Юность в облаках

— Я так рад, что вы пришли ко мне за помощью! Признаться, никогда бы не подумал, что А-Лин может позвонить мне сам и даже не для того, чтобы поздравить с днем рождения, потому что заставили! Вэй Ин буквально светился от радости ещё с того момента, когда просто открыл Цзинь Лину и Цзинъи дверь. Видно, его переполняла энергия, и он постоянно бегал по квартире туда-обратно, мелькая в поле зрения читающего в гостиной Ханьгуан Цзюня, пока парни снимали с себя промокшие вещи. Шапки и шарфы он кинул на обогреватель, холодные ботинки — под батарею; чайник уже закипал на кухне. Цзинъи чуть не сполз по стене вниз ещё в прихожей, потому что замёрзли они дико и окоченевшие ноги в тепле начало неприятно покалывать. Подвороты носить в лютый мороз не надо потому что. Цзинь Лин растирал красные щеки, смотря в настенное зеркало и поправляя растрепанную челку, которая никак не хотела укладываться нормально. Радостный Вэй Ин затолкал их в гостиную и почти насильно усадил на диван, ставя на журнальный столик две кружки с обжигающе горячим чаем. Ханьгуан Цзюнь кинул на него укоризненный взгляд. А как же правило «есть только на кухне»? — Лань Чжань, они же замёрзли! — Вэй Усянь возражений не принимал. А вот дети стушевались под пристальным взором строгого родителя их парня, ведь они по факту открыто нарушали один из святых законов, установленных в этом доме. Цзинъи даже дышал через раз. Ханьгуан Цзюнь все ещё хранил молчание, в упор смотря на мужа, но снова продолжил читать книгу, от которой его ненамеренно прервали. Дети с облегчением выдохнули. Тихо, конечно, потому что никому не хотелось испытать на себе этот взгляд ещё раз. — Ну так что? Какая просьба? — скрестив ноги в позе лотоса, Вэй Ин с любопытством посмотрел на ещё сконфуженных парней. Оба не знали, с чего начать. — Ещё и убедились, что А-Юаня не будет дома... Не в состоянии долго выдержать хитрый взгляд дяди, словно уличающий в чем-то постыдном, Цзинь Лин сделал попытку: — Ничего такого, просто... — Мы не знаем, что подарить ему! Ой! — перебил Цзинъи, случайно разлив чай по столу, потому что кружка оказалась слишком горячей и он обжегся. Кипяток медленно растекался по стеклянной поверхности, а Цзинъи панически пытался ликвидировать последствия собственной неуклюжести. — Простите! Вэй Ин с легкой улыбкой покачал головой; не страшно. Словно забыв про чай, он подцепил пальцы Цзинъи своими и осторожно осмотрел их на наличие ожогов. Только убедившись в целости и сохранности рук ребёнка, он обратил внимание на столик, который уже вытирали принесенными салфетками его супруг и Цзинь Лин. Никто не произнёс и слова упрёка, Цзинъи чувствовал заботу. — Не переживай, — Вэй Ин обожал детей, даже таких жопоруких, как Цзинъи. — Так, а что вы уже дарили? — Карта звёздного неба была в прошлом году, ежедневников и записных книжек у него и без того море, гитара есть, любимые кактусы уже расцвели, алкоголь он не пьёт, а сладкое — несерьезно! — жаловался Цзинъи, иногда дуя на обожженные пальцы. — Алкоголь бы вам и не продали, — задумался Вэй Ин. — Дело действительно важное! А что если... — Самодельные открытки не предлагай! — нахмурившись, предупредил Цзинь Лин. Его специфичный дядя вполне мог и такую глупость сказать, а потом ещё три дня смеяться над собственной очевидно неудачной шуткой. — Да нет же! Что насчёт фотоальбома? Заполненного вашими общими фото, конечно. Начало положено. В теории, такой подарок мог получиться замечательным; Сычжуй обожает вещи, сделанные с душой. Он бы, если честно, и самодельной открытке обрадовался, потому что для её реализации приложили усилия, но тогда бы парни больше не смогли смотреть ему в глаза. Сам Сычжуй над идеями для подарков думал месяцами, чтобы в итоге было из чего выбирать. — Звучит круто! Если выбрать винтажную обложку и вклеить туда обработанные фотографии, то получится как раз в его стиле, — кажется, Цзинь Лин уже восторженно представлял конечный вариант. — А может, лучше что-то более живое и динамичное? Яркие фото, немного смазанные, — предложил Цзинъи. Они глубоко задумались. Вэй Ин в своей гениальности никогда не сомневался, но тот факт, что его идея получила всеобщее одобрение сразу же, льстил. — У нас с Лань Чжанем есть детский фотоальбом А-Юаня! Хотите, покажу? Может быть, это натолкнёт вас на какие-нибудь мысли, — дождавшись кивков, Вэй Ин вытащил с полки огромных размеров книгу. Обложка была белой, а по центру изображены голубым цветом воздушные очертания облаков. На первой странице аккуратными буквами было выведено «Наше солнышко». В нижнем углу была надпись уже другим, более простым почерком. Нашему любимому сыну, А-Юаню. Мы надеемся, что сможем стать для тебя хорошими родителями, твоей поддержкой, опорой и теми людьми, которым ты сможешь полностью доверять. Мы приложим все усилия, чтобы воспитать тебя достойным и, самое главное, счастливым человеком! Самые удачливые в мире родители, Вэй Ин и Лань Чжань. Цзинъи, когда дочитал, чуть не расплакался. Он бы никогда не подумал, что эти взрослые мужчины (один из которых порой сам ведёт себя как беззаботное дитя) так ответственно будут относиться к приемному ребёнку, тогда ещё трехлетнему малышу. Усыновить А-Юаня было самым сложным решением в их молодости, но они никогда не сожалели о нем. На первой фотографии трёхлетний А-Юань один сидит на заваленной снегом скамейке. У него съехала синяя шапка с помпоном, щеки горят от жгучего январского мороза, но он по-детски невинно улыбается, смотря куда-то в сторону. — Он наблюдал за тем, как я леплю кролика из снега! Потом мы лепили его вместе! Долгая прогулка зимой могла навредить здоровью А-Юаня, поэтому скоро Лань Чжань поторопил нас домой. О, а вот и фото снежного кролика! — Вэй Ин упоительно предавался воспоминаниям. Ханьгуан Цзюнь вложил закладку (кажется, один из тех полевых цветов, что засушивает Сычжуй) между страницами. Он пересел ближе к супругу, и теперь все вчетвером тесно прижимались друг к другу: альбом же один. Вэй Ин мягко взял Лань Чжаня за руку, переплетая пальцы. Страницы переворачивать он может и левой рукой. Окунаться в воспоминания вместе гораздо приятнее. На следующей фотографии маленький А-Юань сидит с закрытыми глазами. Кажется, он спит. Об этом очень ярко говорят пятна каши на одежде. Он перепачкан ею с ног до головы! Цзинь Лин так широко улыбнулся, что щеки заболели, а Цзинъи не сдержал короткого смешка. И это у него руки не из того места растут? Милая фотография в полный рост, только нарядный ребёнок почему-то не рад. Угрюмый взгляд в сторону. — Подождите, он стоит на столе? — Да. — Почему? — Чтобы сфотографироваться с ёлкой. Иначе верхушка не влезала. Как Ханьгуан Цзюнь допустил подобное — вопрос. Однако по выражению лица ребёнка было понятно, что он тоже не очень хотел «нарушать правила». Маленький А-Юань сидит на полу, размалёванный разноцветной гуашью, пока смеющийся Вэй Ин рисует на стенах бабочек. — Он постоянно втихую рисовал на обоях ручкой! Причём выбирал места, которые почти не видно. За шкафом, за столом... хитрый ребёнок, — в то время как Вэй Усянь объяснял, Ханьгуан Цзюнь нежно поглаживал его ладонь большим пальцем. Вэй Ин положил голову на плечо супруга. — Ему просто не нравились обои, и мы решили их разрисовать! Фотография, на которой ребёнок спит на полу, без одеяла и подушек, тоже не осталась без комментария. — Он ждал Лань Чжаня с работы и уснул. Потом Лань Чжань отнёс его в комнату! — явно умиленный этой ситуацией, сообщил все тот же вещатель. — Ты мог догадаться и отнести его в комнату сам. После этого он простыл, — немного укоризненно произнёс Ханьгуан Цзюнь, от чьего внезапного замечания Цзинь Лин и Цзинъи молча переглянулись. Цзинъи, кстати, иногда украдкой переводил взгляд с запечатлённых воспоминаний на руки взрослых. Пока никто не видел, он тоже взял Цзинь Лина за руку. За их спинами этот жест был незаметен. Цзинь Лин крепче сжал его в ответ. — Он простыл, потому что ты ему окно оставил на ночь открытым, — возмутился Вэй Ин. — Это полезно. Цзинь Лин и Цзинъи уже начали сомневаться в том, что такими уж безупречными родителями они были. И задумались над тем, сколько ещё страданий перенёс Сычжуй в детстве. — Ой, а кто тут у нас? — протянул довольный Вэй Ин. — Это же мои милые мальчики спят в гамаке. Вы уже и не помните, наверное, но тогда после целого дня на свежем воздухе вы прямо там и уснули. Держите, эту фотографию можете вставить в свой альбом. — Спасибо, — синхронно сказали оба, одновременно хватая фотографию. Цзинь Лин уступил. Юань, сидя на коленях у Лань Чжаня, задувает четыре свечи на торте. Это его первый день рождения в кругу новой семьи. А здесь он сладко спит в объятиях Усяня, его рука у родителя на лице. На велосипеде с разбитыми в кровь коленками, но до жути счастливый. Запускает мыльные пузыри в парке, а Усянь их лопает. Обязательное для каждого альбома фото на музыкальном горшке с подсветкой. — Моё любимое, — ткнул в картинку Вэй Ин. А-Юань смотрит в камеру, и все щёки мокрые от слез, брови нахмурены. В руке он держит откушанную шоколадку. — Мы не разрешили ему забрать домой щенка с улицы. По понятным, разумеется, причинам. Дети переглянусь, сходясь мысленно на том, что Вэй Ину нравятся детские страдания. Бедный Сычжуй. — Вот, пожалуй, и всё. Когда сделаете окончательный вариант, я хочу взглянуть! Пообещайте, — он уже залез на колени Ванцзи, что аккуратно придерживал его за талию. — Если захочет, сам покажет! — Цзинь Лин высунул язык. Оба понимали, что там будут и те фотографии, которые его родителям видеть, пожалуй, не стоит. Что же, теперь у них осталось немного времени для обсуждения. Но самое главное, что они поняли: фотографии сами по себе ценности не имеют, но они ценны, когда за ними стоит история. А историй у них предостаточно.