Зомби Тейл

«Буду ждать нашей встречи, Эрза» Теперь, когда угроза для жизни Люси миновала, мужской голос, образ старого друга и его тёплые слова прокручиваются в голове раз за разом, будто бы излюбленную пластину ставят на повтор без перерывов. Эрза оставляет попытки отвлечь себя, погружаясь глубже в собственные мысли. Кажется, мир остановился в тот момент, когда на поле боя возник до боли знакомый боец. Джерар, без сомнения, вырос. А как насчёт дочери Ирен? Думать о том, что маленькая девочка внутри неё так и осталась позади матери и близкого друга, не хочется. Эрза действительно изменилась, постоянные тренировки дали свои плоды, принесли иллюзорную силу и громкое имя Титания, но достаточно ли этого, чтобы считать себя равной им? Скарлетт не уверена. — Что-то случилось? — Миражанна с интересом наблюдает за поведением одной из сильнейших солдат их отряда, замечая, как та краснеет, улыбается, а в следующее мгновенье счастливое лицо омрачается холодной грустью. — Ты сама не своя. — Всё в порядке, Мира, — девушка отзывается не сразу, однако находит силы взять себя в руки и скрыть внутренние переживания. — Просто выпила немного… — Эрза выпила? Я не готов к очередному апокалипсису! — Ты и без того в нём живёшь, Макс. — Мы живём в постапокалиптическом мире… — Мелкая, не матерись. Хвост Феи перескакивает с одной темы разговора на другую, и рассеянная Эрза не успевает за бурным потоком друзей. Ей остаётся вновь окунуться в навязчивые мысли об Алом Отчаянии, однако присевшая на соседний стул Хартфилия, сбежавшая от раззадорившегося Нацу, также обращает внимание на несвойственное поведение Титании. — Расскажешь про ваши отношения с Джераром? Такой прямой вопрос выбивает почву из-под ног не ожидавшей коварного выпада Скарлетт, раненной в самую брешь между прочными доспехами. Люсьена выглядит абсолютно невинно, хлопает ресницами и ждёт ответа. — Я видела, как вы смотрели друг на друга всё время. Это не похоже на простую дружбу. «Не похоже, да?» — Скарлетт знает, что из них обоих отвратительные актёры. Она продолжает отрицать очевидное, Джерар тоже, а все вокруг только твердят об их подавляемых чувствах. Только вот шанса, даже малейшего, на нормальные отношения нет. Ни Фернандес, ни сама Эрза не перейдут в другой отряд, а одиночки в нынешнее время умирают рано. Быть парой на расстоянии слишком сложно. Все эти причины дают понять, какая судьба всё-таки жестокая шутница. — Между нами ничего нет и никогда не будет. Эрза произносит мысли вслух, и вместе с этим приходит твёрдая уверенность в своём решении. Оно правильное, пускай признавать это больно и тяжело. Люси и Мира провожают уходящую девушку обеспокоенным взглядом, догадываясь о причине её погибшего настроения. — У неё всё будет хорошо, — Кана весело подмигивает, улыбается шире обычного, а перед ней на столе разбросана колода пёстрых карт. — Наша Эрза ещё повидается с этим счастливчиком. — Откуда такая уверенность? — Люси с любопытством и лёгким удивлением рассматривает пока ещё трезвую Альберону, завязавшую пышные тёмные волосы в высокий хвост. — Когда-то Кана часто гадала на картах, но потом бросила, — поясняет Миражанна, берёт бокал и чистую тряпочку, заботливо протирая стеклянную поверхность. — После вашего ухода она снова достала свою старую колоду. — А погадаешь мне? — Хартфилия со скоростью света пересаживается к вздрогнувшей брюнетке. Люси улавливает, как изменяется настроение Каны, как в её глазах дрожит огонь сомнений, как Мира с беспокойством замирает, не зная, что сказать. — Если не хочешь, то… — Да всё в порядке, не парься, — Альберона перетасовывает карты и невзначай интересуется. — Лучше скажи, что там с анализами? Полюшка уже закончила? — Угу! — Люси бодро кивает головой и с радостью рассказывает. — Я не совсем поняла все эти медицинские объяснения, но бояться вируса мне больше не надо. Хотя он, кажется, всё ещё в крови… — Вот как. Сдвинь, — Кана протягивает подруге колоду и, когда та отделяет часть, прикрывает глаза, концентрируя внимание на следящей за таинственными действиями Хартфилии, затем выкладывает три карты рубашкой вверх. — Ну-ка, давай посмотрим, — пальцы замирают на миг, однако тут же переворачивают все картинки, словно боясь передумать. — Воу… — Что? — девушка напрягается, чуть хмурит бровки и с трепетом ждёт ответа. Что говорят карты? — Раскроется какая-то большая тайна, — Альберона достаёт ещё две карты, — которая связана с твоей кровной семьёй. Люси обводит взглядом помещение, останавливаясь на столе, за которым минут пятнадцать назад сидел младший брат. Стинг — вся её семья, однако что он может от неё скрывать? Бред какой-то. Она - сестра, самый близкий человек и… Или нет? Всё же прошло много времени, они оба изменились, а его поведение и вовсе разительно отличается от былого. — Не воспринимай это всерьёз, — Кана собирает карты, складывает в ровную колоду и ободряюще подмигивает, натянуто улыбаясь. — Я давно не делала расклады.

***

— Тебе следовало одеться теплее. На улице мороз. — Я почти не чувствую холода, так что всё в порядке! Зереф устало выдыхает изо рта пар, который прозрачной дымкой рассеивается в воздухе, не оставляя после себя следов; скрытые в перчатках руки ныряют в широкие карманы тёплой синей куртки с капюшоном, отделанным пепельно-серым мехом. Снежинки, количество которых только нарастает, назойливо врезаются в лицо, оседают на ресницах, бровях, на макушке и одежде, а переменный ветер ситуацию лучше не делает, растрёпывая угольные пряди во все стороны. Тем не менее, Драгнил, изредка шмыгая носом и не спуская глаз с озорной основательницы, норовившей упасть в очередной глубокий сугроб, замечает ранее незнакомую прелесть зимы. Всё то же толстое белое одеяло укрывает землю, уснувшие деревья и косую крышу лачуги, те же снежинки кружатся в своём причудливом вальсе, тот же холод пробирает до костей, а пушистые серые тучи заволакивают голубой небосвод, но отчего-то только сейчас внутри зашевелилась некогда убитая тяга видеть истинную красоту природы. — Первая, я всё вижу. Мавис поджимает губу, убирает руки от красных сапожек, одолженных у Лисанны, встаёт с земли и игнорирует оставшийся снег на распахнутом персиковом пальто, под которым только чёрное платьице с розовыми вставками и ленточками. Основательница всю дорогу пытается незаметно стянуть с себя ненавистную обувь, но под надзором парня её старания терпят крах. — Зереф, тебе нравится зима? Вопрос вынуждает задуматься. Пару месяцев назад он бы ответил отрицательно без колебаний, вновь и вновь возвращая сознание к прошлому, усеянному безжизненными телами близких людей. В настоящее же время, когда старые воспоминания больше не тянут назад, строгая зима не кажется всё той же жестокой, беспощадной. Более того, именно это время года подарило им надежду на победу человечества в борьбе с вирусом и спасло жизнь Люси. Да и Катя, кажется, была рада увидеть снегопад в свой последний день. — Наверное. А тебе? — Это одна из тех немногих вещей, оставшихся от мира, который я помню, — Вермиллион задирает голову и изучает пушистые тучи. — Честно, мне было бы страшно увидеть зелёное небо, фиолетовые облака и голубую траву. Хотя, наверное, не столько страшно, сколько грустно, — девушка снова двигается вперёд, вдоль дремлющих елей, чьи пышные ветви с зелёными иголками заботливо укрыты насыпью снежинок. — Возможно, для многих это мелочи, но именно эти мелочи напоминают мне о близких друзьях. — Ты жалеешь? Зереф следует за ней, плетясь несколькими шагами позади, оттого не способен увидеть реакцию замолчавшей основательницы, разве что сжатые кулачки выдают её горькие чувства. Без слов ясно, что Мавис обречена нести на своих плечах слишком тяжёлый груз. Она — та, кому суждено привести их безнадёжный мир к спасению, их яркое солнце, указывающее нужный путь. Но кто-нибудь спросил, а хотела ли сама Мавис становиться этим солнцем? Вместе с благородной целью идут ответственность за жизни всех людей и постоянная тоска по давно упокоившимся друзьям. Вероятнее всего, Первая бы предпочла славе настоящую жизнь и смерть в своём времени. — Я стараюсь не думать о том, что не смогла никого защитить и просто сбежала. Это трудно, но сейчас куда важнее исполнить мечту моих товарищей, ради которой они пожертвовали собой. — Мы всегда готовы помочь тебе. Мавис вздрагивает, медленно оборачивается и широко распахнутыми глазами смотрит на него, непонимающего, что вызвало у девушки такое удивление, оттого забавно склонившего голову. Прошлое тонко переплетается с настоящим, и на месте Зерефа чудится старая подруга, помешанная на работе, а вокруг тихий лес сменяется стенами лаборатории. — Зера бы не хотела, чтобы ты продолжала держаться за её мёртвый образ, — учёная, на которую Зереф похож до мельчайших деталей, строго отчитывает Вермиллион, не способную остановить обжигающие слёзы, удерживаемые слишком долго внутри, но в чёрных глазах мелькает сочувствие, и руки девушки крепко прижимают к груди разбитую Мавис. — Ты должна отпустить её. Ничего не бойся, ведь мы всегда готовы помочь тебе, Мавис. — Первая? Я что-то не так сказал? Основательница откликается не сразу, погруженная в короткое воспоминание минувших лет, однако обеспокоенный голос Драгнила заставляет вздрогнуть и сфокусировать внимание на нём. Глаза щиплют, отчего ладошки сами тянутся к ним, растирают, и до мозга доходит, что она снова плачет. — Нет-нет, всё хорошо! Думаю, нам пора возвращаться.