Изгнать из сердца.

Любой другой человек уже давно бы испугался и забежал обратно в безопасный замок, где его в случае чего может защитить демон, но… Сколько всего я уже пережил в этом отвратительном месте? Было бы глупо поддаться такому странному, на мой взгляд, порыву. Какие-то звуки, пусть даже непонятного происхождения, уже не смогут напугать такого страдальца как я. Это, скорее, вызывало нездоровый интерес. Что могло издавать такое неестественное рычание? Если это все-таки зверь, то с ним явно что-то не так. Хотя, мне ли рассказывать про странности… Сейчас есть неплохой шанс сбежать из этого ада. Блондин не в том состоянии, чтобы догонять меня. Не факт, что он вообще выживет. Его состояние оставляет желать лучшего. Может, даже до следующего утра не протянет. Что же делаю я? Правильно. Иду искать причину недуга этой алоглазой твари, которая терзает меня уже который день. Сказочный идиот… Что это вообще за история получится. Священник пытается помочь демону. Сомневаюсь, что церковь оценит такой поступок. Хотя, волнует ли меня их мнение? Всего лишь кучка придурков с крестами на шее, не способных даже на самое элементарное очищение. Если бы в моем окружении были друзья, они бы спрашивали, почему я не пойду служить в церковь и помогать людям. Да, я и часто это слышал от горожан, которые звали меня на помощь. На мой взгляд, достаточно странный вопрос. Быть служителем церкви – значит, подчиняться Ватикану. А там сидят еще большие идиоты. Им главное лишнего не сболтнуть. Сколько дел эти люди пропустили сквозь себя? Они отвернулись от многих, кому правда нужна была помощь. Когда я однажды увидел это своими собственными глазами – понял, что эти священники бесполезные. Хоть отец и пытался убедить меня в том, что так нужно, я не слушал. Моя правда совсем другая. Верю в то, что вижу своими собственными глазами. Хоть сейчас это здесь и не к месту, но я в глубине души гордился тем, что мог помогать тем, кому не смогли помочь они. Даже сейчас я вижу последствия отказа Ватикана. Трусы не взяли дело этой деревни, хотя ей и вправду нужна была помощь. Но теперь, за это отдуваюсь я. Половинчатый набрал в легкие побольше воздуха и уверенно зашагал прямо к источнику звука, в надежде на то, что обнаружит там причину недуга Бакуго. Тропинка, заросшая колючими кустарниками, казалась бесконечной. Иссохшие бутоны когда-то красных роз обвисли, нагоняя тоску на Шото. Его мысли и без того были мрачные, но сейчас… Парень погрузился с головой в свои мысли. Его пугало то, что он чувствует по отношению демону. Собственные чувства загоняли в тупик. Половинчатый не видел и не слышал уже ничего вокруг. Легкие порывы ветра лишь слегка поддевали мягкие пряди волос парня, убирая их с глаз. Но отвратительные чавкающие и рычащие звуки все никак не прекращались. В конце концов выдернув Тодороки из облака грез. Он даже не представлял, что это могло быть. На секунду в голове всплыл образ Кацуки и его огонек в глазах. Очень быстро промелькнула мысль, что парня мог напугать сейчас только второй Бакуго с таким же звериным взглядом. На лице промелькнула легкая еле заметная улыбка. Священник никогда бы до этого не подумал, что будет вспоминать эту тварь с теплотой на душе. Но только стоило подумать о хорошем, как в голову резко, без предупреждения, заползла другая более страшная мысль. За тем углом сейчас мог быть демон… Такой же демон как Кацуки. В груди что-то екнуло, а к ногам подступила уже знакомая дрожь. Это предположение ударило в сердце острым кинжалом. Разномастные глаза с уже знакомым ужасом смотрела на этот страшный угол. Теперь каждый шаг сопровождался новой волной беспокойства и интереса. Шото уже приходилось видеть вторую такую тварь. И она тоже хотела его совратить… В этот момент, в заду что-то неприятно заныло, а в голове промелькнула мысль: «Неужели меня хотят все демоны? Я как-то не так пахну?». Но помотав головой, чтобы прийти в себя, священник ускорил шаг и не заметил, как почти преодолел все расстояние. Еще одно незнакомое рычание. Что вообще могло издавать такие звуки? Явно не лесной зверь. Тодороки еще больше ускорил шаг, чтобы убедить самого себя в том, что это не демон и ничего страшного нет. Уверенно смотря вперед и быстро дыша парень двигался вдоль холодной каменной стены и колючих сухих кустов. Зайдя за угол, половинчатый посмотрел на причину своего волнения… Это был не человек… Даже не животное. Огромная скукожившаяся тварь с черной, словно смола, кожей, выпирающий позвоночник подчеркивал худощавое телосложение. Конечности были неестественно длинные и тонкие, похожие на палки. Парень внимательно рассматривал неестественно выпирающий плечевой сустав. Из лопаток торчали рваные тряпки, которые, по всей видимости, были крыльями этого существа. Шото застыл на месте и не мог пошевелиться от сковывающего тело ужаса. Его просто парализовал страх, как в тот день, когда рука демона приобрела свой истинный облик. Первая мысль, которая промелькнула в цветной голове: « Неужели, Кацуки выглядит именно так, не принимая человеческий облик…?». Колени сами собой начали подгибаться, а руки заледенели. Священник даже не дышал, чтобы не привлечь внимание этого чудовища. Он внимательно рассматривал бесконечно черную спину. Тварь его пока не замечала. Она лишь рычала и активно чавкала чем-то. Шото бегал глазами по каждому кусту, пытаясь найти хоть что-нибудь для самообороны. Ничего не попадалось на глаза, поэтому единственное, что оставалось половинчатому – медленно пятиться назад к замку. При себе не было крестов, святой воды, библии. Парень понимал, что сейчас он просто напросто беззащитен. Идти не так уж и далеко, достаточно было просто свернуть за угол и бежать… Бежать, не оглядываясь назад. Тодороки наступал на носки максимально аккуратно, пытаясь даже не шевелить руками. Его взгляд приковала к себе неизвестная тварь. Казалось, что в этот напряженный момент даже ветер стих. Все шло по плану, пока существо резко не прекратило заниматься своими делами. Оно медленно повернуло голову в сторону священника. Желтые горящие глаза заглянули прямо в душу. Бледная нижняя губа затряслась от ужаса. Голос пропал, словно его никогда и не было. Священнику стоило огромных усилий, чтобы выдавить из себя лишь одно слово. - Б-б-баку-го… Тварь медленно поднялась на ноги. Каждое ее движение все больше сковывало тело половинчатого. Сейчас его можно было сравнить с каменной статуей. Рост у этой твари был явно выше двух метров. Теперь две черные тряпки немного расправились и отчетливо напоминали крылья огромной летучей мыши. Шото отшатнулся на шаг назад. Ноги уже практически не держали тело, чем подставляли своего хозяина. - Б-бакуго… Черный сгусток злобы и ненависти двинулся в сторону испуганного священника. Она посмотрела на него как волк, не евший неделю, на кусок сочного мяса. Сейчас в голове парня повторялось только одно имя… Ему очень нужен был Бакуго. Ему нужен был этот алоглазый блондин. Страх затмил разум, а Кацуки – единственный, кто может ему помочь. Тот, кто был рядом все это недолгое время, тот, кто удерживал его здесь, тот, кто так сильно нуждался в нем. Бледные дрожащие руки медленно потянулись к пересохшим губам. Нежная кожа пальцев резалась о грубую сухую кожу губ парня. В глазах отражался лишь этот дьявол. Священник понимал, что этот отвратительный облик может быть последним, что он вообще увидит. Этот сгнивший из-за нечисти сад и крики воронов, летающих вокруг старого местами разрушенного строения. Тодороки обреченно выдохнул и опустил веки в ожидании своей скорой смерти. У парня вся жизнь пронеслась перед глазами. Он поймал себя на мысли, что сейчас перед своей смертью очень хотелось увидеть его… Хотелось посмотреть в эти алые глаза, увидеть тот самый искренний взгляд. Веки опустились сами собой, и парень был готов принять то, что с ним случится. Мощный порыв ветра закружил цветные пряди волос в бешенном танце. Сухие ладони сползли с лица, а уголки рта медленно поползли вверх, растянувшись в легкой улыбке. Объяснений и предположений не нужно было, Шото знал, кто сейчас пришел ему на выручку. Перед глазами предстал уже до боли знакомый силуэт своего мучителя и… любимого? - Кацуки… Белокурая голова медленно повернулась в сторону половинчатого, но при этом смотрела лишь на черный силуэт. Соломенные волосы слегка шевелились от вновь появившегося ветра. Твердый голос звучал отчетливо хоть и тихо. Тодороки был безумно счастлив услышать его снова. Дрожь с тела как рукой сняло. Священник почувствовал себя в безопасности и уже забыл про недуг демона. - Стоило отпустить тебя на пару минут на улицу… Как же ты меня достал, священник. На глазах Шото непроизвольно появились жгучие капли, раздражающие глаза. Он понимал, что это внутренняя истерика бьет по нервам и заставляет делать достаточно необычные вещи. Парень утер ненужные слезы и стремительно убрал довольную ухмылку с лица. Пусть Бакуго сейчас и не был в хорошем настроении, но священник четко ощущал его еле уловимую улыбку. Это заставило сердце биться чаще. Каким бы сейчас не был приятным момент воссоединения, нельзя забывать о черном сгустке тьмы. Тварь вытянула свою неестественно длинную худую шею и, запрокинул голову, взвыло. Звук был похож на протяжный волчий вой в те моменты, когда животное зовет себе подобных, так как чувствует опасность. Половинчатый уже было хотел дернуть его за плечо, но только бледные худые пальцы потянулись к грубой коже, как сразу стало понятно, что демон и сам все понял. Его мышцы были напряжены, а в глазах виднелся лишь узкий кошачий зрачок. Блондин заметно принюхался, пытаясь оценить обстановку. Шото начал нервно оглядываться вокруг и пытаться найти похожих существ. Его осадил громкий рассерженный голос, заставляя все тело вздрогнуть, а сердце екнуть. - В замок! Бегом! Бакуго не смотрел на него. Было понятно, что он точно также пытается разглядеть этих тварей. Очень разумно было бы просто напросто убежать в каменное строение и ждать, пока алоглазый разберется со всем сам, но в последнее время Тодороки не особо отличался благоразумием. Он сделал стремительный шаг вперед, прямо навстречу Кацуки, который все-таки повернулся в сторону своей игрушки. Такой поворот событий его не устраивал, хотя половинчатому сейчас было плевать. Он просто боялся оставить своего мучителя одного в такой ситуации. - Оглох?! Я сказал, немедленно спрятаться в этом гребанном замке! - Я никуда не пойду без тебя! Их сейчас придет много! - Ты случаем не участвовал в шоу «Очевидное, но факт»? Я это и сам знаю! Потому вали внутрь! - Но ты… - Сейчас от тебя никакого толка нет, придурок. Будешь только мешать. Вот теперь меня осенило. Я просто рванул с места. Не видел ничего и никого вокруг. Мне нужно было в ту самую знакомую комнату. Ящик. Ящик с моим инвентарем. Я понимал, что это может не сработать, но… Бакуго плохо себя чувствует и сейчас ему нужна моя помощь. Пусть он это и не признает. Плевать на то, что со мной может случиться. Стой… О чем это я? Демон… Не стоит забывать того, что он – самый настоящий демон. Исчадье ада… Нет. Я могу обмануть кого угодно, но не самого себя… Кацуки – не такой как все. Он может проявлять сострадание и сочувствие. Да, жестокости он, увы, не лишен, но эти мимолетные поступки… Я верю в то, что Бакуго может измениться. Это не просто жалкий сгусток злобы и ненависти ко всему живому. Хоть в это и сложно до конца поверить, кота в мешке не утаишь. Эти алые глаза… меня покорили и сбили с пути, по которому я шел столько лет. Пусть церковь и Бог отвергнут меня окончательно. Ради него я готов. Готов пожертвовать всем тем, что у меня только есть. Парень влетел в уже знакомую дверь. Комната навивала воспоминания, но времени на это погружение не было. Священник упал на колени и вытащил самый нижний отдел из старой деревянной тумбы. Буквально выдернул его из корпуса. Все, как и ожидалось, было там. То, что сейчас может помочь Бакуго. Недолго думая, священник схватил сверток своих вещей и кинулся прочь из комнаты. Он понимал, что время его уже и так поджимает. Кацуки был в опасности и плевать на то, что это демон. Тодороки спешил. Пусть даже он и сам не до конца верил в то, что сможет помочь ему. Скорее, предполагал. Парень стремительно преодолевал все двери и ступеньки каменной крепости. Казалось, сейчас ничто не могло встать между ним и блондином. Ничто кроме черного силуэта, ползущего вдоль стены. Горящие желтые глаза заглядывали прямо в душу. Эта тварь уже в доме. Шото стоял как вкопанный и смотрел на чудовище. Оно совсем не шевелилось, словно пыталось прицелиться и напасть. Священник стремительно схватил Библию и принялся читать уже знакомую молитву. Вот теперь тварь грохнулась со стены и противно завизжала. От такого противного писка половинчатый упал на пол и закрыл уши, мокрыми от страха, ладонями. Где-то в голове гудело так, что казалось будто вот-вот треснет череп. Глаза затуманила темная пелена. Парню пришлось крепко зажмуриться и свернуться в клубок. Боль начала отступать, и парень все же смог приоткрыть глаза. Размытое темное пятно поднялось на тонкие конечности и направилось в сторону Шото. Парень знал эти молитвы наизусть. Повторял их под копирку. Тварь снова скрутилась в неестественной позе. Судя по хрусту, у демона что-то сломалось в спине, но от боли не завыл. Тодороки продолжал шептать молитвы. Он попытался встать. Дрожащие руки еле держали обмякшее тело. Парень поднял цветную голову и взглянул на корчившуюся тварь. Сквозь туманное сознание священник все же смог встать на ватные ноги. Он бросился к выходу. Яркий свет ударил в глаза, обжигая их и причиняя еще большую боль. Книгой он закрыл свое побледневшее лицо от тусклых солнечных лучей. Громкий рычащий звук заставил парня отпрыгнуть в сторону и широко раскрыть глаза. Перед его глазами была совсем неожиданная картина. Несколько злобных черных пятен и посередине – Бакуго. Его руки были черные по локоть, глаза горели алыми огнями, ногти длиннее чем обычно, клыки выглядывают из под верхней губы. Но пот стекающий со лба, явно говорил о том, что демон уже порядком устал. Шото, недолго думая, схватил крест и кинулся прямо в самое пекло. Блондин сразу же уловил этот порыв и недовольно взглянул краем глаза на священника. Тодороки игнорировал его взгляд, с его губ срывались уже до боли знакомые слова из книги. Только стоило проговорить первую строчку, как все черные сгусти тьмы свалились на землю. Блондин вместе со всеми поцеловался с полом. Половинчатый в этот момент оцепенел и понял, что натворил. Все корчились от боли. Священник уже не понимал, что ему делать. Читать молитвы нельзя, потому что Кацуки плохо. Остается святая вода. Но нельзя попасть на алоглазого. Шото бросил на землю все, кроме небольшой фляги. Освещенная жидкость мигом оказалась на тонкой коже смуглых тварей. Неприятный шипящий звук резал ухо, заставляя сморщить лицо. Твари издали душераздирающий визг, напоминающий крики банши. Это их точно задержало. Священник ожидал получить сейчас некую благодарность, но вместо этого почувствовал резкую боль в затылке. Кацуки ударил его по шее. Половинчатый в недоумении взглянул на него. Блондин без лишних слов протянул правую руку парню. Кожу на ней словно кислотой выжгло. В этот момент Шото понял, что его выходки могут навредить не только тем демонам. Глаза округлились, а руки сами собой потянулись к ране в надежде помочь. Бакуго отдернул пострадавшую конечность, чтобы предотвратить этот порыв и резко повернул голову в сторону кричащих тварей. Парень сразу же поймал себя на мысли, что молитвы читать бесполезно. Этим дело никак не поправить, но ему очень хотелось помочь, ведь было понятно, что блондин с таким наплывом нечисти не справится. Он с какой-то надеждой взглянул на Бакуго. Тот прищурил глаза и приподнял руку вверх. Тодороки наблюдал за тем, как кожа стремительно окрашивалась в черную сажу. Его ногти вытянулись до неестественно внушительной длины. Это больше не рука человека. Скорее, больше похоже на конечности тех тварей. Священник сильно напрягся. Неужели, Кацуки все-таки выглядит именно так без этого облика… Тодороки вжался в холодную каменную стену и затаил дыхание. Он ждал, когда же сможет увидеть то, с чем имеет дело. Но этот момент все никак не наступал. Изменилась только рука. Всего лишь до плеча. Этого хватило, чтобы вызвать новую волну ужаса у священника. Он ждал, что сейчас тварь сделает что-то невероятное, но… Щелчок пальцами. Это был всего лишь щелчок пальцами. Который понес за собой разрушение. Огромное черное пятно очень быстро разрослось по земле. Оттуда вылезли худые, ободранные и бледные руки. Их было много, больше пятнадцати. Они хватали чудищ за конечности, горло, голову и другие части тела, утягивая куда-то вниз. На самое дно. В сам ад. Шото с ужасом в глазах наблюдал за этой картиной. В голове просто не укладывалась мысль о том, сколько же силы в этом существе. Какое разрушение он может нести за собой с таким количеством силы. Страх? Нет. Это внушало лютый ужас. Наконец, чудовища исчезли с поля зрения священника. Их утянуло вниз. Казалось бы, опасность миновала и можно успокоиться, но священник не ощущал сейчас спокойствия. Один монстр все еще был здесь. И он стоял совсем близко. Шото почувствовал, как коленки начало потряхивать, а руки холоднеть. Алые глаза с кошачьими зрачками пронзали душу насквозь. Он не чувствовал себя сейчас в безопасности. Бакуго сделал шаг вперед. След от его ноги был похож на черную вязкую смесь, что-то вроде смолы. Гетерохром с надеждой взглянул на демона. Ему очень хотелось верить в то, что он не тронет его, но было сделано слишком много плохого и хорошо запоминающегося. Парень зажмурился и морально приготовился к взбучке, но звук приближающихся шагов тут же прекратился. На нос капнуло что-то. Капля стремительно стекла с носовой перегородки. За не последовала еще одна, еще и еще… Начался дождь. Холодный дождь. Священник не открывал глаза. Ему было страшно. Страшно увидеть то, что сейчас стоит перед ним. Бакуго? Будет ли это тот самый Бакуго, который еще пару часов назад обнимал его, целовал и так тепло прижимался. Ожидание наводило только больше паники. Его сопровождал шум холодного дождя, который тяжелыми каплями бился о каменные плиты. Демон все еще ничего не делал. Или же Шото просто не видел того, что он делает. Но мысли были далеко не радужные и солнечные. Глупо было предполагать, что нечисть в таком состоянии сделает что-то хорошее. Ничего не происходило. Никто никого не бил, не убивал, не пытал. Как-то странно. - Что это было? Слипшееся веко еле приподнялось. Сквозь размытую картинку парень разглядел человеческий силуэт. Он не был похож на тех тварей. Камень в горле слегка отпустил, и дышать стало значительно легче. Тодороки даже не заметил того, как успел сползти по мокрой стене на пол. Вся одежда промокла насквозь, она прилипала к телу, заставляя мурашки бегать по всему телу. Демон смотрел прямо в глаза. Буквально прожигал насквозь душу. Было уже непонятно откуда дрожь в теле: толи нечисть так пугала парня, толи на улице слишком холодно. Блондин продолжал пилить взглядом исстрадавшегося священника. Такой моральной нагрузки он просто не вывозил. У всего был предел и уравновешенность Шото тому не исключение. Страх постепенно затмил разум. Все те теплые моменты, что были буквально пару минут назад, как будто исчезли. Их словно и вовсе не было, хотя, казалось, что ничто не сможет заставить забыть их. Жизнь полна разочарований. Гетерохром уже был готов к тому, что сейчас Бакуго не сможет контролировать себя и свой гнев. Черная чужая рука медленно приближалась к лицу со шрамом. Парню казалось, что он уже ощущает ее давно обожженной кожей. Еще секунда и длинные демонические ноги оцарапают бледное лицо. Напряжение росло с каждой секундой, сердечный ритм сходил на «нет». - Ты как-то давно сказал, что не станешь смотреть на меня так, как другие. - Ч-что? - Сейчас, у тебя именно такой взгляд. Ты смотришь на меня, как все они. Почему, Шото? - Когда я говорил такое? - Неужели, я такой страшный? - К-кацуки, я… - Шото, ты боишься меня? - Я… - Боишься?! Отвечай мне! Вот теперь священнику стало действительно страшно. Это был не голос Бакуго. Он отражался эхом от каменных стен. Стал более высоким и грубым. Такое ощущение, что с Кацуки сейчас разговаривало что-то незнакомое и озлобленное. Прямо из ада… Мурашки пробежались по холодной от пота и дождя спине. У половинчатого на глазах сейчас бы вот-вот выступили слезы, но плакать больше не было сил. Каждый день у него находились причины для слез, но сейчас это могло разозлить демона еще больше. Парень просто притих, чтобы не вызвать случайно новую войну злобы. Понятно, что ее все равно не избежать, но можно хотя бы уменьшить масштаб. Лицо блондина перекосило от гнева: клыки стали особенно видны, глаза были больше похожи на звериные, вены набухли так, что их можно было рассмотреть, даже не вглядываясь. Цвет кожи сменился на более серый трупный, придавая тем самым нечисти более угрожающий вид. Хотя, казалось, куда уж больше. Сильная рука схватила воротник футболки, смяла его в комок и натянула, заставив Тодороки поддаться вперед. - Молчишь, да! Боишься меня! Почему?! Что я сделал не так?! Я лишь защищал тебя! - Б-бакуго, успокойся, прошу… - Я защищал тебя! - Я знаю, но… твой вид… - Что?! Что с ним не так?! - Кацуки, я – священник и обычный человек, посмотри на то, как я выгляжу. А теперь взгляни на себя… Ты – чудовище и я не стану скрывать это. Ты насиловал меня, бил, унижал, запугивал, а теперь еще и этот образ. Почему я должен оставаться камнем? Страх – не грех. Именно благодаря ему я понимаю, что еще жив. И до этого почти перестал бояться тебя. А сейчас мне очень хочется увидеть тебя прежнего. - Прежнего? Шото, а ты не хочешь увидеть меня настоящего? Не в этом облике. - Я… - Боишься. Как и все они… Бакуго буквально на глазах потускнел. Столько разочарования в алых глазах священник еще не видел. Дождь сейчас был весьма кстати. Создавал такую печальную и обреченную атмосферу. Демон больше не внушал страх в сердце Тодороки. Скорее, теперь вызывал сочувствие. Ему очень захотелось потрепать эти мокрые блондинистые пряди жестких волос. Рука уже было хотела потянуться к нему, но нечисть отстранилась. Это привело парня в замешательство. Гетерохром вскинул белую бровь вверх и отстранился от мокрого холодного камня. Тяжелые капли били прямо в лицо, не щадя глаза, нос и губы, которые приобрели синий оттенок от холода. Половинчатый всмотрелся в алые глаза, прикрытые черными густыми ресницами. Парень понимал, что ему совсем не холодно, но почему-то все равно очень хотел согреть бледное тело в своих объятиях. И пускай священник был таким же холодным и безжизненным. Бакуго никак не реагировал на порыв человека. Казалось, что ему было совсем не до этого. Наверное, так и было. Шото продолжал смотреть на промокшее насквозь тело. Чужие посиневшие губы еле заметно проговаривали что-то. Священник не мог разобрать что. - Б-бакуго, что ты… - Не пущу… - Кого? Куда? - Не пущу. Не пущу. Не пущу. Не пущу тебя. Никуда не пущу. - Но я никуда не собирался. - Ты хотел уйти. Еще не так давно хотел сбежать отсюда. - Знаю, но сейчас… Я знаю, что ты можешь измениться. - Да? А внешность свою мне тоже изменить? Чтобы жить среди людей. Я ведь не могу разгуливать по городу в моем истинном облике. Горожане просто не примут. Посмотри правде в глаза, священник. Что бы я не сделал, выход один – нужно подстраиваться под людей. Под ваши желания и привычки, чтобы не создавать неудобства. Все будет так, как хотите вы. - Люди так устроены, не спорю. Но если ты хочешь жить среди них, нужно следовать их правилам. По-другому никак. - Ты не понял? Не хочу жить с ними. С самого начала, мне нужен был ты. Глаза священника заметно округлились от такого смелого заявления. Он прекрасно понимал, что демон в какой-то степени привязался к нему. Но теперь, в голове промелькнула доля сомнения в случайности происходящего. Половинчатый ни разу не задумывался о том, почему блондин так просто взял его к себе. И почему вообще именно его поселил у себя. Деку сказал, что сюда уже ходили местные священники. Перед тем, как приехать сюда, Шото додумался просмотреть список служащих церкви этой деревни. Среди них были и молодые парни. Один из них даже моложе самого Тодороки. Но эта нечисть предпочла именно его. Совпадение? Может, пару дней назад гетерохром так бы и подумал, но сейчас мысли зашли уже слишком далеко. Что-то не сходилось, вот только пока еще четко не понятно, что именно. Священнику предстояло это узнать, ну а пока… Не мешало бы зайти в сухой замок и до конца успокоить Бакуго, который все еще нервничал. Синие, дрожащие от холода, руки потянулись к чужому лицу. В этот раз, блондин не отшатнулся. Он, скорее, даже помог половинчатому коснуться себя. Парень увидел, как демон слегка наклонил голову вперед. По влажному лицу стремительно стекали капли ледяного дождя. Одна догоняла другую, а потом они сливались в одно целое. Тодороки провел по чужой скуле большим пальцем, собирая им воду. Кацуки молчал и наблюдал за каждым действием половинчатого. Любое движение его руки контролировалось демоном. То ли существо ждало чего-то, то ли пыталось контролировать ситуацию. Гетерохром уже очень хотел пройти в замок, чтобы обсохнуть и все обсудить. Не хватало только согласия блондина. Священник одарил его жалобным замученным взглядом, надеясь достучаться до каких-то остатков души. Алые глаза недовольно закатились, демонстрируя тем самым моральную истощенность их владельцы. Чужая фигура развернулась на 90 градусов и направилась к входу в каменное здание. Шото смотрел ему в след буквально еще пару мгновений, а потом последовал за нечистью. Тот шел достаточно быстро, поэтому парень еле успевал оставаться на расстоянии нескольких сантиметров от «сопровождающего». Дождь до сих пор неумолимо заливал иссушенный сад, заросшие дорожки и самих парней. Их одежда уже напоминала мокрые половые тряпки. Холодная вода нагоняла тоску на священника. Он и без этого погряз в мире грез. Были факты, которые никак не сходились в одну целую картинку. Хотя бы слова самого Бакуго. Демон сказал, что Тодороки пообещал никогда не смотреть на него так, как смотрят другие. Нет, у них, конечно, был душевный разговор, но именно этих слов парень совсем не помнил. Половинчатый всегда отличался особо хорошей памятью и сейчас не видел причин не доверять ей. Он запомнил каждый нюанс их важной беседы, поэтому вариант того, что какая-то деталь вылетела из головы – отсеивался сразу. Шото даже показалось, что блондин мог случайно проговориться, но тогда это могло значить только то, что у него есть какие-то тайны. Какие? Подумать об этом, не было времени, так как Кацуки уже открыл дверь замка и пропускал вперед священника. Тот не стал отвергать такую любезность и проскользнул в дверной проем. Стоило сделать пару шагов вперед, как массивная дверь громко захлопнулась, ограждая парня от природного бедствия. До ушей все еще доходили звуки падающих на камни капель, но они были совсем глухие и не мешали. Тодороки съежился и обхватил себя руками, чтобы оставить остатки тепла у себя на теле. Бледная влажная кожа покрылась мурашками. Нижняя синяя губа дергалась в конвульсии, а зубы стучали так, что это было слышно на весь коридор. Хотелось сейчас заварить себе горячий чай, укутаться в теплое одеяло, сесть у камина и уснуть в мирной обстановке, забыв про все проблемы внешнего мира. На каменном лице растянулась еле заметная улыбка, но голос возле двери напомнил про то, где они сейчас находится и в каком положении. - Снимай одежду, она мокрая и холодная. Шото не шевелился. Он надеялся, что сможет решить все мирным путем. - Хорошо, но с-сначала зайду в другую более теплую комнату. - Снимай с себя все. Сейчас. - Б-бакуго, я замерзну еще б-больше. Ты ведь не хочешь, чтобы я… - Быстро! Этот крик заставил парня вздрогнуть и сжаться. Он уже понял, что договориться не получится, как не старайся. Остается только следовать указаниям блондина, чтобы не разозлить его еще больше. Священник еле смог нормально сглотнуть и расцепить руки. Сейчас ему стало еще холоднее. Ноги сами собой подкашивались, но равновесие все-таки удержать удалось. Дрожащие передние конечности медленно взялись за край футболки и слегка приподняли его. По голому торсу пробежала новая волна мурашек. Тодороки тут же остановился. Он не любил холод, особенно в помещениях. Здесь же сейчас, ну просто дубак. Отопление же не предусмотрено в старом замке, что неудивительно. Парень уже был готов повернуться к демону и отказаться следовать его приказу, но в следующую секунду окоченевшее тело резко дернули, насильно развернув в свою сторону, и схватили за тонкую, мокрую, черную ткань. Шото услышал, как она затрещала по швам, а затем полетела в неизвестном направлении, оставляя тело мерзнуть еще больше. Он уже было хотел снова обнять себя руками, чтобы сохранить тепло, но еще одно резкое движение и половинчатый уже красуется на холодном каменном полу. Парень упал прямо на плече, почувствовав, как невинный сустав хрустнул. Челюсти сомкнулись так, что в висках все свело до головной боли. Откуда такая агрессия? Только священник хотел повернуться с этим вопросом, как почувствовал, что с него нагло стягивают мокрые штаны. Сопротивляться не стоило, и Тодороки это понимал, поэтому принял позу обездвиженного трупа. Демон справился с непослушной тканью достаточно быстро. У черной джинсы не было шансов против этого парня, его даже не остановило то, что на ногах в этот момент красовались кеды, которые также улетели в неизвестном направлении. На хрупком теле все еще оставалось белье, но Шото не надеялся на то, что оно спасет его. Блондин избавился и от него. Точно также, как от футболки. Абсолютно голый священник сидел на каменном холодном полу, сгруппировавшись в позу эмбриона и дрожа. Как ни странно, но даже при таком положении дел, он продолжал надеяться на то, что Кацуки сейчас успокоится и просто даст ему сухую одежду. Алоглазый же в свою очередь схватил половинчатого за волосы на затылке и отдернул голову назад, чтобы тот смотрел ему прямо в глаза. Снова этот хищный голодный взгляд, вселяющий страх. - Кацуки, что ты… - Снова хочешь воспитывать меня? Не выйдет. Как же ты аппетитно смотришься такой бледный, дрожащий и влажный. Хочу тебя попробовать… - Кацуки, пожалуйст… Парень не успел договорить, как демон впился в него коброй страстным и болезненным поцелуем, удерживая голову. Чужой язык проник в горячий рот: массировал десна, небо рта. Когда Шото почувствовал, как ему прокусили губу, впился холодными пальцами в массивные плечи демона. Вот еще один укус, только теперь в язык. Священник издал протяжный стон в рот своему мучителю. Казалось, что это уже никогда не кончится, но нечисть отстранилась от своей добычи и ехидно улыбнулась. Гетерохром испуганно заглянул в алые глаза, надеясь разглядеть там хоть каплю жалости к себе. Но там была лишь похоть и агрессия. Откуда они вообще взялись? Что его так разозлило? Или кто… - Эй, священник, помнишь, я говорил тебе про боль которую ты испытывал? Думаю, помнишь. Ты считал, что это была боль? Нет. Я ведь обещал тебе показать, что такое настоящая боль. Слово демона – закон. - Бакуго, пожалуйста! Не надо! - Ты будешь мечтать умереть, человечишка. - Что я такого тебе сделал?! Почему ты поступаешь так со мной?! - По-твоему, мне нужна для этого причина? Идиот, ты не забыл кто я такой? Это – просто моя природа. Таким родился, таким и сдохну. Если вообще, хоть когда-то сдохну. - Не надо! Я буду подчиняться! Буду слушать тебя! - Да, а знаешь почему? Ты просто напросто будешь бояться меня и последствий своего непослушания, двумордый. Ты – больше не ребенок, которого можно бояться как-то поломать. Сейчас мы проверим, что сломается раньше: тело или же разум. Эту ночь ты не забудешь никогда, я тебе обещаю. Блондин зарылся длинными пальцами в цветные пряди и со всей силы сжал их, причиняя тем самым сильную боль Шото. Парень скривился и схватил твердую кисть демона обеими руками в надежде ослабить хватку. Бакуго встал на ноги и потащил по холодному каменному полу свою жертву. Парень бился ногами в пол, пытался встать, кричал, звал на помощь, но демону было все равно. На глазах половинчатого выступили слезы боли и обиды. Он не понимал, за что Кацуки с ним так поступает. Он ведь ничего плохого не сделал или просто того, что могло довести нечисть до такого состояния. Что он сейчас будет делать с ним. Нет, то, что чья-то жопа очень сильно пострадает, конечно, понятно. Но а что касается «музыкального сопровождения» - загадка, которую не очень хотелось отгадывать. Парень и опомниться не успел, как почувствовал, что его тело тащат вверх по лестнице. Он в панике пытался цепляться ногами за каждую ступеньку, но тяга была слишком сильной. Похоже, Бакуго совсем не ощущал веса половинчатого, что не шло ему на пользу. Вообще никак. Тодороки тащили в спальню, тут сомнений не было. Радовало то, что эти сексуальные издевательства будут хотя бы не на столе, в ванной или другом непристойном месте. Вот перед глазами стены того самого до боли знакомого коридора второго этажа. Нет приятных воспоминаний, связанных с ним. Все это время в замке не утихали мужские крики. Стены уже давно запомнили их. Шум выбитой двери. Демон затаскивает свою жертву в ту самую спальню. Со лба священника уже литра 2 пота стекло. Он ждал продолжения, понимал, что сейчас любые слова или действия будут бесполезны. Лучшее, что можно было сделать в данный момент – не разозлить нечисть еще больше. Это было сделать труднее всего, так как Кацуки эмоционально не стабилен и Шото так и не смог понять, что у него там вообще в голове. А неизвестность, как правило, - самая большая проблема и опасность. Тодороки был уже готов к тому, что его сейчас ударят или еще что-то в этом роде, но нет же. Блондин поднял половинчатого на колени и швырнул, словно тряпичную куклу, на уже знакомую постель. Гетерохром распахнул глаза и лицезрел перед собой две пары наручников. Сердце сжалось так, что почти остановилось. Не успел парень перевернуться на спину, как уже знакомая рука грубо помогла сделать это. Не долго думая, демон схватил правое запястье священника и зафиксировал его на одном выступе на кровати. С другим запястьем было проделано тоже самое, только к другому концу кровати. Шото нервно сглотнул и сжал ноги так, чтобы прикрыть свое бесстыдство. Демон принялся медленно расстегивать свою ширинку. Он делал это не спеша специально, пугал свою жертву. У него получалось. Парню было ужасно страшно, он наблюдал за каждым движением Бакуго, боясь пропустить что-то. Блондин игривым движением спустил с бедер штаны. Предмет одежды оказался где-то на уровне колен. Нечисть стряхнула его дрожащим движением ноги. На укутанном тьмой лице показалась та самая самодовольная улыбочка. Вот оно – лицо хищника, давно оно уже себя не показывало. Не то, чтобы парень успел сильно соскучиться. Священник опустил веки, чтобы не видеть того, что произойдет дальше, но почувствовав, как матрас продавился под чем-то тяжелым, незамедлительно распахнул глаза. Демон сидел напротив и смотрел на гетерохрома. В его левой руке уже красовалась красная свеча. Она была не очень большая, сантиметров 10 в высоту. Сердце сжалось с еще большей силой. Шото не знал, чего ожидать от этой твари, поэтому уже мысленно представил то, как данный предмет отправляется в его зад. Ну, так себе ощущение. На правом пальце левой руки демона показался тонкий язычок пламени. Он выглядел таким одиноким и беззащитным перед обстоятельствами, прямо как сам Тодороки. - Знаешь, Шото, ты – интересная личность. Таких самоотверженных людей я еще не встречал. Мне до глубины души льстит то, что я тебе не безразличен и ты упорно пытаешься изменить меня в лучшую сторону, но… Тот факт, что я демон никуда не денется, понимаешь? Среди людей мне нет места, - в этот момент палец приблизился к маленькой петельке свечи и зажег ее, - а если там нет места для такой твари, как я, то нет места и для того, кто всем сердцем хочет спасти эту тварь. Ты никогда больше не выйдешь отсюда, и твоя жизнь превратится в сплошной кошмар. Свеча все еще горела, а Бакуго наблюдал за ней. Только сейчас Шото отметил то, что вся комната освещена только огнем свечей, поэтому свет был тусклый. Вот теперь нечисть поднесла свеч к груди священника, она приятно обдавала теплом, но и пугала при этом. Парень уже мысленно понял, что сейчас будет, но приготовиться к этому не мог. Он жалобно взглянул в алые глаза, но там не было сочувствия. Никакого. Чужая рука легким движением перевернула свечу, и тонкая струя воска полилась на бледную кожу. От боли спина выгнулась дугой, а рука дернулись так, что звон цепей наручников отразился от стен комнаты. Болезненный ожог раздражал кожу груди, причиняя жуткую боль. Но парень стиснул зубы и старался не проронить ни звука. Демон снова растянулся в своей фирменной улыбке. - Да, покричи. Покричи для меня, Тодороки Шото.