Зомби Тейл

Мавис слышит, как приятный мужской голос повторяет её имя, и до сонного разума не сразу доходит, что кто-то в самом деле пытается разбудить уставшую девочку. Засыпать ночью не хотелось, то ли от долгого пребывания в капсуле, то ли от страха пропустить ещё пару десятков лет. Тяжёлые веки всё же поднимаются, и в свете из приоткрытой двери удаётся сконцентрироваться на бездонных чёрных глазах перед лицом Вермиллион. Она моргает пару раз, и тут же неловкая улыбка расцветает на губах, а щёчки заливаются краской. Он наклоняется слишком близко, и это чертовски смущает. — Прости, что разбудил, — Зереф отстраняется, позволяя Первому мастеру Хвоста Феи выдохнуть от облегчения. Сам он выглядит абсолютно спокойным, и против воли в её голове мелькает мысль, что он так близко к девушке, наверное, не в первый раз. — Но если хочешь прогуляться, лучше встать сейчас, чтобы… — Было больше времени, да? — она откидывает одеяло, потягивается и подскакивает на ноги, глядя снизу вверх на собеседника. — Спасибо, что согласился показать мне округу! Очень хочется посмотреть, как изменился мой дом, пока я отсыпалась, хех. — Мне не тяжело, — Драгнил выходит из комнаты и жестом указывает следовать за ним. — Сначала Вам… — он осекается под пристальным негодованием невысокой девушки и исправляется, — тебе нужно позавтракать и попросить у Миражанны одежду. А я проверю, что делали дети в моё отсутствие. — Дети? — Ромео, Венди и Лисанна, — уточняет парень, здоровается с пробежавшей мимо Каной и продолжает. — Можно считать меня их учителем, который, к слову, ушёл на месяц. Сомневаюсь, что они действительно что-то делали, но задание есть задание. Мавис кивает, соглашаясь с такой простой истиной, смотрит вперёд и только изредка с любопытством сравнивает Зерефа и свою старую подругу, с гордостью называемую сестрёнкой. Тоска по товарищам вновь накатывает на едва проснувшийся разум, однако остаётся проигнорирована — сейчас не самое удачное время для грусти и сожаления. Ей, оказавшейся в новом столетии, следует радоваться прекрасной возможности изучить сложившийся мир и сделать всё, чтобы помочь исправить человеческие ошибки. Расположение большинства комнат до боли в груди знакомо, отчего дорогие сердцу воспоминания словно оживают яркими картинками наяву. По этим самым коридорам девочка с удивительной частотой играла в догонялки, убегая от страшных отчётов вместе с Юрием; в одной из спален им с Варродом нравилось мастерить детям игрушки, чтобы хоть как-то порадовать напуганную ребятню; слева прачечная, где Вермиллион предпринимала безуспешные попытки напугать Пречта; дальше, стоит пройти пару шагов, тайное убежище Риты и Юрия, в котором сладкая парочка подолгу оставалась наедине. К ним никогда не заглядывал Акнология, пускай бывшие подчинённые бессчётное количество раз звали его в Хвост Феи; к ним не присоединились ни Анна с дочерью, ни Драгнил, погружённая в науку с головой. Тем не менее, все эти люди продолжают жить в памяти Мавис, и она не позволит им и их труду бесследно исчезнуть. — Первая, — после недолгого молчания, девушку окликает задумчивый Зереф. Взгляд у него серьёзный, метающийся в сомнениях, и ей не нравится такое его безрадостное лицо, — Вам удалось создать антидот. Мы сможем… воспроизвести его? — Вот в чём дело, — Мавис улыбается. Он всего лишь взволнован, как и все другие ребята, открытием препарата, способного излечить от злейшего врага людей, и вряд ли верит до конца в такую удачу. — Начнём с того, что его создала не я. Это сделала одна удивительная девушка, — Вермиллион с хитрецой сужает глаза, про себя смеясь с того, что эта девушка — предок самого Зерефа, — которая и поместила меня в капсулу. Подвох в том, что созданный антидот был проверен лишь раз, ну, уже два, и не до конца изучен. Мы не успели, — на секунду перед глазами мелькают окровавленные, беспощадно убитые тела друзей, и стоит больших усилий сдержать закипающую внутри бурю из разномастных чувств. Мужчина молчит, знакомый с понятием тактичности, и Мавис ему благодарна. — Но я знаю рецепт от корки до корки, так что создать ещё один образец вполне возможно. И ещё. Вряд ли он поможет тем, кто заражён долгое время. У таких спасать уже нечего. — И всё-таки, это большой шаг на пути к свободе. Довольная Мавис убеждается, что улыбка у Зерефа чертовски красивая.

***

— Значит, тебя отдали в отряд Саблезубого тигра? — уточняет Люси за завтраком у своего младшего брата, сидящего рядом и с самым беззаботным видом кушающего горячий суп. — Признаться, не ожидала от Ивана такой милости. Уф, я так рада! — большие карие глаза блестят влагой, однако девушка сдерживается, не позволяет себе плакать. Стинг угукает, полностью переключившись на завтрак под укор Минервы. — Со своими друзьями ты познакомился там, да? — Ага. Ну, мы с Роугом пришли в один день. Госпожа уже состояла в отряде, всё-таки дочь бывшего главы, а Юкино присоединилась относительно недавно. — Бывшего? А что с ним случилось? — девушка прикусывает губу, бросая виноватый взгляд в сторону Минервы Орланд. Ожидать приходится худшего, однако подруга Стинга остаётся совершенно спокойна. — И кто теперь новый глава? — Кх… — юноша кашляет, подавившись очередной ложкой, Роуг укоризненно качает головой, и только Хартфилия собирается помочь брату, как рядом возникает Нацу, призывая присоединиться к твистеру и не принимая отказа. — ПОЛЮШКА СКАЗАЛА, ЧТО ТЕБЕ НУЖНО АКТИВНО ДВИГАТЬСЯ! — Драгнил не слушает возражений, хватает девушку за запястье и тащит против воли в сторону собравшихся игроков. — Плохо лгать сестре. Она должна знать, — Роуг Чени тихо встаёт из-за своего места, не смотрит в сторону друга и уносит порцию Миражанне, о чём-то беседующей с увлеченной Юкино и маленькой девочкой, похожей на них обеих. — А что я должен был ей сказать? — фыркает Стинг, сжимая руки в кулаки. — Ей и без меня проблем хватило. Ещё начнёт винить себя… — В чём-то ты прав, мастер, — Минерва вытирает манящие губы салфеткой, привлекая внимание сглотнувшего блондина, — но я всё равно согласна с Роугом. Она твоя сестра, ближе человека не найдёшь. И если вдруг с тобой что-то случится, она не будет готова. Просто поверь, умалчивая сейчас, ты пожалеешь об этом в будущем. — Госпожа, и ты туда же, — Стинг провожает напряжённым взглядом ушедшую, скрипит зубами и оборачивается в сторону Люси, как раз переставляющей правую ногу на жёлтый круг. — Да чтоб вас всех…

***

— Джувия? — Грей, преследуя цель чуть отдохнуть от шума их энергичного отряда, выходит на поверхность и сталкивается с грустной девушкой, занявшей лавочку и тихонько что-то напевающей. Навевает воспоминания о первой встрече, когда вместо сыплющего нынче снега шёл дождь, накрапывающий будто бы в такт песне Локсар, а его, Грея, товарищи разбирались с Фантом Лордом. Как давно это было? Кажется, что прошли десятки лет и сотни приключений. — Грей-сама! Вы пришли за Джувией? Вы волновались? — Локсар, услышав голос, который узнает среди миллиона других, улыбается, засыпает его вопросами и старательно делает вид, что всё хорошо. И Грей бы рад поверить, но полные тоски синие глаза выдают очевидную ложь. — Выкладывай, — парень выдыхает пар изо рта, сам не замечает, как верхняя одежда оказывается скинута и теперь валяется на полу, стоит с оголенным торсом и ждёт ответа, не глядя на притихшую девушку. Джувия понимает, что он имеет ввиду, однако всё равно продолжает молчать. Проходит минута, вторая, другая. Тишина затягивается, и Грей уже не уверен, правильно ли лезть не в своё дело. Снег не стихает, его белые хлопья резных снежинок танцуют свой выдуманный танец и словно в замедленной съёмке касаются сугробов на земле. — Семнадцать лет назад в один из самых дождливых дней, — тихонько разрезает безмолвие Локсар, перебирая пальчики собственных замёрзших рук, — в семье уважаемого человека родилась дочь. То была странная семья: она сохранила древние традиции, старинный этикет и правила воспитания детей. Строгий отец никогда не давал ничего лишнего, даже его родительская любовь словно распределялась кусочками. В один миг он мог с ласкового тона перейти на яростный. Это пугало. Грей улавливает печальные нотки в голосе рассказчицы и впервые задумывается о том, что чувствует Джувия. Она ведь никогда не говорила о себе, — да он и не спрашивал, — бегала за ним хвостиком и после первой встречи ни разу не плакала, оттого видеть её столь подавленной, когда в отряде все веселятся без отдыха, непривычно. — Мать той девочки перед посторонними всегда ласкала единственную дочь, говорила о своей сильной любви к ней, хвалила малышку и не позволяла никому её обижать. Девочка искренне радовалась таким моментам первые годы своей жизни, — Джувия чуть отодвигается, без слов приглашая Фуллбастера сесть рядом. Он реагирует не сразу, но всё же падает на лавочку, складывает руки и продолжает слушать с неподдельным вниманием историю глядящей вдаль Локсар. — А когда гости покидали большой дом, мать забывала о её существовании. Если девочка пыталась что-то изменить, сказать, что очень любит своих родителей и очень хочет их любви в ответ, то взрослые злились и наказывали её. Девочка большую часть времени проводила в одиночестве, часто запиралась в комнате, плакала, и смотрела в окно, за которым половину года шёл дождь. Но ей нравилась такая погода, ведь дождь скрывал её слёзы. Джувия замолкает. Обдумывая её рассказ, Грей не лезет к девушке с сожалением и сочувствием. Это ей не нужно. Парень понимает, кто является главной героиней истории, и не совсем уверен в том, стоит ли бередить детские раны дальше. — Девочка росла. День за днём она понимала, что её судьба предрешена с самого рождения. Она не хотела с этим мириться, однако бороться дальше не могла. Всё, что ей оставалось — следовать пути, который выбрали её родители. Но всё изменилось, когда малышка услышала то, что не должна была. — И что же? Джувия улыбается. Эта улыбка изломанная и полная тоски, тем не менее искренняя и в какой-то степени счастливая. Смесь таких разных эмоций трудно передать словами. — Она услышала разговор добрых и смелых людей, готовых сделать многое ради тех, кого никогда не видели. Они все жили на острове, где опасности стать зомби не было, поэтому не могли точно знать, остались ли за пределами безопасности выжившие, и всё равно отважились покинуть родное поместье. Ночью они в тайне от других семей забрали некоторые вещи и вместе со своими детьми и слугами сели на большой-большой корабль. Девочка так вдохновилась их поступком, что сама пробралась на судно и спряталась меж ящиков с едой. — Остров, где нет вируса? — услышав такое, Грей хмурится и с недоверием оглядывает неизменившуюся в лице девушку. На розыгрыш не тянет, только вот верится с трудом. — Утопия какая-то. Ты ничего не путаешь в этой сказке? Слабая улыбка исчезает, Локсар отворачивается и со смешком отвечает. — Вы правы, Грей-сама. Это так неправдоподобно. Джувия обещает придумать что-нибудь реалистичнее. Никто из хвостатых фей не замечает, как вздрагивает сидящий в главном зале Стинг.