньками-звёздами, без споров о том, кто первым будет сторожить ночлег. К такому будущему стремилась Мавис, стремились её друзья: Варрод, Пречт, Юрий, Рита, Акнология, Анна, — стремились защитить всех, вернуть утраченную свободу. Оглядываясь назад, основательница самого шумного отряда не жалеет о сделанном, о словах, сказанных ею другим, о действиях, о просьбах, о приказах, отданных самым молодым стратегом. Она помнит с ясностью, как неправильные решения приводили к горьким последствиям, помнит каждый раз, когда кровь товарищей обагряла некогда чистые ладони, помнит каждую смерть, виновницей которой являлась. Ещё отчётливее девушка помнит, что, получив разрешение Акнологии присоединиться, допустила непростительную ошибку, вследствие которой Пречт лишился глаза. Но он простил. Вермиллион поворачивает голову и улыбается. Она будто бы видит свою старую знакомую, вдруг с чего-то ставшую молодым мужчиной. Хотя Зереф скорее напоминает мальчишку, но кому как не Мавис знать об обманчивости внешнего вида?

***

2021 год. Мавис переступает порог, отделяющий кабинет главного учёного от пустого коридора. Многие из работников в данный момент отдыхают, лишь некоторые наблюдают за камерами и сторожат единственную лабораторию района. Кабинет представляет собой широкое пространство, с успехом превращённое в настоящий свинарник. Пол усеян исписанными бумажками, начиная с принтерных и заканчивая простыми школьными листами, — используется всё, что попадает под руку; левее от двери на светло-сером столе громадные стопы документов, которые сегодня предстоит разобрать самой Вермиллион. У микроскопа в противоположной стороне сидит девушка, не отвлекаясь на посторонний шум и не отрываясь от чего-то любопытного. — Сестрёнка, я принесла тебе перекусить, — предупреждает девочка, отодвигает одну из стопок и на освободившееся место кладет пакет с вкусной выпечкой. — Сегодня твои любимые булочки с шоколадом, — рядом опускаются два стаканчика, — и капучино. — Ох, Мавис, — вздыхает девушка, отодвигается от прибора, потягивается, расправляя плечи и разминая затекшее тело, — я так близка к разгадке, но ты снова меня соблазняешь! Настоящий демонёнок. — Тебе нужно отдыхать. Время видела? — наставляет блондинка, с печалью окидывая усталым взглядом кипу бумаг, в компании которых пройдут её ближайшие часы. — А великие свершения подождут. — От кого я это слышу? — бубнит двадцатипятилетняя девушка, зевает и моргает сонными глазами, концентрируясь на поиске еды. Её короткие черные-черные волосы торчат в разные стороны, и Вермиллион про себя вспоминает, что вновь забыла расчёску. — Ты сама днём присматриваешь за своим отрядом, к вечеру раздаешь указания разведывательным группам, потом собираешь перекус и приходишь сюда помогать с исследованиями и мусором до самого утра. — Но я не устаю! — Мавис складывает руки и обижается, надув порозовевшие щёчки. — Не надо сравнивать, — взгляд цепляется за наполненные чем-то колбочки, и девочка уже делает шаг в их сторону, когда её останавливают за запястье. — Ничего тут не трогай! В прошлый раз ты едва не разбила весь мой набор. Девочка фыркает, однако от любопытных вещиц с трудом отворачивается. — Скоро придёт Анна, — Вермиллион обходит стол, присаживается в удобное кресло и вооружается новой ручкой красного цвета с синими чернилами. — Она обещала принести тебе новый блокнот, подушку и лекарство от горла. Брюнетка хмурится, кусает мягкое тесто, и белокурой девочке удаётся рассмотреть при более лучшем освещении её красные от недосыпа глаза, глубокие, чёрные, словно два чистых уголька. Они у неё живые, удивительные для погибающего мира, и сияют эмоциями в любой ситуации. Мавис помнит, как впервые назвала её сестренкой и как в тот день лицо молодой ученой озаряла счастливая широкая улыбка. — Почему вы не ладите с Анной? Мавис задаёт этот вопрос тысячной попыткой, но ответ остаётся тем же. — Мы ладим. — Вижу. Проходит минута, вторая, другая. Девочка успевает сбиться со счёта, когда шелест бумаги привлекает внимание Вермиллион, пока клюющая носом девушка почти что сваливается на пол. Мужчина, выругавшись, оглядывает хлам и беспорядок, косится в сторону двух особ и вздыхает, ничуть не удивляясь подобной обстановке. — Вы когда-нибудь разгребёте этот драгниловский бардак? Брюнетка закатывает глаза, с телячьей невинностью хлопает длинными ресницами и выпаливает, по-детски играя дурочку. — Ты когда-нибудь перестанешь задавать этот вопрос, Акно-чан? — Мавис хихикает, привлекая к себе внимание, однако тут же сосредотачивается на деле, чтобы ненароком не схлопотать от этой парочки. Вермиллион с завидной частотой наблюдает, как они спорят в шутку, как Драгнил достаёт Акнологию всеми возможными и невозможными способами, заваливает банальными вопросами, ответ на каждый из которых знает сама, как она с восторгом делится философскими рассуждениями или научными теориями, а мужчина слушает, не перебивает и, — девочка знает точно, — наслаждается обществом помешанной на своей работе девушки. Она и впрямь уделяет науке всё свободное время, забивает на сон, отдых и еду, и товарищам иногда даже становится страшно. — Ты давно тут? — Акнология откапывает где-то табуретку и присаживается неподалёку от пакета с выпечкой, смотря в сторону блондинки. Мавис отрицательно качает головой, отвечая вслух спустя пару мгновений на заданный вопрос. — Нет, задержалась в отряде. — Опять эти оболтусы что-то натворили? — Акнология хмурится, отпивает из стакана возмутившейся брюнетки и вспоминает бывших подчиненных. Тринадцатый отряд после скандала с вышестоящими расформировали, поэтому Юрий, Варрод и Пречт, а также медсестра Рита вступили в едва созданный Хвост Феи. Мавис и Акнологию звала, но он отказался, убеждённый в собственном предназначении сгнить, будучи солдатом основной армии и членом безрассудной компашки во главе с маленькой светловолосой бестией. — Угу, — девочка вздыхает, берёт себя в руки и поясняет. — Завтра день рождения Риты, а они устроили погром. Пришлось остаться помогать. — А я говорила, что хлопот не оберёшься! Но ты всё равно решила основать собственный отряд, — бубнит Драгнил, возвращается к микроскопу и рассматривает последний добытый образец крови, местами перекрасившейся в чёрный. Раньше зараженные мало чем отличались от здоровых людей, теперь же вирус эволюционирует и изменяет тела до неузнаваемости как внутри, так и снаружи. Это пугает и напрягает сильнее прежнего, только паниковать нет ни времени, ни сил, ни права. — Я не жалею, — Мавис улыбается и откладывает в сторону очередной лист. — Наоборот. Пусть трудностей много, у меня есть друзья, которые всегда готовы помочь. — Пф, — девушка фыркает, показывая сплошное недоверие, сидит к ним спиной, однако лёгкая улыбка на тонких губах выдаёт её с потрохами. Пускай ни мужчина, ни Мавис не видят лица мисс Драгнил, они знакомы не первый день, чтобы понимать друг друга без всяких бесполезных слов. Тишина, воцарившаяся в кабинете, прерывается мелкими звуками, вроде щёлканья ручки, глотка остывающего кофе из разрисованного одноразового стаканчика, шелеста надоевшей бумаги, а также учащающимся кашлем со стороны главной персоны по исследованию вируса и её же недовольным бурчанием. Вермиллион изредка кидает обеспокоенные взгляды на упрямую девушку, с сожалением принимая факт того, что она просто не позволит помочь. Единственный человек, способный оказать ей лечение, вот-вот должен прийти. — Что-то Хартфилия задерживается… — А что, волнуешься? — не успевает Акнология договорить, как его перебивает раздраженная учёная, не отрываясь от любимого дела. — Помяни… — …Солнце, вот и лучик, — бодрый голос, зазвеневший у порога в тайную обитель их компании, привлекает внимание всех присутствующих; Акнология подпирает щёку рукой, придерживая уставшую голову, глаза Мавис сверкают счастьем при виде высокой женщины с длинными пшеничными волосами и карими, — как шоколад! — тёплыми радужками, а вот Драгнил даже не оборачивается. — Я взяла и на тебя булочек, но они уже остыли, — вздыхает девочка, виновато склоняет голову и получает в ответ ободряющую улыбку. — Не волнуйся, вкус от этого никуда не денется, — Анна преодолевает расстояние до чуть сильнее сгорбившейся брюнетки, достаёт из пакета упаковку таблеток и бутылку простой воды. — Это пей сейчас. Спрей оставлю Мавис, потому что сама ты ничего делать не будешь, я знаю. Мавис, — пока Анна оборачивается к Вермиллион, заболевшая Драгнил успевает перекривлять женщину, — ты уж проследи за ней, — Хартфилия щурится, косясь на знакомую. — Кое-кому следовало идти не в химики, а в комики. Такой талант пропадает! Тебе даже кастинг проходить не придётся. — Ага, — учёная делает несколько глотков из бутылки. — А вот тебя даже за деньги не возьмут. — Кстати, о деньгах, — Анна становится серьезнее, и в её больших глазах мелькает волнение вперемешку со страхом грядущего. — Правительство совсем с ума сошло. Теперь за любую информацию о лабораториях будут давать нешуточное вознаграждение и гарантированную безопасность жизни. — Действительно, в конец оборзели, — мужчина сжимает левую руку в кулак, нахмурившись и отводя взбешённый взгляд в сторону. — Мало того, что люди сами разрабатывают себе лекарство, пока эти толстосумы просиживают задницы в укромном местечке, так они вдобавок запретили законом лаборатории. Теперь что? Пытаются нас выследить, чтобы уничтожить? — Разумеется, — кивает Драгнил, в чёрных глазах которой вспыхивает желчная ненависть. — Им лишь бы спасти свои туши да сумки деньгами набить, а на простой народ все плевали с высокой колокольни. — И что делать будем? — Анна не двигается с места, смотрит на брюнетку перед собой и ждет ответа, а та только усмехается и пожимает плечами. — Я отступать не собираюсь. Помру, но сделаю этот антидот. — Хороший настрой, ничего не скажешь. — Акно-чан, я от тебя заразилась. Мавис глядит на это с тоской и щемящим предчувствием бури в груди, глядит с отчаянной верой, слепой, безысходной, с надеждой загнанного в угол зверька под гнётом страшного хищника, но с улыбкой, уставшей, повидавшей многое, но продолжающей сиять на измученном детском личике. Ей нравится слышать перепалки товарищей, их споры или мирные переговоры, обсуждения, похожие на это, нравится ощущать атмосферу того, что ты не одна, что верные друзья стоят в паре шагов от тебя, нравится чувствовать их присутствие и иметь возможность поговорить, прикоснуться, пошутить и поплакать. Её страх потерять всё снова, страх повторить случай с Зерой, страх вновь погрузиться в то море острой боли от смерти близких, всё сковывает маленькую девочку, колется своими шипами и нашептывает, что она останется совсем-совсем одинёшенька в большом жестоком мире. Но Мавис улыбается и только просит тихо-тихо, отгоняя пугающие картинки собственного разума. — Чтобы ни случилось, давайте всегда-всегда будем вместе?