Давние грехи

      Ступеньки мелькали под ногами, а сами ноги, обутые в изящные туфельки на небольшом каблучке, едва поспевали за Люциусом, чья твёрдая рука, украшенная перстнями, поддерживала за талию, не позволяя оступиться. На первый взгляд его руки казались изнеженными и слишком утончёнными, и только сейчас в них проступила сила. На первый взгляд, сам Люциус казался слишком поверхностным, слишком идеальным, а идеальному, как известно, не ведома настоящая жизнь, но теперь он показал себя настоящим мужчиной.       Она старалась не думать о том, что произошло внизу, лишь из последних сил сдерживала слёзы, готовые вот-вот пролиться потоками, пыталась укротить рыдания, отважно запирая их в своей груди. Она смотрела на его высокие сапоги, выше колен, и думала о том, что это выглядит прекрасно. Полы её слишком длинного платья давно мели пол, и это тоже казалось прекрасным. Зачем она выбрала этот глубокий оттенок, этот редкий фасон, выглядящий странно даже среди волшебников, но так идеально идущий её душе, но не телу? Зачем ей эти сводящие с ума духи, вдыхая запах которых ей кажется, что она вот-вот и что-то вспомнит, но воспоминания так и не приходят? Откуда она вспомнила про эту причёску, не нашедшуюся ни в одном из новых модных журналов? Что с ней не так?       Рядом бесшумно отворилась дверь, и ледяной воздух захватил её в свои объятия, не желая отпускать. Белые стены сменились прохладными нежно-зелёными, она не знала название этого оттенка, но он был очень приятен глазу. Боль над задником туфли постепенно захватывала всю стопу.       — Ты вся дрожишь, — произнёс он, и Нарцисса подняла глаза, рассматривая беспокойство на его красивом лице. Когда о тебе переживают, даже не совсем искренне, из своих побуждений — это всё равно очень приятно. Это намного лучше равнодушия.— Присядь, прошу.       Она села, чувствуя мягкую перину, и как во сне следила за его стройной фигурой, которая сначала шагнула к распахнутым окнам, захлопывая их мановением волшебной палочки. Залюбовалась блеснувшим в свете луны серебром волос. Или это была платина? Наверное, всё же платина, Люциус был слишком дорогим. Подтянула выше ноги, чувствуя, как сотрясается от зимнего холода, не желающего отступать.       Его руки оказались рядом, помогая избавиться от туфель, и это было совершенно иначе, чем в прошлый раз. Тогда в этом действии было больше рисовки, надменности, посыла «смотри, какой я прекрасный муж», сейчас же это была обычная забота. Пальцы ловко расщелкивали застёжки, не касаясь кожи ног, и ей это казалось высшим мастерством.       — А почему ты не делаешь это магией? — почему-то спросила она, смотря на него сверху вниз.       Он замер, его серые, будто наполненные пеплом глаза смотрели озадаченно.       — Действительно, почему? — сам себя спросил он, поднимаясь и присаживаясь на кровать рядом. — Хороший вопрос.       Напротив кровати, на надёжно укрытой мраком стене темнела картина, изображавшая то ли неподвижную гладь моря, то ли мирную пастораль — сумрак комнаты не давал возможности всё разглядеть. Нарцисса всмотрелась в тьму, пытаясь разглядеть то ли корабль, то ли пастушек с овечками, но это было бессмысленно.       — Где мы? Я ещё не была здесь…       — Это мои покои. Ты была слишком потерянной, и я взял на себя смелость отвести тебя сюда. Не знаю, что произошло с моим отцом, приношу свои извинения за этот неприятнейший инцидент. Думаю, стоит вызвать доктора… Доктор Питерс — наш семейный врач, хороший специалист — он поможет отцу.       — Это хорошо, — растерянно кивнула она, всё ещё не отрывая взгляда от картины. — Я переживаю за Абрахаса… Несмотря на то, что я ничего не помню, он мне нравится. Наверное, в прошлом нас связывали тёплые взаимоотношения…       По лицу Люциуса пробежала лёгкая усмешка.       — Я не права? — удивилась Нарцисса, заметив его реакцию. — Странно. Тогда откуда же у меня эти ощущения?..       Он не ответил. Поднялся. По его губам скользнула тонкая полуулыбка. Нарцисса гадала, кому она предназначена — ей ли, или какому-то прошлому воспоминанию о ней, или просто прошлому. Нежный поцелуй порхнул к её тыльной стороне ладони, и она не сразу осознала, что улыбается в ответ.       — Тебе нужно отдохнуть, — с теплотой произнёс Люциус. — У меня ещё дела, я буду в своём кабинете. Доброй ночи, дорогая.       Нарцисса хотела возразить, что вовсе не устала, но Люциус уже вышел, мягко притворив за собой дверь, и она осталась одна. Как ни странно, наполненный событиями день начал сказываться, и, несмотря на темноту и внезапно захватившую её в свои крепкие объятия пугающую тишину, усталость брала своё. Осмотревшись в поисках ночной рубашки, и не найдя её, Нарцисса решила, что спать в платье не слишком удобно, и даже если вдруг Люциус вернётся, то вряд ли он слишком сильно смутится. В отличие от неё, ведь для неё он был молодым красивым мужчиной, с которым она познакомилась лишь день назад.       Смущённо и быстро раздевшись, тут же нырнула в кровать, но стоило ей коснуться головой подушки, как мысли и сомнения, одолевавшие её теперь постоянно, мгновенно отступили, сменившись глубоким сном.

***

      — А, Питерс, — с усмешкой протянул Абрахас. — Не ждал.       Доктор Питерс широко улыбнулся.       — Раз видеть вас, лорд Малфой! Как ваше самочувствие? Давненько вы меня не вызывали, я уже и соскучиться успел по вашей светлости!       Абрахас откинулся на кресле.       — Так и не я тебя вызвал.       Доктор прошёлся по кабинету. Махнув волшебной палочкой, заставил стоявший возле забитого книгами шкафа изящный стул из морёного дуба передвинуться к столу, за которым восседал лорд Малфой. Усевшись, Питерс вальяжно закинул ногу на ногу.       — Действительно, меня вызвал Люциус. Догадываетесь, что он мне сообщил?       Абрахас фыркнул.       — Самонадеянный щенок. Решил небось, что папаша свихнулся на старости лет.       — Кхм… — Питерс не постеснялся засмеяться. — В общем… Люциус выразился, разумеется, несколько иным образом, но сути это не меняет, да.       — Можешь проверить меня, — скривился лорд Малфой. — И не забудь сообщить моему сыну, что со мной всё в порядке. И, раз уж явился, осмотришь мою невестку и сообщишь мне и только мне, любые новости о её состоянии.       — О её состоянии? С леди Нарциссой что-то случилось?       — А! Потеряла память вследствие несчастного случая.       — И это всё? — хмыкнул Питерс.       — Всё, — отрезал Абрахас.       — Почему меня не позвали? — упорствовал доктор.       — Сейчас позвали!       — Но вы понимаете, что сейчас может быть поздно…       — Может быть ты уже приступишь? — рявкнул Абрахас. — У меня сегодня ещё дела. Не заставляй меня ждать, Питерс.

***

      Поляна была залита лунным светом, отчего казалась серебристым прудом. Посередине возвышался огромный дуб, ствол которого не обхватили бы и пятеро человек, наполнявший это место невиданной силой, отчего распирало грудь, а кожа покрывалась мурашками. Нижние ветви древнего дерева были украшены разноцветными ленточками, что чуть шевелились, будто пританцовывая, на тёплом ветру. Но стоило Нарциссе дотронуться до одной из лент, как ткань тут же расползлась в руках, оказавшись ветхой полусгнившей тряпкой.       За спиной послышался весёлый смех. Обернувшись, Нарцисса отшатнулась назад, к дубу, потому что её чуть не снёс промчавшийся мимо хоровод, взяв в кольцо её и закружившийся в странном танце возле могучего дерева. Вокруг запылали костры, выхватывая из тьмы множество смутно знакомых лиц.       Кто-то дотронулся до её ладони, и она увидела стоящего рядом с ней юношу. Нарцисса почувствовала боль и отчаяние, не в силах вспомнить его лицо, несомненно, такое ей знакомое. Кто же он? Отчего её сердце будто плачет от радости?       — Наконец-то мы одни, — весело произнёс он, и его голос будто что-то пробудил в её душе. Эмоции, неизвестные ей ранее, эмоции, заставляющие сердце биться сильнее.       — Разве одни? — как во сне спросила Нарцисса, оглядываясь на шумный хоровод.       От взгляда его тёмных глаз внутри будто бы всё плавилось. Медленно, мучительно, сладко. И очень-очень ярко. Как никогда в жизни.       — Им сейчас нет дела до нас. А нам — до них. Мордред, как же я соскучился по тебе!       — Так по мне или по Мордреду? — она засмеялась, чувствуя его досаду и удивляясь своей дерзости.       — Молчи, — прошипел он, наклоняясь к ней и накрывая её губы своими. — Моя… Келли…       Нарцисса распахнула глаза, резко сев на кровати. Сердце билось так часто, что, казалось, ещё чуть-чуть, и оно не выдержит и остановится. Щёки горели, губы будто ещё ощущали сладость и огонь поцелуя. Дверь распахнулась, заливая всё вокруг ярким светом. Натянув одеяло выше, зажмурилась.       — Дорогая, всё в порядке? Я слышал, как ты кричала во сне…       Прохладная рука, коснувшаяся её ладони, успокаивала жар, замедляла темп сердца, остужала огонь и прогоняла стыд. Захотелось уткнуться лицом в его грудь, вновь закрыть глаза и поверить в то, что всё хорошо, но она не могла себе этого позволить. Всматриваясь в наполненные спокойствием пепельные глаза, она чувствовала себя глупой девчонкой.       — Просто дурной сон. Прости, если побеспокоила.       Люциус присел на край кровати.       — Пока ты спала, приходил доктор Питерс. Сказал, что с отцом всё в порядке. Он слишком распереживался из-за твоего состояния, а если учесть, что он слишком любит огневиски — это прямая дорога к нервному срыву. Питерс прописал ему успокоительные, а заодно и тебе.       — Мне?       — Ты можешь ничего не принимать, это лишь рекомендация.       Нарцисса нахмурилась.       — Доктор заходил ко мне, пока я спала?       — Ненадолго. Он лишь проверил твоё общее самочувствие. И он кое-что обнаружил…       Надежда забилась рядом с сердцем.       — Что-то связанное с моими потерянными воспоминаниями?       На лице Люциуса отразилась растерянность.       — Не знаю… Даже не знаю, как тебе это сказать. Обещай мне, что не будешь волноваться или делать что-то опрометчивое.       Теперь волнение передалось и ей. Предположения, одно за другим роились в голове, и не все они были добрыми и светлыми.       — Я… Беременна? — спросила слабым голосом.       Его смех заставил её покраснеть.       — Значит, нет.       — Неужели тебе было бы настолько нежелательно родить мне второго ребёнка?       — Ты не понимаешь, — она мотнула головой. — Я ничего не помню. Ни капли. Обидно было бы оказаться беременной, не помня даже, при каких обстоятельствах произошло зачатие.       Глаза Люциуса потрясённо расширились. Осознав, что только что сказала, Нарцисса закрыла лицо руками, но краска стыда упорно переползала с щёк на уши.       — Раньше я такого не говорила? — беспомощно прошептала она.       Люциус лишь молча кивнул.       Смех вырвался из груди сам. Нервный, испуганный, но приносящий облегчение. Через несколько секунд смех Люциуса вторил ей. Отсмеявшись, она улыбнулась мужу.       — Так что же обнаружил доктор Питерс?       — Ты не сквиб.       — Не сквиб? Что это значит?       Он нежно взял её ладони в свои руки.       — Ты волшебница. Ты можешь творить магию, так же как я, как отец или кто бы то ни было из нашего круга. Я ещё не сообщил отцу эту замечательную новость, но, думаю, утром мы можем рассказать ему об этом вместе. Так как ты лишилась памяти, мы наймём для тебя хороших учителей, чтобы ты научилась управлять своими способностями.       Она смотрела в его глаза, не в силах оторвать взгляд, чувствуя, как кровь пульсирует в висках, а ладони испуганно дрожат. Одно дело видеть магию со стороны, другое — обладать ей самой. Она вспомнила разбитое зеркало и длинную чёрную палочку. Это было слишком страшно. Слишком нереально.       Люциус, будто услышал её мысли.       — Не волнуйся, дорогая. Положись во всём на меня. А теперь засыпай.

***

      Холодные лучи солнца осторожно скользнули по лицу, и ресницы Нарциссы затрепетали. Тревожащие её сны больше не беспокоили разум, и, распахнув глаза новому дню, она почувствовала себя бесконечно наполненной энергией и готовой ко всем грядущим трудностям. Даже непонятный гнев лорда Малфоя теперь не казался таким жутким, как вчера вечером. Нарцисса чувствовала, что, вопреки словам Люциуса, у них с Абрахасом были близкие отношения, о которых, возможно, её супруг не знал. А если это так, что она сможет наладить эти отношения вновь. И тёплое отношение собственного мужа к ней самой — это было несомненно поддерживающим и прекрасным обстоятельством. Какое счастье, что она связана навек со столь добропорядочным мужчиной!       — Доброе утро, миледи! — поприветствовала её Дебора. — Я принесла вам завтрак. Как спалось, миледи?       Ей показалось, что в последнем вопросе Дебора скрыла некий подтекст. Внимательнее вглядываясь в смешливые глаза горничной, нахмурилась.       — Ты что-то хочешь узнать, Дебора?       — Нет-нет, ничего! — по щекам девушки пополз румянец. Она отвернулась, чтобы поднять с тумбочки поднос с завтраком и поставить его на кровать. — Я принесла вам одно из тех платьев, что вы вчера купили. Прошу прощения за мою смелость, миледи… Вам же нужно ещё дойти до своих покоев!       — Что-то ещё, Дебора?       — Нет-нет, миледи! Я только… Только… — она будто собиралась с духом. — Все слуги только и говорят, что вы впервые с рождения маленького лорда остались в покоях милорда Люциуса! Нам стоит ждать пополнения почтенного семейства? — на последних словах Дебора глупо захихикала, прикрывая рот ладошкой.       Нарцисса почувствовала, что вслед за горничной покрывается краской стыда. То ли от непристойного предположения девушки, то ли от её болтовни и неуместных вопросов, то ли от мысли, что каждый её шаг, оказывается, обсуждается каждым из огромного штата слуг. Закрыв глаза, откинулась назад.       — Дебора, я надеюсь, ты понимаешь, что за подобные разговоры тебя могут уволить? — поймав испуганный взгляд горничной, только что осознавшей, что сказала, Нарцисса чуть улыбнулась. — Дебора, я знаю, ты добрая и заботливая девушка, прекрасно справляющаяся со своими обязанностями, и я не буду ничего предпринимать. Но, очень тебя прошу, впредь будь более тактичной. И ещё, я была бы тебе очень благодарна, если бы ты проследила за тем, чтобы приостановить поток обсуждений и сплетен между слуг. Ты согласна со мной, Дебора?       — Конечно, миледи! — горячо воскликнула горничная. — Я вас поняла!       Оставшись одна, Нарцисса задумалась о том, к чему приведёт их всех спонтанный поступок Люциуса. Может быть, она ему всё-таки больше, чем нравилась?.. Нет, глупости. Он просто слишком воспитанный, слишком внимательный. Не стоит подозревать человека в том, о чём он даже не думает.       — Я всё забыла. — После завтрака, уже одевшись, произнесла она, разглядывая своё отражение в зеркале. — Для меня мой муж — незнакомец.       — Но симпатичный незнакомец, — хихикнула Дебора.       С этим Нарцисса не могла не согласиться. Она лишь надеялась, что хоть сейчас не краснеет. Ей отчаянно хотелось скорее вспомнить своё прошлое.       — Можешь проводить меня в мои старые покои? — произнесла она, когда горничная закончила делать её причёску. — Мне нужно забрать оттуда пару книг.       По дороге, к счастью, никто не встретился. Дом был слишком огромным. Да и кто пожелал называть этот замок — домом? Ещё раз оглянувшись по сторонам, Нарцисса шагнула вслед за горничной в открывшийся дверной проём, и оказалась в той комнате. По коже пробежал мороз. Поймав озадаченный взгляд Деборы поняла, что замерла посередине покоев, уткнувшись взглядом в кровать. Ту самую кровать, что была её самым первым воспоминанием.       Пройдясь по комнате, осмотрела все кресла, как осматривала их в своих новых покоях, затем диван и изголовье кровати, после подошла к небольшому книжному шкафу.       — Что вы делаете, миледи? — робко спросила Дебора.       — Ищу дневник, — честно ответила Нарцисса, пристально просматривая корешки книг.       — Вы хотите вспомнить? — догадалась Дебора. Она подошла ближе и сочувственно улыбнулась. — Позволите мне помочь вам, миледи?       Нарцисса кивнула, раскрыв одну из книг. Пусто. Но, может быть, дневник среди других книг? Она продолжила рассматривать каждый фолиант, каждый томик стихов, каждый роман, но всё было бессмысленно. Может быть, она не вела дневник? С чего ей вообще пришло в голову, что она в прошлом вела дневник? Потому что я бы — вела, — ответил внутренний голос.       — Вроде бы всё осмотрели, — растерянно сказала Дебора. — Нигде его нету.       — Ничего страшного, — Нарцисса как можно мягче улыбнулась девушке, стараясь не показывать своё разочарование. — Ты мне и так очень помогла.       Действительно, с чего она взяла эту ерунду?

***

      — Вивиан Лотейн! — усмехнулся Абрахас, когда маленькая фигурка рыжеволосой женщины вышла из камина.       Вивиан поправила разметавшиеся по плечам рыжие кудри и медленно расстегнула мантию, скинув её на руки слуги. Алая помада на её губах была точно в цвет высоких ботфорт, видневшихся из разреза длинного платья. Острый подбородок её задрался, когда гостья снизу вверх смотрела на хозяина дома.       — И тебе не хворать, Абрахас, — проговорила Вивиан, подав руку для поцелуя. — Надо сказать, я до сих пор в шоке от тона, коим ты потребовал меня тот час же явиться пред твои достопочтимые очи.       — Гиппогриф тебя дери, ты опоздала на полдня!       Вивиан ехидно улыбнулась.       — Вообще-то, дорогой Абрахас, я могла и не приходить. Может ты начнёшь уже ценить то, что у тебя есть? — она жестом оборвала открывшего было рот лорда Малфоя. — Но, как видишь, я пришла. Но не ради тебя. В память о Персефоне, в память о Келли. И очень надеюсь, что причина, по который ты столь страстно жаждал меня увидеть, стоит того. Так что к делу.       Услышав имя сестры, Абрахас не смог подавить приступ раздражения.       — Что, желаешь начать прямо здесь?       — Желаю поскорее вернуться домой, — осадила лорда Вивиан. — Так что приступай уже к проблеме.       Абрахас скривился, пробормотав себе под нос что-то про мордредовых баб.       — А! Дементор с тобой, рыжая стерва.       — Сказал старый хрыч, — усмехнулась Вивиан. — Что за прелюдия? Я вообще-то жду. Время — деньги.       Абрахас одарил женщину нечитаемым взглядом.       — Не знаю, кто сейчас меня больше бесит — ты или моя дражайшая невестка.       — Значит дело в твоей невестке? — скучающе протянула Вивиан. — И почему у всех вечно одно и то же? Проблемы или с невестками, или со свекровями, или с одним из супругов. Всё старо, как мир.       — Нарцисса недавно потеряла память, — прервал рассуждения гостьи лорд Малфой. — А потом откуда-то узнала про Келли.       — Келли? — подняла брови Вивиан.       — Да! — рявкнул Абрахас. — Нарцисса нашла её духи. Мерлин, я думал, что попал в кошмар, стоило мне их почувствовать! Дальше — больше. Она отправилась вместе с моим сыном по магазинам, накупила платьев — точь-в-точь как носила Келли! Сделала такую же причёску. Где-то нашла томик Бодлера и цитирует эти проклятущие стишки!       Вивиан громко расхохоталась, не обращая внимания на гневный взгляд Абрахаса.       — Бедняга! Как же ты живёшь-то, а?       — Мне надо, чтобы ты с ней поговорила. Представься её подругой, девчонка всё равно ничего не помнит. Заберись к ней в душу, как ты это прекрасно умеешь, узнай все её мысли. Потому что если ты с этим не разберёшься, то, клянусь, я прикончу эту соплячку!       — Почему я? — прищурившись, спросила Вивиан.       — Потому что ты… пси… психолог, мать твою! Разве не этим среди своих магглов занимаешься?       — За большие деньги, между прочим, — надменно заметила Вивиан.       — Так дело в этом? — Абрахас стиснул в руке трость. — Что ж, будут тебе деньги.       — Прекрасно, — довольно улыбнулась гостья. — Но ты ещё не до конца ответил на мой вопрос. Итак, повторюсь: почему я?       Абрахас остановился. Его голос внезапно упал.       — Ты была подругой Келли. Ты меня поймёшь. Прошу, умоляю, заставь девчонку прекратить. Ты же знаешь…       — Да, знаю. Часть твоего сердца навсегда умерла вместе с ней.