Я стану твоей кровью

      У сестёр не было имён. Они называли друг друга «моя дорогая сестра» и всегда держались рядом. Им нравились юноши, которые ещё не знали ласк женщин, и тихие маленькие города, где так много отчаявшихся подростков, которые мечтают о большом мире. Они расчесывали волосы друг другу и вплетали в них ленты цвета крови, тёмно-алые и шёлковые. Порой нельзя было определить, кто из них говорит, — голоса сплетались и вторили друг другу. Их клыки были меньше, чем у многих других, а платья небрежно разодраны, чтобы обнажить соблазнительные хрупкие тела. Их интересовала только кровь. Кто-то звал их ведьмами, хотя это было не так. Они ненавидели свет, даже электрический или неоновый. После говорили, что сёстры прильнули к нему одними из первых, но, возможно, для них это тоже была игра. Одна из многих. Он обещал им ночь и напоил своей кровью — и сёстры принесли свои клятвы.              Саймон любил Бирмингем.       В этот город он случайно попал в двадцатые годы прошлого века и до сих пор считал их одними из самых ярких и безумных. В отличие от вампирских кланов гангстерские банды того времени вызывали в нём едва ли не юношеский восторг.       Сейчас Бирмингем ничем не напоминал ту эпоху, и ему куда больше шло описание «сити», но когда Саймон в очередной задумался о переезде, то выбрал именно этот город. И ни разу не пожалел.       Саймон любил строгие чёрные пальто, тёмные рубашки, которые оттеняли бледную кожу, и хороший кинематограф.       Но его точно раздражало, когда отвлекали от приготовления ужина. Многие вампиры удивлялись, когда узнавали, что он действительно любит готовить, а Саймон не понимал, что в этом такого. С обостренным обонянием блюда получались гораздо лучше, а ещё у него была целая коллекция собственных книг по кухням стран мира.       В дверь звонили настойчиво и резко, что легко выдавало нетерпение незваного гостя. Точно не манера Анны, да и зачем ей звонить, когда есть свои ключи?       Саймон притушил газ на плите, чтобы луковый соус не сгорел, и направился открывать. На пороге нервно перетаптывался незнакомый юноша, на вид едва ли не подросток. Почти невинные тёмные глаза, взлохмаченные волосы и неброская одежда. И совершенно точно человек.       — Саймон Торнтон?       — Добрый вечер, — обманчиво-спокойно ответил Саймон, присматриваясь к парню.       — Меня отправили передать приглашение.       — Наверняка такое, от которого я не могу отказаться.       — Ну… было бы нежелательно, да.       Саймон прикинул, сколько прошло времени, — луковый соус не стоило оставлять надолго без внимания. Что ж, пока Анны нет, пусть расскажет подробнее, от кого он хоть.       — Заходи. Только обувь сними, льёт с самого утра. И как тебя хоть зовут?       — Роб. Роб Наш.       — Кофе будешь?       — Да.       По окнам стучал тёмный ноябрьский дождь, а на просторной кухне аппетитно пахло тушеным мясом. Саймон запустил кофе машину и махнул в сторону стола в виде барной стойки с высокими стульями. Роб не особо ловко забрался на один из них, обнял ножки ступнями в одних носках и с любопытством огляделся. Саймону стало интересно — он никогда не видел кухню вампира или не ожидал, что она будет аккуратной и светлой?       Роб так и не притронулся к остывающему кофе, только с кислым выражением крутил в руках большую глиняную кружку — одну из тех, что любила делать Анна в маленькой мастерской. Однажды она позвала Саймона с собой, и они всю ночь провели за гончарным кругом и беседой с пожилым мастером. У Саймона получилось всё вкривь и вкось, ему даже неловко было это показывать кому-то, зато он искренне восхитился очаровательной мисочкой, которая получилась у Анны. А потом с удивлением обнаружил на полках в доме и своё скудное творение.       — А мне всё равно нравится, — шепнула Анна. — Мне нравится то, что ты делаешь, Саймон. И кто сказал, что всё получится сразу? Даже у тысячелетнего вампира не всегда выходит.       Роб что-то спросил, и Саймон понял, что молчание затянулось.       — Так от кого ты?       — От Дирка, — просто ответил Роб, но в его голосе звучала плохо скрываемая гордость. — Точнее, от Бессмертных.       — Какое оригинальное название. И что от меня нужно?       — Через несколько дней в клубе совет вампиров. Провидица сказала, что чужак бродит по улицам, несёт пыль и вечные сны. А ещё она говорит, что в городе появился охотник.       — А я здесь при чём?       — Ты давний житель города, как сказал Дирк. И он ждёт тебя. И раз тут охотник, разве вас не начнут убивать? Бессмертные встревожены, как бы за ним не пришли другие. Здесь мирный город, между прочим!       — Полный вампиров.       Роб только фыркнул — кажется, он одобрял такой расклад, пусть сам им ещё и не являлся. Чтобы подтвердить свои опасения, Саймон отвлёкся от соуса, и полез в холодильник. Звякнуло стекло, и на столе перед Робом появилась маленькая бутылочка с тёмной густой жидкостью. Тот покосился с подозрением, но после пары секунд раздумий притянул к себе и ловко свинтил металлическую крышку. Его ноздри расширились, и довольная улыбка мелькнула на лице.       — Это кровь?       — Да. Аккуратнее, она смешана с водкой, может, не стоит…       Поздно. Саймон с неудовольствием наблюдал, как Роб едва не залпом выпил всю порцию и хищно улыбнулся — точнее, попытался. Вышло не очень. Но опасный блеск наслаждения, помутневший взгляд уже выдали его. Значит, Роба уже подсадили на кровь. Да, ему пойдут клыки, а с его внешностью легко будет очаровывать будущие жертвы.       Саймону стало противно — он прекрасно знал эту манеру Дирка соблазнять вот таких юношей, привязывать к себе ещё даже до обращения. Верный слуга, который крепко сидит на цепи из крови и наслаждений. Интересно, пьёт ли Дирк кровь Роба или до этого ещё не дошло? Или прислал его как раз, как… угощение?       — А можно ещё? — со внезапным смущением спросил Роб.       Вместо ответа Саймон достал тарелку и щедро положил уже приготовленного мяса с круглым маленьким картофелем с поджаристой корочкой.       — Ешь, — и сейчас в голосе не было ни спокойствия, ни мягкости. — И передай Дирку, что мы придём.       Саймон всё равно собирался с ним встретиться, а тут их ещё и приглашают! Будет любопытно.       Роб не заметил, как смёл всё, что было в тарелке и как-то странно смутился, когда заскреб ложкой по дну миски. Бросил хмурый взгляд на Саймона, будто обвиняя в каком-то подвохе. Что же его заставило связаться с Дирком?       Когда вернулась Анна, парня уже не было, мясо и луковый соус были готовы, пустая бутылка с кровавыми разводами убрана, а Саймон стоял у окна в одиночестве и вглядывался в дождливую ночь, которая подкралась неприятным прошлым и тревогой.       Анна всегда приносила легкий аромат земли и цветов, хотя Саймон никак не мог понять, откуда он может быть. Её золотисто-рыжие волосы были распущены, ещё немного волнистые после тугих кос, и свободно рассыпались по плечам. Она редко носила украшения, только одно кольцо на пальце — простое колечко с анатомическим сердцем. Саймон считал в память о тех временах, когда они позволяли себе так многое, когда развлечением считалось заманить жертву, вскрыть грудную клетку, растерзать до костей, и любить друг друга, измазанных чужой кровью.       Она только смеялась и говорила, что он становится сентиментальным.       Но иногда Саймону казалось, что все бескрайние тысячи прожитых ночей станут бездной, полной запаха чужой крови и давно минувшими временами, перетрут его самого, выжгут, как первые лучи рассвета. Тогда Анна напоминала ему, что пусть его сердце мертво и застыло, оно бьётся иным образом — вместе с пульсацией ночей, с её прикосновениями и воспоминаниями о многих прошлых эпохах.       — Ты полон тревог сегодня. Что случилось?       Она встала рядом, едва касаясь его плечом, и тоже посмотрела в ночь. Золото волос на бледной коже, свитер оттенка запекшейся крови, плавность движений. Пока никому из них не грозила опасность.       Они знали друг другу сотни лет. Они любили друг друга сотни лет.       — Что-то скрывается в городе. Хуже, чем мы сами. И Дирк собирает вампиров в своём клубе.       — Никогда его не любила. Он слишком самоуверенный и верит, что весь мир должен лечь к его ногам.       — Боюсь, что Дирк сейчас не так опасен в отличие от того, кто создаёт клан. В Бирмингеме!..       — И много вампиров уже принесли клятвы?       — Я не знаю. И это мне не нравится.              В три часа ночи клуб пах кровью.       Саймон с Анной приехали к самому разгару вечеринки. В отличие от большинства гостей они выглядели слишком обычно, и несколько глупцов приняли их за легкую добычу, но один холодный взгляд Саймона заставлял их отвернуться и найти кого-нибудь ещё. Оба в тёмной облегающей одежде, с прямой осанкой, они держались рядом и уверенно шли через толпу. В клубе Дирка не было никаких запретов.       Коктейли пахли свежей кровью, на стойке гибкая танцовщица в коротких кожаных шортах и топике поила текилой мужчину, усевшись на него верхом. Тот был настолько увлечен, что явно не замечал того, как холодна её кожа или как она целует его вовсе не в губы — а в пульсирующую вену на шее.       Саймон ему не сочувствовал, хотя сам уже давно не играл с жертвами. Иногда они с Анной ходили в такие клубы, чтобы найти тех, кто не против провести время с двумя древними вампирами. Никакого обмана, всё предельно честно. Удивительно, как часто находились желающие, узнав про них правду. Секс с оттенком крови возбуждал незнакомцев и казался притягательным. Порой кто-то из них увлекался… слишком сильно и переставал быть аккуратным. Саймон сожалел, но не страдал через меру.       Шум клуба стих, когда оба вышли в дверь рядом с барной стойкой — одна вела на кухню, другая — в комнаты Дирка. В тёмном коридоре ждал Роб, видимо, выполняя роль проводника, и важно кивнул Саймону.       — Уже все собрались, вас ждут.       — Какая честь.       — Да!       Анна вскинула брови и мурлыкнула «какой милый мальчик» так, что услышал только Саймон.       Когда они вошли в комнату, шелест голосов стих, а из глубокого кресла им навстречу поднялся Дирк, приветственно распахнув объятия. В зубах зажата зубочистка, а пёстрая рубашка напоминала о солнечных пляжах.       — Саймон, Анна! Как я рад вас видеть. Сначала угощение, потом — дела.       Он махнул рукой в сторону старого дубового стола с рядом бокалов со свежей кровью. После всего увиденного, запаха клуба и прикосновений тёплых тел, Саймон ощутил голод, но потакать Дирку не собирался. Окинул взглядом гостей — многих вампиров он знал, но были и незнакомые. А за столом сидела Провидица — одна из старших по возрасту вампиров в городе. Кроме Саймона, конечно, но мало кто об этом знал — только она сама, лёгким кивком приветствуя их обоих.       — Благодарю, предпочту сразу к делам.       — Брезгуешь? — усмехнулся Дирк. — Знаю-знаю, ты меня не любишь, но у нас появилась проблема. В городе охотник.       — И чем же Бирмингем мог так привлечь его внимание?       — Возможно, его наняли власти.       — У тебя же договор с ними.       — Это же политика, — усмехнулся Дирк, которому явно всё это нравилось. — Нас всё равно не любят и боятся, а мои парни не слишком аккуратны.       — Так следи за ними.       — Кто убивает вампиров, Дирк? — подалась вперёд Анна. — Как раз тогда, когда в городе зарождается новый клан, в котором — я уверена — ты состоишь. Что, убираете не согласных?       Дирк продолжал улыбаться, только улыбка перестала быть доброжелательной и радушной, превратилась в хищный оскал. Он обнажил клыки и резко шагнул к ней, хотя кого в комнате удивишь таким дешевым приёмом? Но Саймон знал Дирка, который не воспринимал Анну как ту, что может легко дать отпор. И очень зря.       — А если и так, ты вступишь в него? Вы оба?       — Нет.       Вампиры зашептались. Некоторые медленно поднялись со своих мест — видимо, многие уже согласились и встали на сторону Дирка.       — Я хочу, чтобы ты выследил охотника, — резко бросил Дирк. — Нам не нужны лишние свидетели. Я знаю, что когда-то ты занимался таким.       — Давно, — мрачно ответил Саймон.       — Когда-то, Саймон Торнтон, ты оказался обязан мне, — подала голос Провидица, которая до этого дремала в кресле.       Едва заметное движение, полное достоинства и древней мощи, и взгляд, который гипнотизировал даже его. Это не было очарованием, это было текучим ощущением тёмной вечности, в которой жили они все. Саймон никогда не мёрз, он уже и забыл, каково это, когда кожа покрывается мурашками и так и тянет приблизиться к жаркому огню.       Все они — давно мертвецы. У каждого где-то могила, которая давно заросла сорными травами, без имени и тел. Их жизнь заклята на росчерках горячей крови и чужой боли. Среди них нет ни огней, ни костров, только болезненная бледность, шелест столетий и годов без дыхания и биений сердец.       Помимо холода Саймон ощутил ещё что-то… чужеродное. И это был страх.       Провидица заглянула в его душу.       Он вздрогнул от лёгкого как ветер прикосновения и перевел взгляд на Анну. Она смотрела с тихим пониманием и мягкостью, которая предназначалась только ему. Возможно, сама ощущая себя сейчас отчасти виноватой, но Саймон не жалел ни разу о том дне, когда принёс её умирающей от какой-то поганой болезни Провидице.       — Анна жива, потому что я помогла её вернуть и отпоила собственной кровью. А ты обещал исполнить мою просьбу. Сейчас я прошу отыскать охотника.       — И убить.       Провидица улыбнулась — без эмоций, это была лишь маска улыбки. И других слов не требовалось. Невольно Саймон подумал, что слишком стар для всего этого. И, может, лучше уехать из Бирмингема, пусть сами разбираются.       Но достаточно было одного взгляда на Провидицу — то ли ей интересно, что они будут делать дальше, то ли у неё был свой план, но между ней и Анной вилась тонкая нить связи, которую можно было использовать против них обоих. Медленно, он кивнул.       Когда все стали расходиться, Роб, который всё это время простоял у стенки, тоже чуть не нырнул обратно в клуб, но уже повеселевший Дирк его жестко окликнул:       — Роб! Останься.       На лице парня мелькнуло странное выражение — будто он боролся с собой, и эта борьба далась ему ценой всей его силы воли. Саймон даже помедлил мгновение, чтобы с легким разочарованием увидеть, как Роб понуро кивнул.       Он сам не знал, чем его так зацепил этот парень. Когда они вышли из клубы, Анна, до этого хранившая задумчивое молчание, с неудовольствием заметила:       — Дирк опять развлекается.       — Его выбор, — уклончиво ответил Саймон.       — Не делай вид, что тебе всё равно. Я же видела.       — Есть другие проблемы, не думаешь?       — О, да ты голоден, раз так раздражаешься! И нет, никакой донорской крови. Давай найдём компанию. Только не в клубе Дирка.       — Согласен.              Анна выбрала сама, с кем провести ночь. Саймону было всё равно, голод уже подтачивал изнутри и злил, а она умела быть доброжелательной и уговаривать.       Всю дорогу до их квартиры в такси девушка щебетала и бросала смущенные взгляды в сторону Саймона, пока Анна внимательно слушала её болтовню. Мягко ласкала её и шептала что-то на ухо, прикусывала шею — не до крови так, чтобы пробудить желание, разгорячить кровь, увести в чувство наслаждения.       Анна считала, что тонкие запястья весьма эротичны, а Саймон придерживался едва ли не старомодной привычки и всегда начинал с шеи. Сначала — поцелуи, осторожные и деликатные, пока не захочется ещё, пока она сама не попросит.       Но каждый раз, когда Саймон кусал жертву, он не сводил потемневшего взгляда от Анны, которая смотрела на него с восторгом и желанием — его крови. Его прикосновений. Его клыков, которые вспарывали её бледную кожу.       И ради этого он готов был умереть ещё тысячу раз, чтобы вновь обрести бессмертие вместе с ней.