Давние грехи

      Время близилось к полудню, и стоило уже спускаться в гостиную, но Нарцисса не знала, есть ли там кто, а если и есть, то будут ли рады её видеть, ведь Абрахас сразу же чётко обозначил, что она теперь сквиб и никогда не будет полноправным членом семьи. Даже думать о разозлённом лорде Малфое было не по себе, а стоило вспомнить то, как повёл себя вчера… Она же не сделала ничего, что могло бы его оскорбить! Он вспоминал свою родственницу, Келли Малфой, утверждал, что она, Нарцисса, специально издевалась над ним, пытаясь выглядеть погибшей девушкой, но ведь она даже почти ничего о ней и не знала, да и как она могла так поступить с благородной семьёй, частью которой, что бы ни говорил лорд Малфой, она была?.. Тем более, если верить Люциусу и тому, что она видела собственными глазами — к ней вернулась магия. Разве теперь она не достойна быть частью семьи?       Гостиная была по правую руку, когда она проходила мимо и когда её окликнул высокий звонкий голос.       — Нарцисса, дорогая!       Повернувшись, Нарцисса увидела невысокую женскую фигурку, что поднялась с одного из диванов и поспешным шагом устремилась навстречу. Рыжеволосая женщина с первого взгляда производила впечатления яркой дамы — алая помада в цвет высоких сапог, что мелькали в высоком вырезе длинного платья, совсем не скромное декольте, длинные чёрные ресницы, а ещё улыбка, которая смягчала грубые непривлекательные черты лица незнакомки, делая её лицо кукольным и невероятно очаровательным.       Словно заметив растерянность Нарциссы, незнакомка остановилась в шаге от неё, опустив распахнутые для объятия руки, а уголки её губ сочувственно опустились.       — Ты же меня не помнишь, — вздохнула она. — Я Вивиан Лотейн — твоя подруга. И ты не представляешь, как я волновалась за тебя!       — Приятно заново познакомиться, Вивиан, — чуть улыбнулась Нарцисса, позволяя рыжеволосой женщине увести себя в гостиную, и отчаянно подавляя в себе чувство вины, потому что, как бы она ни старалась, ни имя, ни внешность подруги никак не откликались в её памяти.       Утонув в кресле, она с облегчением поняла, что Вивиан сама не прочь поговорить, и позабытая подруга будет вторым человеком после Люциуса, который с удовольствием расскажет ей хоть что-нибудь о её надёжно запертой в памяти прошлой жизни. Поэтому внимательно прислушиваясь к болтовне Вивиан, Нарцисса чувствовала себя не только полностью расслабленной, но и замершей будто в предвкушении чего-то пока ещё ей неведомого, но готового вот-вот открыться.       — Я приехала из Парижа, стоило мне только узнать об этом несчастье, что с тобой произошло. Подумать только, несчастный случай! На охоте! А я всегда говорила и Абрахасу, и Люциусу, что нам, дамам, не обязательно присутствовать на столь опасных мероприятиях, но разве мужчины слушают нас? Им лишь бы похвастаться перед гостями, а на благоразумие им плевать! А ведь я знаю, что ты не любительница подобного вида спорта, Цисси.       Нарцисса ни за что не могла представить своего внимательного и галантного мужа, который стоял бы перед ней, вещая о том, что запрещает ей своевольничать и приказ ехать на охоту — не обсуждается. Нет. Люциус бы обязательно ко мне прислушался! Даже если у нас были и не лучшие отношения…       — Наверное, я просто ему не сказала, — прошептала она вслух. Поймав заинтересованный взгляд Вивиан, Нарцисса пояснила: — Люциус ни за что бы не отправил меня туда, зная, что я боюсь. Он слишком хорошо ко мне относится. Может быть, он просто не знал?       — А что Абрахас? — спросила Вивиан. — Он противный старикан, ты всегда на него жаловалась. Скорее всего, ему было глубоко всё равно на твои переживания.       Нарцисса не смогла сдержать лёгкой улыбки.       — Абрахас, конечно, своеобразный человек… Но я не верю, что он мог бы причинить мне вред. Скорее всего, я держала свои переживания при себе, и вот чем всё закончилось. Какое счастье, что я всё же осталась жива! Пусть расплатой этому и потеря памяти.       Вивиан кивнула, будто своим мыслям.       — Мне нравится твой позитивный подход. Люди добиваются больших вершин, если смотрят вперёд не с тоской или злобой, а с лёгким предвкушением. Жизнь — большое приключение, и качество этого приключения зависит только от нас.       Нарцисса заслушалась. Слова Вивиан находили отклик в её сердце, отчего сама Вивиан стала более близкой, более знакомой. Наверное, Вивиан не раз говорила ей слова, подобные этим, и поддерживала своими рассуждениями в любом горе или беде, вдохновляя идти вперёд и не сдаваться. Да, скорее всего так и было.       — Какие красивые и глубокие слова!       Вивиан засмеялась.       — Конечно. Я работаю в маггловском мире психотерапевтом, занимаюсь особо запущенными случаями, когда только качество моей работы стоит между магглом и тем светом. Если бы я не верила в то, что говорю, то и мои пациенты не верили бы мне. Всё просто. Я обязана сама придерживаться этой точки зрения. И, поверь, я не жалею, что выбрала именно этот путь! В моей молодости было много ошибок, а такая работа, пусть и тяжёлая, помогает мне поверить в то, что, при желании, мы многое можем изменить, исправить… Очень надеюсь, что свои ошибки я уже исправила.       Не верилось, что такая рассудительная и уверенная в себе женщина, как Вивиан, могла в молодости совершать ошибки, которые ей теперь приходилось искуплять, но лицо собеседницы сейчас казалось отстранённым, будто бы воспоминаниями она пребывала там, в своём прошлом… Больше всего на свете Нарциссе хотелось так же погрузиться в воспоминания, какими бы ужасными они ни оказались. Без своих воспоминаний она ощущала себя словно неполноценной. Кажется, последние слова она произнесла вслух, и расфокусированный взгляд Вивиан вернулся к ней.       — Если ты будешь циклиться на этом, то точно ничего не вспомнишь, — сказала Вивиан. — Начни строить жизнь с нуля, отдайся ей, и рано или поздно твои воспоминания вернутся. Но если ты будешь ежечасно терзать себя, то будет только хуже. Ты можешь придумать себе то, чего не было, и поверить в это.       — А такое возможно? — Нарцисса вцепилась в подлокотник дивана. — Как тогда мне отличить истинные воспоминания от ложных? Так ведь можно и с ума сойти!       — Не волнуйся, — Вивиан перекинула нога на ногу и соединила ладони домиком. — Лучше расскажи, ты что-то уже вспомнила? Хоть что-то? Я помогу тебе разобраться во всём.       Нарцисса откинулась обратно на спинку дивана.       — Ничего не вспомнила, — она постаралась скрыть грусть в голосе. — Единственное, что есть — это смутные ощущения. Но после твоих слов о придуманных воспоминаниях я совсем в них не уверена…       Вивиан чуть наклонилась вперёд. Во взгляде её зажёгся пристальный интерес.       — Ты должна мне об этом рассказать. Вместе мы обязательно разберёмся с ними. Итак, что это за ощущения? Они относятся к вещам или, может быть, к людям? И если людям, то к кому?       — И к вещам, и к людям…       — Начни с людей.       — Хорошо, — Нарцисса задумалась, стараясь чётче сформулировать свои мысли. — Мой муж, Люциус. Он такой далёкий, холодный. Будто бы нас раньше ничего и не связывало, кроме сына. И сын. Говорят, он есть, но Абрахас беспокоится за моё состояние, и ещё не позволял нам увидеться. Казалось бы, как мать я должна рваться навстречу сыну, но… Мне всё равно.       — А что с Абрахасом?       — Люциус говорит, что мы с ним особо не ладили, но я чувствую, что мой муж ошибается. Я вижу, что Абрахас не сильно ко мне расположен. И при этом я чувствую, что на самом деле он другой. Он способен на любовь, на благодарность. Я знаю, что он хороший человек, и что он никогда не сделал бы мне чего бы то ни было плохого.       — Как интересно…       — Больше я никого и не видела с тех пор, как очнулась. Ещё моя служанка Дебора, но она её наняли только вчера, тут и вспоминать не о чем.       — А что ты ощущаешь относительно меня?       Тёмные глаза Вивиан смотрели прямо, пронзительно, требующе.       — Я тебя не помню, — Нарцисса опустила глаза, пряча чувство вины в них. Потом подняла, твёрдо встретив взгляд Вивиан. — Но когда ты начала говорить о жизненном пути, я почувствовала, что знаю, за что любила тебя… Именно за этот оптимизм, за веру в себя, в других, в лучшее…       Что-то будто дрогнуло во взгляде Вивиан.       — А что же вещи?       — Вещи… Кажется, теперь мне стали нравиться другие вещи. В своих новых комнатах я нашла причудливый аромат, и он словно свёл меня с ума, заставляя поверить, что ещё немного, и я всё вспомню… Но я так ничего и не вспомнила. Я заменила половину своего гардероба просто потому, что не нравлюсь себе в той, прежней, одежде. Знаешь, это странное чувство… В той одежде я смотрелась в зеркало и мне казалось, будто бы там отражаюсь не я…       — Это чувство изменилось, когда ты сменила одежду?       — Не уверена, — тихо отозвалась Нарцисса. — Будто бы и изменилось, но что-то всё равно не так…       Вивиан откинулась назад.       — Что-то ещё?       — А ещё стихи. Бодлер. Я от него просто без ума. Как оказалось, как и Люциус. Стоило мне прочесть лишь пару страниц, как все строчки проснулись у меня в памяти, будто бы я всегда знала наизусть «Цветы зла».       — «Цветы зла»? — тихо переспросила Вивиан.       — Да, — кивнула Нарцисса. — Люциус удивляется, и судя по всему, раньше я не проявляла любви к поэзии. Это странно. Мне начинает казаться, что несмотря на то, что раньше у нас с ним почти ничего общего не было, сейчас всё по-другому.       Вивиан резко поднялась с дивана, заставив Нарциссу замолчать и удивлённо воззриться на подругу внизу вверх. На лице Вивиан появилась очаровательная улыбка.       — И ты не должна упускать этот шанс! Судьба дала тебе вторую попытку. У тебя появилась возможность улучшить отношения с мужем, может быть, они перерастут в любовь, а что может быть лучше любви в браке? Прости, Нарцисса, мне нужно бежать. Я совсем забыла об одном неотложном деле, но тебе не стоит волноваться. Если захочешь — напиши мне, и мы с тобой ещё обязательно встретимся. — При этих словах Вивиан нагнулась, и её губы коснулись щёчки Нарциссы. — Выздоравливай, дорогая. Люблю тебя!       Оставшись в одиночестве, Нарцисса дотронулась до щеки. Потом посмотрела на свои пальцы — на них остался алый след от помады.

***

      — Что ты с ней сделал, старый хрыч? — ворвалась в кабинет Абрахаса Вивиан.       — О чём ты? — деланно удивился лорд Малфой, поднимая седую бровь. — Как там моя дражайшая невестка? Надеюсь, ты не испугала её своей прытью?       — Ты что-то сделал с Нарциссой, — медленно проговорила Вивиан, останавливаясь возле стола. — Я это знаю, я чувствую. С ней что-то не то.       — Присядь, дорогая Вивиан…       — Нет! — Вивиан шагнула назад, отступив к двери. Её голос вдруг сел. — Ты что-то с ней сотворил.       — Что ты несёшь! — фыркнул Абрахас.       Вивиан достала из сумочки флакон из тёмного стекла и, открыв его, залпом выпила содержимое. Потом, словно успокоившись, подняла потемневший взгляд.       — А знаешь, Абрахас, мне всё равно. Это всё — твои проблемы. У меня нет ни малейшего желания в них лезть.       Она развернулась, собираясь уйти.       — Остановись. Ты не ответила мне.       — Она тебя не дурит, если ты об этом, — презрительно бросила через плечо Вивиан.       — Точно?       — Меня не обмануть. Твоя невестка кристально чиста, она ничего не помнит и ничего не скрывает, — твёрдо ответила она, отворив дверь. — Деньги переведёшь на мой счёт. Прощай, Абрахас.

***

      Отобедав в никем не потревоженном одиночестве, Нарцисса вернулась в свои комнаты. В присутствии Люциуса она чувствовала себя защищённой, но, оказавшись наедине с собственными переживаниями, неожиданно почувствовала себя совсем чужой в огромном доме. Пересекая огромные пустынные холлы и галереи, она думала о том, что надо как можно скорее найти себе занятие по душе или завести друзей, чтобы была возможность вместе с ними выбираться во внешний мир, хоть иногда. И от подобных размышлений дом казался лишь молчаливее и скучнее.       Расположившись в кресле, скользнула рукой под подлокотник и достала смятую тетрадь. «К.М.». Должно быть, её хозяйкой была та самая Келли, про которую говорил Абрахас. Перелистнув обложку, Нарцисса всмотрелась в аккуратные мелкие ряды букв. Но стоило ей начать читать первое слово, как закружилась и потяжелела голова, буквы завертелись в безумной пляске, а она сама будто провалилась в разверзшуюся перед ней пропасть.       Будто с огромной высоты Нарцисса упала наземь, приземлившись на обе ноги, будто бы в прошлой жизни была кошкой, и даже не почувствовав боли от удара. Оглядевшись по сторонам, она изумлённо отступила назад, упершись спиной в стену вагона поезда — мимо прошла группа галдящих подростков. Она в поезде! Но что она здесь делает?..       Рядом кто-то шевельнулся, и Нацисса увидела темноволосую девушку, что замерла возле неё, сверля напряжённым взглядом тёмных глаз дверь в соседний вагон. Когда Нарцисса уже собралась заговорить с незнакомкой, дверь распахнулась, и оттуда вышел красивый парень, одетый как с иголочки, в зелёном галстуке и с надменно поднятым подбородком. Нарцисса вздрогнула, и странное чувство растеклось в её груди. Это был тот самый юноша, что снился ей уже вторую ночь.       — Привет, я Том, а ты, должно быть, Келли? — спросил парень, остановившись рядом с замершей возле Нарциссы девушкой.       Келли? Келли Малфой? Так это она?       — Ты должен был встретить меня на платформе, — медленно проговорила Келли, скрестив руки на груди. — Мне пришлось самой искать свободный вагон.       Нарцисса видела, как и без того тёмные глаза Тома опасно темнеют, но Келли этого будто не замечала. Чуть склонив голову, она тряхнула собранными в небрежную причёску волосами и опустила глаза, взмахнув чёрными ресницами. Голос её стал более грудным.       — Мне жаль, Том, что в силу проигранного Абрахасу пари тебе придётся присматривать за мной, но я только прибыла из Франции… Быть новенькой — очень волнительно. У вас тут свои традиции, правила. Я очень боюсь что-то сделать не так и, мне кажется, ты именно тот человек, который лучше всех знает, как в любой ситуации выглядеть выше всех на голову. Ты поможешь мне?       Она стояла и смотрела прямо ему в глаза, бесстрашно, просяще, но с гордостью. И Нарцисса видела, как гнев на лице Тома сменяется удивлением, а потом удовлетворением от услышанного. На его тонких губах скользнула улыбка, и он отворил ближайшую дверь.       — Что ж, Келли, я, действительно, тот самый человек, который тебе нужен. Пройдём в купе, я расскажу тебе то, что тебе следует знать.       Пока Нарцисса раздумывала, последовать ли ей за Келли и Томом в закрывшееся купе, как в вагон влетел вылетел высокий парень с растрёпанными волосами и съехавшим набок зелёным галстуком. Остановившись, он принялся заглядывать в окна попадавшихся ему по пути купе, кого-то разыскивая.       — Привет, — шагнула ему навстречу Нарцисса. — Ты не знаешь, где я?       Но парень будто не слышал её слов. Он остановился возле купе, где скрылись Келли и Том. Испугавшись, что и он сейчас уйдёт, Нарцисса нерешительно коснулась его плеча, но рука её прошла насквозь, захватив лишь воздух.       — Эй, Том! Впусти меня! — крикнул парень, толкнув запертую дверь. — Зачем закрылся-то, а?       — Эй! — Нарцисса постаралась опять схватить парня, но тут открылась дверь, и она, незамеченная никем, оказалась в купе.       Келли сидела у окна, увлечённо вчитываясь в страницы газеты, а Том стоял у входа, устремив недовольный взгляд на вошедшего.       — Вы что, не видите меня? — воскликнула Нарцисса, но так и не дождалась ответа, ребята будто бы её не замечали.       — Что тебе надо, Тони? — поинтересовался Том, скрестив руки на груди, точь в точь, как пару минут назад делала Келли при их разговоре.       — О, так ты с девушкой, мог бы сразу сказать, — с усмешкой произнёс Тони. — И кто эта таинственная дева, что украла сердце короля школы?       Нарцисса увидела, что Келли приподняла голову, отвлекаясь от чтения. На её лице застыло искреннее изумление.       — Тони!       — Келли, старушка!       Кажется, спокойствие Тома вновь дало трещину. Он захлопнул дверь, взмахнул волшебной палочкой, и, наконец совладав с лицом, вкрадчиво поинтересовался:       — Так вы знакомы?       В этот момент Нарцисса почувствовала, как что-то вновь подхватывает её, увлекая за собой, отрывая от пола, утаскивая куда-то, в ничто, а потом она вновь рухнула. На диван, где она и сидела. Тетрадка в её руках, подписанная инициалами «К.М.», захлопнулась.

***

      — Хозяин! Хозяин Люциус вернулся из Министерства! — заголосил мерзкий домовик и тут же заверещал ещё громче, от удара ноги отлетев в угол.       — Ко мне его, немедленно! — приказал Абрахас, убирая в стол кипу бумаг.       Встав, он принялся расхаживать по кабинету, постукивая тростью по полу. Стоило Люциусу перешагнуть порог, как трость тут же подлетела и зацепилась за рукав сюртука, притягивая ближе молодого мужчину.       — Добрый вечер, отец, — растерянно пробормотал Люциус, отцепляя от себя трость. — Как ваше самочувствие?       — Прекрасно! — безапелляционно отозвался Абрахас. — У тебя остался Веритасерум?       — Что? — удивился Люциус. — Веритасерум? Зачем вам понадобился Веритасерум?       — Не твоего ума дело, — отмахнулся Абрахас. — Так есть он у тебя или нет?       — Конечно же, у меня его нет, — сдержанно отозвался Люциус. — Очень надеюсь, отец, что это не продолжение вашего безумия насчёт Нарциссы, и вы совсем не собираетесь применять ничего подобного по отношению к моей жене.       — Что-то не помню, чтобы раньше ты так рвался защищать девчонку.       — Я всегда был на её стороне, — с нажимом произнёс Люциус. — Как бы я к ней не относился, это не даёт права ни мне, ни вам причинять ей какие-либо неудобства. Нарцисса выполнила свой долг относительно нашего рода, и мы должны быть ей благодарны.       — Благодарны, — передразнил сына Абрахас. — Как же. Ха!       — Так зачем вам нужен Веритасерум, отец? Вы так мне и не ответили. Обещайте, что не причините вреда Нарциссе. Обещайте!       — Обещаю-обещаю! — отмахнулся от сына лорд Малфой. — А теперь — иди. Меня ждут важные дела.       Но Люциус вовсе не собирался выходить.       — Поклянитесь, отец!       Абрахас хлопнул кулаком по столу. Вот настырный же!       — Хорошо. Клянусь, что не причиню вреда Нарциссе, леди Малфой.       — И не будете поить её Веритасерумом или как бы то ни было влиять на её разум!       — И не буду поить её Веритасерумом и как бы то ни было влиять на её разум. Аминь!       Магия подтвердила клятву, и только тогда Люциус, так некстати начавший проявлять свои обычно прячущиеся мужские качества, удалился из кабинета. Абрахас поправил пенсне и довольно улыбнулся. Он поклялся не причинять вреда Нарциссе, но не той, кто находилась в теле его невестки. В плане ума и хитрости Люциусу до своего отца ещё расти и расти.

***

      Возвращаться к тетради-дневнику было слишком страшно. Нарцисса понимала, что ей досталась, скорее всего специально заколдованная вещь, но одно дело видеть магию со стороны, а другое дело — соприкасаться с ней. Она не знала, может ли с ней что-то случиться в воспоминаниях Келли, но, судя по всему, изменить в них она ничего не могла, потому что её даже никто и не заметил. Да и не по себе было подглядывать за личной жизнью давно умершей девушки, которая приходилась родственницей Абрахасу и Люциусу.       На ужине тоже никого не было, и сидеть одной в огромной полутёмной зале, освещённой лишь парой подсвечников возле её места в углу стола — было слишком жутко и тоскливо. На какое-то мгновение Нарциссе подумалось, что никто в этом доме более не желает проводить с ней своё время, но она тут же отбросила прочь эти мысли. Если бы Абрахасу что-то не понравилось, он сразу бы об этом ей сказал, такой уж он человек.       Возвращаться в свои комнаты, к пугающему магическому дневнику и нелепой болтовне Деборы совсем не хотелось. Поэтому Нарцисса бездумно блуждала по бесконечным анфиладам покоев, освещённым лишь проблесками луны за окном. Услышав фортепианную музыку, она замерла — слишком странно было услышать в этой заброшенной части дома прекрасную грустную музыку. Ноги сами понесли её по направлению мелодии, и, оказавшись в овальном чуть освещённом зале, она застыла.       Посередине зала находился огромный чёрный рояль, а таинственный музыкант, исполняющий щемящие душу мелодии — им оказался Люциус. Его пальцы летали по клавишам, создавая прекрасные звуки, которые складывались в тягучую, многоголосую мелодию, что заставляла душу рыдать и восхищаться. Нарцисса затаила дыхание, чувствуя, как растворяется в незнакомой ей музыкальной композиции, казалось, ещё чуть-чуть, и… Пальцы музыканта замерли. Мелодия оборвалась.       — Нарцисса…       В полутьме ей показалось, что на его щеках вспыхнул румянец.       — Это было прекрасно, — выдохнула она, подходя ближе. Возле рояля она остановилась и робко дотронулась до чёрной лакированной поверхности. — Только что я поняла, что люблю музыку. Что всегда любила её, — она смотрела в его глаза, и ей чудилось, что по серому океану пошли волны. — Люциус, это было самым прекрасным, что я слышала в своей жизни…       — Ты бы хотела, чтобы я ещё сыграл? — спросил он, и она знала, что это был не риторический вопрос. Он, действительно, жаждал услышать её ответ.       — Да.       И его пальцы вновь ожили. А волны в океанах его глаз были тёплыми, в этом она была уверена.       Торжественно-печальная мелодия коснулась её души.

***

      — Туда нельзя! — верещал домовик, закрывая своим худеньким тельцем дверь в кабинет Абрахаса. — Нельзя!       — Я оставила свои перчатки на столе, — фыркнула Вивиан, раздражаясь больше обычного. Она совершенно забыла, что эти мелкие твари могут к дементорам сорвать весь её план. — Прочь с дороги!       — Нельзя! — ещё громче завопил эльф. — Нельзя!       — Пусть зайдёт! — раздался мелодичный голос из-за двери. — Добби, пропусти синьору Лотейн! Немедленно!       Тотчас же изменившись в лице, домовик захлопнул свой незатыкающийся рот и принялся кланяться, отворив дверь и пропуская гостью внутрь. Захлопнув за собой дверь, Вивиан уселась за край стола и наконец позволила себе с интересом рассмотреть портрет подруги детства.       — Ты почти не изменилась, — наконец произнесла она, чувствуя сожаление. — В отличие от меня. От нас всех.       Персефона на портрете улыбнулась, нежная улыбка тронула её идеально пухлые губы. Персефона всегда была самой красивой их них. Но теперь в живых осталась лишь она, Вивиан.       — Я знала, что ты захочешь со мной поговорить, милая Вивиан.       Вивиан перевела взгляд на свой маникюр. Идеально красный. Её любимый цвет. Вызывающий, но остерегающий. Благодаря ему она ещё была жива. Мало кто рисковал связываться с ней.       — Знаешь, — неуверенно заговорила Вивиан. — Возможно, я солгала Абрахасу. Нарцисса ничего не скрывает, но она, действительно, слишком похожа на Келли. Возможно… — она замолчала. Некоторые вещи было даже страшно представить. — Тогда мы были молоды и глупы… Знаешь, это может закончиться чем-то ужасным… Опять. Лучше перестраховаться. Лучше, чтобы Нарцисса ничего больше не узнала о Келли.       — Значит, ты не считаешь, что мой муж сошёл с ума, — задумчиво проговорила Персефона. — Это меня, несомненно, радует.       — Но она опасна! — Вивиан взволнованно поднялась с места. — Нельзя, чтобы Нарцисса узнала о ней что-то ещё! Всё только закончилось! Я не хочу вновь жить в страхе!       — Я понимаю тебя, — Персефона сочувственно кивнула. — Не беспокойся об этом, Вивиан. Такого больше никогда не повторится.       — Очень на это надеюсь, — процедила сквозь зубы Вивиан, стараясь прогнать поселившийся в ней после общения с Нарциссой бесконтрольный ужас. — Очень.       — Я рада была тебя видеть, — улыбнулась ей Персефона, мягко намекая на то, что разговор окончен. Даже портретом она имела ровно столько власти, как и при жизни.       — Не скучай тут, — криво улыбнулась ей в ответ Вивиан.       Когда дверь закрылась за подругой, Персефона вновь позвала домовика. Вообще, портретам не позволялось заниматься подобными делами, но Абрахас дал ей эту власть, он никогда ей ни в чём не отказывал. Когда домовой эльф явился, склонившись перед ней в глубоком поклоне, она тихо, но твёрдо произнесла:       — Ты никому не расскажешь о том, что здесь было.

***

      Под ногами скрипел снег, ветер зло пытался сорвать мантию с плеч, откинуть шляпу, что скрывала его лицо в ночи. Возможно, все эти предосторожности были излишними, а возможно, ему стоило принять оборотное зелье. Но зелье готовится месяц, а готового не было, поэтому пришлось рискнуть.       Несмотря на ночь и холод, в Лютном переулке никто ещё не спал. Несколько подозрительных типов проводили его злобными взглядами, но напасть не осмелились. Куда уж им! Настоящая сила чувствуется издалека, и эти подонки прекрасно всё ощущали. Каким бы сильным не было их желание ограбить припозднившегося прохожего, страх был сильнее. Страх всегда был сильнее. С кем бы страх ни соревновался за значимость, он всегда побеждал.       Вот и знакомая дверь. Постучав условным сигналом, прислушался к тишине за дверью, которая сменилась ворчанием и шаркающими шагами.       — Лорд Малфой? — прошамкал старик, приоткрывая створку, чтобы в неё можно было протиснуться. — Чем могу помочь?       — Мне нужен Веритасерум.