Изгнать из сердца.

До этого сладкого момента, превращающего жестокую реальность в сладкую сказку, оставались всего лишь считанные секунды. Бледные влажные губы почти дотянулись до чужих, таких демоническо сладких и в то же время отвратительных. Еще пару сантиметров и все недопонимание рассеется словно густой туман над лесным одиноким озером после дождя. Эти взъерошенные соломенные локоны так манили и одновременно отталкивали, заставляя сознание кружиться в бешенном танце страсти и сомнений. Еще секунда и все кончится… Чужая грубая ладонь ударила в хрупкую грудь, сбивая с ног половинчатого. Его тело обессилено рухнуло прямо на холодный пол. Парень и сам не понимал от чего упал: то ли от силы удара, то ли от неожиданности. В голове неприятно звенело, а перед глазами появилась густая непроглядная пелена, мешающая оценить масштаб ситуации, в которую попал священник. Шото накрыл лицо ладонями и пытался собрать картинку во что-то знакомое. Голову начало отпускать, а сквозь тонкие пальцы, наконец, прорезался тусклый свет свечей. Хотелось ли ему убрать ладони от лица? Священник и сам не знал ответ на этот вопрос? Он просто сидел на холодном полу и замер в ожидании какого-то «чуда». Тяжелое прерывистое дыхание било по ушам отбойным молотком. Было ясно, что демон сейчас не в лучшем расположении духа, но осознание того, неизвестно чем вызвана такая реакция пугало куда больше. Вся эта ситуация в целом была совершенно непонятна Тодороки. Ему казалось, что это один большой дурдом, в котором обитает всего лишь два психа. Один из них пытается привязать к себе другого путем насилия и унижения. Половинчатому снова хотелось залиться слезами и оказаться где-нибудь в другом месте. Любом другом месте. Жаль, что этим мечтам не суждено сбыться. Громкие шаги отражались от стен комнаты словно гром среди ясного неба. Они становились все громче и отчетливее. Паника с каждым последующим тоже нарастала с невероятной силой. Не сказать, что сейчас было именно страшно. Скорее, непонимание и вопросы вводили в некий ступор. Шото не чувствовал дрожи в руках или горьких слез на глазах. Нет, кажется мозг и тело сдались под натиском этого ужасного создания и его «аргументами». Сейчас священник боялся, но уже не Бакуго. Ему стало страшно из-за того, кем он все-таки стал. Холодные синие руки все же оторвались от бледного лица. Разноцветные глаза рассматривали каждый маленький рисуночек на ладонях, словно видят конечности совершенно незнакомого человека. Впрочем, сейчас можно было сделать именно эти выводы. Он не хотел даже слышать о том, как нечисть все же когда-то доберется до его психики, но сейчас отпирать было бессмысленно. Все и без этого ясно. Жар чужого тела практически обжигал холодную кожу священника. Он медленно поднял глаза на высокую алоглазую фигуру. Все тело дергалось от напряжения, где-то на шее вздувались вены, а лицо заливалось алой краской, и это было явно не смущение. Ком встал прямо поперек горла парня. Он молча вглядывался в чужие алые глаза и ждал того, что будет с ним дальше. Демон протянул свою дрожащую руку к горлу половинчатого и сжал его до глухого хрипа. Тодороки автоматически схватился руками за чужое запястье в попытках ослабить хватку. Никакого результата это не принесло, но тело горело желанием жить, поэтому попыток Шото не оставлял. Священник почувствовал, как тело без особых усилий подняли в воздух и удерживали на весу. Кончики пальцев все еще касались холодного пола в надежде на спасение. Половинчатый приоткрыл свои тонкие посиневшие губы и все же смог выдавить еле уловимую фразу: - Кацуки… - Заткнись! Ты считаешь, что я могу измениться?! Серьезно?! Посмотри на меня! Ты вообще представляешь, какой здесь по счету?! До тебя не было таких упрямых! Они были готовы делать все, чтобы остаться в живых, но ты все еще пытаешься продолжать эти бессмысленные попытки борьбы! Вот только теперь ты, ублюдок, решил перейти на мое сознание! Знаешь, ничего не выйдет! Я слишком долго причинял страдания, чтобы измениться! Никакой долбанный священник этого не изменит! Бойся! Бойся меня, двумордый! Хватит делать вид, что действительно хочешь помочь! Ты – такой же как и все они! Смотри на то, кто я такой! - Н-нет… - Что?! - Я все… еще верю в то… что даже ты заслуживаешь второй… шанс, Кацуки… Сильная рука разжала свою стальную хватку, заставляя тело снова рухнуть на холодный пол. Шото схватился за свою покалеченную шею и принялся большими порциями жадно хватать воздух. Перед глазами все плыло, кружась в бешенном танце. Тошнота подступила к горлу, но буквально тут же стремительно отступила. Гетерохром поднял глаза на демона. Светлая фигура стояла, погрузившись в какой-то глубокий транс. Казалось, что существо сейчас просто выпало из реального мира и улетело в страну грез. Сейчас священник не думал, что делал. Он больше не контролировал свои действия. Ватные ноги еле подняли тяжелое тело и тут же предательски подкосились, заставляя своего хозяина рухнуть прямо на блондина. Тот даже не пошатнулся. Он залип на одну точку где-то в углу комнаты и, кажется, даже не дышал. Что не так с этим существом? Шото схватился за сильные мужские плечи и прижался к Бакуго. Тот до сих пор никак не реагировал на происходящее, словно мозг сейчас просто напросто взяли и отключили. Может ли такое вообще быть? Гетерохром старался не обращать на это внимание, что у него выходило прекрасно. Священник еще раз заглянул в эти алые глаза, погрузившиеся в какие-то свои неизвестные никому мысли. Бледные немного посиневшие веки медленно опустились, подчеркивая густые черные ресницы. Пересохшие губы парня потянулись к чужим губам и легко коснулись их. Он почти не почувствовал этот поцелуй, если его вообще можно было так назвать, но эмоции били через край. В груди горело пламя, а руки наливались кровью. Шото все также медленно приоткрыл веки и наткнулся на чужой бешенный взгляд. Демон не выглядел дружелюбно и взволнованно. Одна лишь ненависть пропитала чужие глаза, делая их хозяина еще более озлобленным. Блондин схватил запястья половинчатого своими ледяными пальцами мертвой хваткой. Гетерохром уже и не ждал какого-то чуда, но надежда на здравомыслие со стороны Кацуки никак не хотела умирать или просто исчезнуть. Он с надеждой еще раз взглянул прямо в темную душу, но там не было сострадания или какого-то понимания. Нет. Только ненависть и злоба… - Я ненавижу тебя, двумордый. Как же сильно я тебя ненавижу! С этими словами нечисть повалила Шото на стол и вжала в дорогое дерево своим телом. На секунду парню даже показалось, что интерьер кухни треснул. Тодороки не пытался вырваться, он скорее хотел обратиться к остаткам сознания Кацуки. Его руки пытались дотянуться до чужой мертво-холодной щеки. Но железная хватка не давала пошевелить конечностями. Она сводила и дурманила одновременно. - Бакуго. Бакуго, пожалуйста… Не делай этого. - А не то что? Убьешь меня? Не думаю. Ты считаешь, я делал до этого тебе больно. Нет! Сейчас я тебе покажу, что такое настоящая боль! Ты будешь умолять убить тебя, двумордый! - Кацуки! Пожалуйста, хватит. Я тебя очень прошу. Я знаю, что ты способен на куда более высокие поступки, чем этот. Не делай того, о чем будешь потом жалеть, прошу. Я ведь тебе не безразличен. Я ведь знаю это! Прошу! Хватит! Ты не станешь делать мне больно, Бакуго! - Заткнись! Я не хочу больше слышать этот бред… Черные полосы напоминающие толстые ленты ткани обвили руки священника, насильно разводя их в стороны. Они очень быстро добрались и до ног, а после, раздвинули и их. Сейчас эта поза напоминала крест. Крест на который подвесили обессиленное под грузом обстоятельств тело священника. По щекам Шото сейчас стекли две тонкие струйки слез. Парень посмотрел на уже до боли знакомую фигуру и зажмурился от собственного бессилия. Он больше не хочет смотреть на то, как еще не совсем пропащая душа гробит себя окончательно и безвозвратно. Но сейчас Тодороки казалось, что он все равно видит. Он видит то, как эта тварь смотрит на него и наслаждается этими страданиями. Он питается ими. Существо питается страхом и чужими страданиями. Священник откинул голову на холодное дерево и приготовился к тому, что сейчас произойдет. - Я не понимаю! Не понимаю, почему ты все еще продолжаешь надеяться на эту блажь? Неужели ты считаешь, что способен изменить слугу тьмы? - Да! Я знаю это! - Ничего ты не знаешь! Прими тот факт, что я – отвратительное создание способное причинять другим лишь боль и страдания! - Я не хочу, ясно?! Нечисть остановилась и удивленно посмотрела на священника. Сейчас в его глазах читалось не только удивление, но и какой-то тусклый еле заметный огонек надежды на какое-то чудо. Шото все же приподнял веки и всмотрелся в знакомую морду. В душе снова воцарилось спокойствие, а душа запылала нежностью и сочувствием к этому несчастному созданию. В очередной раз, парень увидел в демоне действительно родственную душу. Ему хотелось измениться, но страх того, что против природы не попрешь пугал и отталкивал всякую надежду на спасение. Половинчатый полностью открыл глаза и попытался поддаться в сторону демона, но тот все еще его крепко держал и не ослабил хватку. Священник лег назад на холодный стол и полностью расслабился, давая тем самым Бакуго понять, что ему можно доверять. - Кацуки, все хорошо. Отпусти меня. - Тогда… ты убежишь. - Нет. Обещаю, что останусь с тобой. - Нет! Обещай, что никогда не уйдешь от меня! - Н-ну, да. - Нет! Обещай! Вот теперь хватка усилилась так, что чужие кости затрещали. Священник скривился от боли и захрипел. Со лба стекла тонкая струйка пота, оставляя за собой влажную дорожку. - Я обещаю, что никогда не уйду от тебя, Бакуго! Чужие пальцы разжали посиневшие запястья. Шото почувствовал, как к рукам снова начала поступать горячая кровь. Демон, наконец, отпустил свою жертву и сделал два шага назад. Половинчатый приподнял свое тело на локтях и уставился на чужую светловолосую фигуру. Нечисть не шевелилась, но выглядела очень взволнованно. Внезапно Тодороки заметил, как алые глазные яблоки начали темнеть. Веки медленно опускались, а ноги начали подкашиваться. Священник впервые за столь недолгое время почувствовал страх, но в этот раз не за себя. Он испугался за состояние Бакуго. Двумордый подскочил с места и бросился в сторону нечисти. Алоглазый уже летел на пол прямо как сам Шото когда-то. Бледные, но сильные руки подхватили чужое тело прямо у пола. Кацуки совсем не шевелился, даже не дышал. Его веки были опущены, а от тела ощущался сильный жар. Холодная рука священника потянулась к чужому лбу и легла на него. Парень вздрогнул всем телом. У демона явно сейчас была температура, но разве такие существа могут болеть?! Тодороки разрывали эти непонимания и сомнения, но сейчас цель была всего лишь одна – помочь демону. Гетерохром подхватил блондина на руки и направился к уже знакомой и надоевшей лестнице. Шаги были быстрые и уверенные. Парень уже знал, куда ему нужно нести демона. Почти самая последняя дверь длинного, даже почти бесконечного коридора на втором этаже отлично открылась с ноги. От стен отразился звук мощного удара. Шото почти влетел в небольшое помещение и двинулся к кровати. В этот момент тело нечисти казалось таким хрупким и беспомощным, что у Тодороки были смешанные эмоции к существу. Он все еще не забыл про те ужасы, что вытворял с ним Бакуго. Ему все еще было обидно и хотелось отомстить, но… Парень и сам прекрасно понимал, что чувства к этой твари изменились. Пока еще не совсем понятно почему, но… Нет. Конечно, догадки были, но принимать их сознание никак не хотело. Почти с легкостью удалось уложить чужое тело на мягкую постель. Очередной раз священник коснулся лба, чтобы измерить температуру, но в этот раз сухими бледными губами. Жар становился все сильнее, казалось, что тело вот-вот загорится алым пламенем возмездия. Паника парня нарастала с каждой последующей секундой, потому что он даже не знал, как поступить в данной ситуации. Что делать, если демон болеет непонятно чем? Не похоже на обычную простуду, да и болеют ли вообще демоны? Шото прекрасно понимал, что лекарства здесь искать нет смысла. Его холодная бледная рука легла на горячий лоб Бакуго и нежно поглаживала влажную кожу головы. Существо тяжело вздыхало, похрипывало и стонало от боли. Никогда еще столь могучее создание не выглядело столь беззащитным и жалким. У Тодороки снова появилась к нему жалость. Почему ему сейчас так плохо? Половинчатый не мог даже предположить, что послужила катализатором такой необычной реакции организма. Даже если в доме было что-то святое, это не объясняет того, почему демона скрючило именно сейчас. Тем более, так резко. В замке уже неделю лежат его вещи: книга, крест, святая вода и одежда. Никаких позывов не было. Священник заметил, что посиневшие веки немного приоткрылись, и из-под них показались алые потускневшие глаза. Пересохшие потрескавшиеся губы жадно хватали воздух. Шото припал к нему и приблизился совсем близко к лицу. Жар усиливался в надежде уничтожить своего обладателя. - Кацуки, что с тобой?! Его голос звучал так взволнованно и растерянно одновременно, что Бакуго даже еле заметно улыбнулся. Стало так тепло на душе. Впервые в жизни за него кто-то искренне переживал, даже после того, что он вытворял. Дрожащая сильная рука потянулась к лицу половинчатого. Сейчас демону хотелось коснуться старого шрама, снова почувствовать ту боль, что чувствовал этот человек в тот самый день. Холодные пальцы почти дотянулись до столь желанной цели, но мышцы отказались работать и предательски перестали держать руку своего хозяина. Побледневшую кисть подхватили чужие холодные пальцы. Нежная знакомая кожа так приятно гладилась о грубую кожу Кацуки, что мурашки пробежались по взмокшей спине. Блондин облегченно выдохнул и лениво повернул голову в сторону священника. Тот все также взволнованно наблюдал за каждым действием нечисти. Его состояние не улучшалось. - На улице… Что-то не так… Не уходи… Половинчатый посмотрел на дверь и привстал с постели, чтобы поддаться в сторону двери. Его руки коснулись холодные дрожащие пальцы. Они пытались сжать чужую кисть, но сил попросту не хватало. Тодороки посмотрел на обмякшее тело. Алые глаза больше не горели, они скорее были на мокром месте. Вот уж чего Шото точно не ждал, так это того, что эта тварь сейчас заплачет прямо у него на глазах. - Нет… Не уходи… - Бакуго, я посмотрю, что там снаружи. Если тебе будет хуже – кричи. Обещаю, я приду. Я же слово тебе дал, помнишь? Нечисть с какой-то надеждой и жалостью смотрела на половинчатого. Тодороки встал с постели и стремительно направился к двери выхода. Спускаясь по лестнице, он думал о том, что сейчас может просто сбежать из замка. В таком подавленном состоянии демон его точно не догонит. А когда очнется, если вообще очнется, то священника уже не будет в городе. Вряд ли эта тварь будет искать его по всему миру. Ситуация складывается просто волшебно, но сомнения. Парень остановился прямо у дверного проема. Сейчас от свободы его отделяла большая тяжелая дверь. Можно не считать это за преграду. Шото посмотрел на старое заветренное дерево, скрепленное металлическими ставнями. На них была старая многолетняя ржавчина и плесень. Священник уже не был уверен в том, что хочет сбежать из этого места, от этого существа… Оно изменилось с тех пор, как парень осмелел. Тодороки положил свою бледную руку на выступ в двери и потянул на себя деревянную конструкцию. Яркий солнечный свет ударил прямо в глаза. Свежий лесной воздух мигом наполнил легкие. Шото вспомнил, что такое настоящий чистый воздух. Дышать стало намного легче, более того, прорвался даже надрывистый кашель. Слишком много воздуха за раз. Парень сделал шаг вперед и наступил правой ногой на каменную дорожку. Это его первый выход с момента похищения. Почти неделю он на улице не был. Такое классное и неповторимое чувство, что голова кругом пошла. Еще один шаг, затем еще один и еще. Он даже не заметил, как уже стоял посреди леса. Позади был тот самый замок, наполняющий жизнь Шото страданиями и не только… Половинчатый внимательно рассматривал каждый сантиметр большой площади старого сада, который находился при здании. Сейчас, там одни сухие кусты, лишившиеся жизни из-за темной пелены, накрывшей эту местную достопримечательность. Сгнившие бутоны роз отдавали неприятным запахом. Сухие кроны деревьев уже давно укрылись ветками острых колючек. Этот когда-то красивый сад выглядел таким одиноким, что Шото не видел смысла продолжать исследовать его. Все равно признаков проникновения нет. Священник не поленился обойти вокруг сие здание. Ничего нет. Ничего и никого. Тодороки это смутило еще больше. Демон ведь не мог ошибаться в своих предположениях. Или все же мог… Половинчатый встал напротив дверного проема. Непонимание. Почему он сейчас не может просто взять и уйти прочь. Это ведь отличный шанс освободиться от натиска этой твари. Это ведь то, о чем мечтал священник. Хотя, теперь он уже и не знал, чего хотел. О чем он вообще мечтал… От этих мыслей парня отвлек чей-то жуткий вой. Это был явно не зверь. Что-то более жуткое…