Изгнать из сердца.

Дыхание перехватило от боли. Живот и грудь священника тяжело вздымалась. Прерывистое дыхание наполняло комнату, вызывая конденсат на зеркалах. В уголках глаз появились маленькие капельки боли и обиды. Шото пытался не смотреть в алые глаза, чтобы избежать дальнейшей озлобленности с его стороны. Парню уже и без этого было понятно, что демона не угомонить. Всякая надежда на исправление этого существа медленно угасала. Как можно было исправить столь ужасную тварь, которая не способна полюбить никого. Сейчас половинчатый думал о том, что ошибся на счет своих предыдущих умозаключений. Он совсем не дорог Бакуго. Нет, это создание любит его как сексуальную игрушку и средство для самоутверждения. Все. На этом функции Тодороки заканчивались. Это было действительно больно осознавать, но лучше поздно, чем никогда. Священник чувствовал на себе взгляд блондина. Он был похотливый, самодовольный. Отвратительный ком встал в горле у парня. Нет, его не тошнило, но ощущение не из самых приятных. Кацуки все еще лил раскаленный воск на беспомощное тело, обжигая бледную кожу. Гибкая спина священника выгибалась, вызывая хруст каждого позвонка. Зубы сжались так, что скрежет стоял на всю комнату. Очень хотелось кричать, звать на помощь, биться в истерике, но какой в этом смысл? Половинчатый прекрасно понимал, что помощь здесь ждать неоткуда. Он не видел смысла в слезах, криках или еще чего-то подобного, ведь в замке были только они вдвоем. Сейчас бы он не отказался от появления того красноволосого гада, имя которого Шото не помнил, или же просто вырубиться. Погрузиться бы в темноту и проснуться с ясным сознанием. Но… Какие же это несбыточные мечты. Половинчатый все же приподнял веки, чтобы взглянуть на бесстыдное лицо алоглазого. Четкий силуэт во тьме уже не вызывал никакого ужаса, скорее, разочарование. Его светящиеся глаза в очередной раз окинули голое тело Тодороки. Пересохшие губы жадно облизнул гибкий язык. Парень уже понял, к чему все шло, поэтому уже не собирался сопротивляться. Может, он бы просто изнасиловал его и ушел, и без побоев бы обошлись. Вот и все довольны. Кацуки легким движением руки выбросил средство для пыток куда-то вглубь комнаты. У Тодороки как от сердца отлегло. Пора переходить к десерту и баеньки. Он уже представлял себе этот сладкий момент одиночества с утра, но теперь блондин подозрительно скривил лицо. Гетерохром напрягся вновь и вжался в матрас, пропитанный похотью и его страданиями. Нечисть нависла над своей жертвой, жадно хватая ртом воздух. Кажется, эта тварь где-то подцепила бешенство: глаза бешенные красные, скалится, оголяет белоснежные клыки, на руках появляются уже знакомые длинные черные ногти. Вот теперь Шото снова захотелось закрыть глаза, дабы не видеть это существо и того, что оно с ним будет сейчас делать. Вот только делать это было бесполезно. Все равно парень все будет чувствовать, слышать. - Священник, знаешь, чего я сейчас хочу? Вопрос был более чем банальный. Существо просто играло с чувствами, и без того напуганного до чертиков, Тодороки. Хотелось проигнорировать этот вопрос, но молчание – залог качественного удара в печень, почки, солнечное сплетение и другие, ни в чем неповинные органы. Половинчатый набрал в легкие побольше воздуха, который снова стал тяжелый, и приготовился к последствиям своего ответа. - Трахнуть меня во все щели? На лице блондина растянулась игривая омерзительная улыбка, которая не предвещала ничего хорошего для парня. - Нет. Слишком легко. Я хочу твоей крови. В следующую секунду Кацуки широко раскрыл рот, оголил острые клыки и впился в бледную нежную кожу шеи Шото. Адская боль пронзила всю левую сторону половинчатого до поясницы. Но с губ даже не смог сорваться душераздирающий крик. Боль сковала голосовые связки так, что парень смог только отрыть рот и пустить слезу. Блондин продолжал все глубже впиваться в шею своей добыче. Его руки расположились по обе стороны от плеч священника, загоняя тем самым того в ловушку. Зубы парня сжались так, что на нижнюю челюсть напала судорога, но на нее у Тодороки сейчас было 0 внимания. Сопротивление? Его не было. Священник был слишком обескуражен таким действием и ответом на вопрос. Это далеко не любящий «кусь». Демон словно хотел из него кусок выдрать. Шото не помнил, сколько это продолжалось, секунда тянулась, как часы, но челюсти отпустили пострадавшую шею, по телу пробежалась волна облегчения. Парень выдохнул и посмотрел на окровавленную пасть Бакуго. Тот выглядел максимально довольным тем, что натворил. Тяжелая одышка гетерохрома разносилась эхом по всей комнате. После такого, хотелось плюнуть в лицо сущности и расхохотаться как псих, но… Какую реакцию это вызовет, известно заранее, поэтому рисковать не стоит. Тодороки задумался о том, есть ли смысл сбегать отсюда. Даже если я смогу покинуть это место, что потом? Как после всего того, что прошел здесь, жить среди людей и радоваться. С церковью покончено, чтобы история больше не повторилась. Панические атаки и занятия с психологом мне уже явно заранее обеспечены. После всего этого просто невозможно остаться тем, кем я был. Хорошо это или плохо, не знаю. Я пытался исцелить эту тварь. Терпел, сочувствовал, старался – все для него делал, а результата 0. Неужели, я обязан потерять себя для того, чтобы спасти Кацуки. Ради чего? Чтобы он меня до конца моих дней вот так вот избивал и насиловал. Нет. Я не хочу. Я уже устал. Терпение кончилось. Шото зажмурился и отвернулся, чтобы не видеть блеска алых глаз. Он не хотел видеть демона. Слишком разочаровался в нем. Также как однажды в людях. Было ли страшно? Да. Ужас, который вселял Бакуго, никуда не делся. Просто сейчас священник пытался всеми силами игнорировать данное чувство, чтобы не доставлять нечисти таких желанных наслаждений. Да, совсем каменное лицо сделать не получилось, но слез, соплей и криков тоже не было. Парень пытался держаться пассивом в данной ситуации. Блондин недовольно скривился и схватил свою жертву за волосы. Длинные холодные пальцы зарылись в цветные пряди и до треска в голове сдавили их, вызывая у гетерохрома болезненный хрип. Помогло ли это вывести на эмоции священника? Нет. Тот пытался остаться камнем, лишая демона всякого удовольствия от процесса. - Какого хрена ты делаешь, ублюдок? - А что не так? - Хватит демонстрировать свое безразличие! Я же знаю, что у тебя сейчас огромный клубок эмоций внутри! - Правда? А я как-то не заметил. - Не заставляй меня прибегать к самому худшему! Если я захочу твои эмоции – я их получу, священник. - Правда? Будешь ломать мне ноги, позвоночник, челюсть или пальцы на руках? Как же ты жалок и отвратителен. Никогда бы не подумал, что демон такого уровня окажется таким жалким и беспомощным перед обычным человеком. - Так вот как ты заговорил, человечишка. Думаешь, так просто быть демоном? Не чувствовать ничего кроме злобы и ненависти ко всему живому. Нет, ты не знаешь, что я чувствую, но… На лице демона появилась какая-то психически неуравновешенная улыбка. Такой парень еще у нечисти не видел. Сейчас Шото стало по-настоящему страшно, прямо как в первый день пребывания здесь. Алые глаза заблестели игривым огоньком, вселяя ужас прямо в душу парня. Вот теперь точно должно было случиться что-то нехорошее. Очень нехорошее. Тодороки и сам не заметил, как затрясся. Кацуки поднялся на коленях, продавливая под собой матрас, и вытянул левую руку перед собой. Правая рука медленно потянулась к холодной коже. Черные нечеловеческие когти впились в другую руку, разрывая мягкие ткани. Темно-красная жидкость буквально полилась на обожженную кожу священника. Ногти последовали дальше по руке, обрываясь на локте. Кровь полилась ключом. Сейчас половинчатый был в панике и просто наблюдал за каждым движением Бакуго. Он еще ни разу не видел, как демон калечил сам себя. Ему не было больно, это видно сразу. Скорее, это существо испытывало некий экстаз от реакции священника и своей сумасшедшей идеи. Пока парень еще не понимал, что в голове у блондина, но точно ничего хорошо, хоть к гадалке не ходи. - Открой рот, Шото. - З-зачем? - Ты почувствуешь то же самое, что и я. Стань таким как я. Давай же, открой свой поганый рот. - Нет! Нет! Ни за что! Ты не сможешь! Не сможешь без моего добровольного согласия! Насильно не превратишь! - Знаю, поэтому и прошу открыть рот добровольно. Не упрямься. - Ни за что! Отпусти меня! Я не хочу! Не хочу быть таким как ты! Никогда! - Вот как… Ублюдок! Бакуго схватил нижнюю челюсть Тодороки и силой раздвинул ее. Половинчатый смотрел на потемневшее лицо демона. Вот теперь он точно пришел в бешенство. Левая поцарапанная рука нависла над открытым ртом священника. Сопротивляться не получалось, так как руки прикованы к кровати, а ноги находятся под тяжелым телом Кацуки. В следующую секунду прямиком в глотку потекла теплая, густая жидкость. Нечисть силой вливала свою кровь в рот парню. Тот захлебывался, дергался и ронял слезы на подушку. Блондин зажмурился и попытался проглотить то, что непрерывно поступало в горло, обжигая его. Но продолжалось это все не так долго. В следующую секунду в рот половинчатому сунули запястье. Веки Шото распахнулись в миг. Его зубы автоматически впились в чужую кожу. - Давай, соси, мразь. Пей мою кровь, пока не превратишься в такую же тварь как и я. Парень отрицательно качал головой и перекрыл себе подачу воздуха, чтобы даже случайно не проглотить ни капли. Он понимал, что то, что демон влил ему насильно – никак не отразиться на священнике, а вот если он начнет пить эту кровь, то пиши «пропало». Кацуки настырно продолжал совать свою руку как можно глубже в рот половинчатому. Блондин смотрел прямо ему в глаза и стоял на своем. Никакого сочувствия. Гетерохром не поддавался на эти провокации и мысленно проклинал Бакуго. В конце концов алоглазый психанул, выдернул свою руку и со всей дури раздвинул ноги своей жертвы. Парень почувствовал как в бедрах что-то щелкнуло, но боли не последовало. Демон приспустил свое белье. Тодороки приподнял голову и уставился на большой горячий член своего мучителя. Да, сейчас эта тварь снова будет насиловать его, но это далеко не самое страшное, что сейчас могло случиться. Подготовки, конечно, не будет, это понятно сразу. Но только нечисти стоило заметить, что священник расслабился, как в голову пришла новая безумная идея. Он резко спустился вниз по кровати и оказался прямо напротив полового органа Шото, который не был возбужден. - Эй, двумордый, ты думаешь, все будет как обычно? Нет. Хочу издеваться над тобой. После этой фразы чужой член скрылся во рту у Кацуки. Половинчатый выгнулся в спине и набрал полные легкие воздуха одним глубоким вздохом. Таких ощущений он еще не испытывал. Это было так приятно, что язык высунулся изо рта автоматически, а глаза закатились куда-то за веки. Легкими посасывающими движениями Бакуго натягивал кожу полового органа и отпускал ее, вызывая тем самым стоны со стороны своего партнера. Блондин водил по нему сверху вниз, массировал горячим языком покрасневшую головку и заглатывал его полностью. Чужой член очень быстро затвердел и стал горячим. Легкое приятное покалывание подступило очень быстро к Шото. Он начал дергать бедрами, осознавая, что сейчас изольется прямо в рот демону, что может вызвать агрессию. Собравшись с силами и, наконец, выдохнув, гетерохром все же смог издавать хоть какие-то звуки. Пусть они получались и не совсем внятные, но хоть немного напоминали слова. Все это время Кацуки не останавливался, а только интенсивнее двигал головой и сосал чужой член. - К-кацуки, стой… Я сейчас…кончу прямо… в… Организм не дал закончить фразу. Белая вязкая жидкость излилась прямо в рот блондину. Шото чувствовал, как его орган пульсировал и отдавал все алоглазому. Как только внутри ничего не осталось, Тодороки, тяжело дыша, откинул голову на подушку и уставился в потолок, понимая, что сейчас демон действительно доставил ему удовольствие. Кацуки поднялся на руках и посмотрел на парня. С кончика рта у него стекала тонкая струйка спермы священника. Он ее не глотал, просто держал во рту, что также не предвещало ничего хорошего. Блондин медленно переполз к лицу половинчатого. Гетерохром нервно сглотнул и слегка приоткрыл рот. Нечисть хитро улыбнулась и словно змея впилась в чужие губы. Своим языком демон заставил священника открыть рот, куда потом полилась теплая терпкая жидкость. Парень пытался вертеть головой, чтобы избежать этого, но хватка слишком сильная. Все оказалось внутри Шото, но глотать он ничего не собирался. Просто держал во рту «подарок» своего любовника. Алоглазый отпрянул от него и тут же зажал ладонью рот. - Глотай. Тодороки отрицательно помотал головой, на что в ответ ему зажали нос второй рукой. Перекрыли кислород, что весьма умно. Еще буквально пару секунд и священнику придется сделать то, чего он никак не хотел. Глотательный рефлекс и инстинкт самосохранения взял верх над обстоятельствами. Кацуки растянулся в победной улыбке и отпустил руку, как только понял, что рот освободился. Тяжелая одышка сорвалась с губ половинчатого. Он жадно хватал ртом воздух и часто моргал. В глазах все помутнело, а к горлу подступили рвотные массы, которые удалось не выпустить наружу. Шото откинул голову на подушку и продолжал тяжело дышать. Блондин жадно облизнул губы и опустился к бледной груди своей жертвы. Она дрожала и вздымалась, словно Тодороки замерз или плакал. Демон подхватил ноги гетерохрома под колени и забросил себе на плечи. За этим последовал неприятный укус в икроножную мышцу. В этот раз не до крови, остались лишь синие следы зубов. Чужой шершавый язык начал активно зализывать укушенное место, вызывая волну мурашек на ноге. Бакуго с удовольствием наблюдал за каждой эмоцией на лице со шрамом. Он извивался, стонал, тяжело дышал – все это так заводило нечисть. Не долго раздумывая, алоглазый уперся горячим каменным членом в сжатое колечко ануса. Точный толчок вперед не принес никаких результатов. Половой орган просто не входил в хрупкое тело. Нечисть отпрянула на пару сантиметров и довольно оскалилась. - Черт… Ты слишком сухой. Холодные пальцы Кацуки потянулись к плотно сжатому кольцу мышц. От резкой перемены температуры священник дернулся так, что звук цепей зазвенел у него в ушах. Он не смотрел на своего мучителя, но очень хорошо чувствовал его. Холодок был весьма приятен, так как тело половинчатого просто горело от страсти и желания. И пусть только недавно ему хотелось рвать. Большими пальцами демон слегка натянул нежную кожу ануса своего любовника. Губы нечисти сложились в какое-то подобие трубочки. Тонкая струйка слюны медленно опускалась прямо к заветному месту. Наконец, пенистая жидкость достигла своей цели и смочила крепко сжатые мышцы. Те же пальцы аккуратно массирующими движениями размазывали ее. Как только уровень влажности достиг нормы, Бакуго вернулся в прежнее положение. Горячий член снова уперся в колечко ануса. Жесткий уверенный толчок. В этот раз все зашло как по маслу. Блондин оказался полностью внутри своей жертвы. Тодороки выгнулся в спине и дернул руками так, что кровать где-то в спинке щелкнула. Алоглазый не стал ждать, пока парень привыкнет. За первым толчком последовал и второй, третий, четвертый и так далее. Движения были уверенные и собранные, Демон точно понимал, что бился головкой прямо в бугорок простаты, чем доставлял немереное количество удовольствия своему партнеру. Стоны разносились по всему замку. По началу, это были звуки, отражающие боль, так как демон все еще не научился готовить Шото к половому акту, но потом это неприятное ощущение заменила волна пьянящего нектара наслаждения. Где-то в глубине души Тодороки все равно хотелось оттолкнуть от себя эту тварь, не позволять ей прикасаться к себе или даже смотреть, но… Тело желало все больше и больше. Человеческая похоть не знает границ, и священник в этом убеждается уже не первый раз. Он все еще не верил в исцеление этого создания, но раз уж им предстояло сосуществовать вместе, нужно было найти подход, при котором всем будет хорошо. Ну, или хотя бы просто не так ужасно. Гетерохром свою роль знал, нужно было просто спать с Кацуки и делать то, что он велел. Ну, со стороны нечисти ожидать было нечего. Он жил так, как хотел. Оно и понятно. Сила толчков не уменьшалась, довольные хрипы блондина доносились до уха половинчатого. Кажется, алоглазый и вправду наслаждался от действий подобного характера. Все, что оставалось сделать Шото – откинуться на подушку и ждать окончания процесса, конечно, получая при этом удовольствие. Влажные тела терлись друг о друга, сливаясь воедино. Только в такие моменты священнику казалось, что Бакуго совсем как человек, но такие мысли разлетались в прах буквально через пару минут после процесса. Шея все еще ныла в укушенном месте, а из головы не выходило это разочарование в существе. Парень даже успел задумать о том, что на пару мгновений начал испытывать к нему что-то теплое вроде привязанности или любви, но… Все развеялось, словно прах. Теперь это лишь банальная ненависть и обреченность. Да, священнику очень хотелось верить, что он сможет что-то изменить в Кацуки, но факты стали говорить сами за себя. Все-таки, в мире есть вещи, которые не подлежат переменам. Это понимаешь только тогда, когда твои мечты вот так вот разбиваются на мелкие осколки. Пусть даже такие глупые и безнадежные, как исправление демона. Гетерохром больше не думал о побеге, спасении или чем-то еще. Даже мальчик с зелеными волосами и милыми веснушками давно забылся, хотя и сыграл немалую роль в этой недетской истории. Красноволосый демон как-то раз упомянул, что он разрабатывает с какой-то девчонкой план спасения священника. Конечно, успехом он не увенчается, но понаблюдать за этим было бы забавно. В этот раз, Шото уже не сможет его спасти. Демон больше не примет такие уступки с его стороны. Эти мысли выбили парня из реальности происходящего. Он пришел в себя только тогда, когда почувствовал, как теплая жидкость наполняет его изнутри. Хрип демона почти оглушал его. Кажется, кто-то тоже получил свой оргазм. Блондин почти тут же подкосился и упал прямо рядом с обессиленным телом Тодороки. Нечисть тяжело дышала и рукой стерла обильный пот со своего лба. Он не смотрел на свою жертву, расслабленно прикрыл глаза и наслаждался проведенным вечером. Левая окровавленная рука с рассечением потянулась в прикроватную тумбу. Дверца открылась со скрипом, подчеркивая тем самым возраст этого деревянного ящика. Оттуда Кацуки достал обычную сигарету, которая почти тут же отправилась в белоснежные клыки. На конце пальца появился небольшой язык пламени. Он еле коснулся табака и тут же зажег его. Неприятный дым забирался в нос и вызывал кашель у священника. Парень закрыл нос рукой, чтобы не вдыхать этот яд. Кстати говоря, наручники куда-то пропали также неожиданно, как и появились в самом начале. Алые глаза покосились на него, снова эта самодовольная улыбочка. Тварь сделала глубокую затяжку и выпустила дым куда-то вперед, краем глаза поглядывая на Шото. Тот недовольно морщился и злобно зыркал на блондина. Бакуго еще раз сделал глубокий вдох вредного дыма и повернул голову в сторону своей жертвы. Белый густой туман ударил прямо в лицо половинчатому, заставляя закашляться. Непринужденный, но довольный смех разнесся по всей комнате. Этот гад явно был доволен тем, что сделал. Придурок умилялся сам себе. Лицо со шрамом скривилось, выражая презрение к этому существую. Конечно, ему было все равно, но так Тодороки хоть как-то выражал свое недовольство и протест. Смок наполнял большую комнату, создавая атмосферу какой-то кальянной. Даже странно, что от такой маленькой сигареты столько последствий. Жаль, что она не может убить этого ублюдка. Алоглазый внимательно изучал каждый сантиметр бледного тела. Улыбка никак не сходила с лица, раздражая священника. Парень ждал от него еще какой-нибудь выходки, ведь эта сволочь никогда просто так не давила лыбу. Этот случай не исключение. Сейчас он предложит второй раунд, встать на колени и отсосать, станцевать стриптиз – что угодно, кроме чего-то приличного. Вполне себе в духе Бакуго. - Может, в душ? Вот сейчас парень был немного ошарашен. - Прости? - Ну, пойдем, душ примем. Все-таки вспотели как никак. Можешь, конечно, остаться здесь, но я так и так пойду, ополоснусь. - Я тоже пойду… - Тогда поднимай свой зад и вперед. Шото лениво перевалился на правый бок и уставился на открытую дверь. Вот теперь внутри все сжалось: конечности онемели, руки автоматически стали натягивать на побледневшее тело одеяло, глаза округлились до размеров пятирублевой монеты. Этот силуэт уже начал раздражать священника. Вечно он появляется там, где происходит что-то нехорошее. Алые волосы, как обычно, стояли торчком, а глаза светились, подчеркивая кошачий зрачок. Он уперся о дверной проем плечом, скрестил руки на груди, растянул эту противную улыбочку и вскинул одну бровь вверх. Кажется, он здесь стоит уже довольно давно и видел больше, чем нужно было. Гетерохром до груди натянул темную ткань и неодобрительно смотрел на незваного гостя. Тут же появился весьма интересный вопрос «А знал ли Бакуго о том, что он здесь стоит». Хотя, ответ напрашивался сам собой. - Я успел на самое интересное. Развлекаетесь? - Киришима, тебе так нравится наблюдать за тем, как я трахаю его? Знал, что ты извращенец, но не настолько же. - Да ладно тебе, Кацуки. Я же по делу пришел. Можно тебя на пару слов? - Можно. Эй, двумордый, иди в душ. Взрослым дядям поговорить надо. Шото не стал возражать. Парень молча встал, высунувшись из под одеяла. По телу тут же пробежал холодок. Он скрестил руки на груди, чтобы удержать хоть какие-то остатки тепла и последовал к дверному проему. Красноволосый упрямо стоял на том же месте и не отходил ни на сантиметр, чтобы дать место Тодороки. Священник бросил на него еще пару неодобрительных взглядов и в наглую попер к выходу. Два тела почти соприкоснулись друг с другом, оставались буквально миллиметры. Священник уже подумал, что все же сможет спокойно проследовать в столь желанную комнату, но тут чужая рука перегородила путь. Чужой и такой голодный знакомый взгляд уставился прямо на бледную грудь. На лбу у парня выступил пот. Кажется, сейчас все могло повториться, чего очень не хотелось. Холодные пальцы коснулись позвоночника и приятно массировали каждую косточку. Это должно было приносить удовольствие, но половинчатый был слишком напряжен. - Киришима, хочешь, я переломаю тебе все пальцы. - Да ладно тебе, Бакуго. Не будь таким жадным. - Убери от него свои руки. Сейчас. Он сделал так, как сказал ему Кацуки. Да, Шото должен был быть доволен таким раскладом или даже благодарен демону, но… Это отвратительное чувство мести переполняло половинчатого изнутри. Очень хотелось сделать так, чтобы ему стало тошно, позлить, привести в бешенство. Но все плавно перейдет к избиению самого Тодороки. Тут уж никакой эффектной местью и не пахнет, хотя… У священника загорелся огонек надежды в глазах. На лице растянулась такая знакомая, но чужая хитрая улыбочка. Этот оскал напряг блондина так, что он аж потушил о стену сигарету и нервно вдохнул. Двумордый схватился за воротник красноволосого гада и почти вплотную примкнул к нему, демонстрируя море страсти и похоти. Стало сразу понятно, что Киришиме это совсем не понравилось. Он был в таком шоке, что даже не двинулся с места. Его, широко раскрытые, глаза пристально наблюдали за каждым движением провокатора. Гетерохром никак не мог угомониться. Он решил идти до конца и совершить задуманное. Бледные полусухие губы впились в незнакомые и совершенно нежеланные. Влажный язык проник в чужой рот, нагло массируя десна, небо рта. Поцелуй был страстный, бешенный, такой сладкий и запретный. Банальное безумие овладело сознанием Тодороки. Он прекрасно понимал, что не выйдет сухим из воды после такого, но… Как же приятно чувствовать этот испепеляющий взгляд алых глаз в свой адрес и понимать, что твой план работает. Еще как работает. Эта тварь готова сожрать его живьем. Демон не отвечал на поцелуй взаимностью, парню показалось, что он просто напуган. И тут до Шото дошло. Киришима не может дать отпор, потому что навредит ему, а если ответит – не уйдет живым вообще. Эта ситуация так заводит половинчатого, что ему даже показалось, будто половой орган предательски встал. Это все продолжалось бы еще дольше, но болезненный удар по ребрам заставил оторваться от столь сладкой мести. Парень отлетел в коридор. Деревянные перила не выдержали скорости и веса тела священника. Они предательски сломались, отправив двумордого прямиком на первый этаж. Удар о пол выдался такой сильный, что парень почувствовал хруст позвоночника. Кажется, в нем снова что-то поломалось. Это было не в новинку, но все-таки жутко больно. Тодороки очень захотелось закричать, но голос пропал, лишая его такой возможности. Он не мог пошевелить ни одной частью своего искалеченного тела. Ужасное ощущение безысходности настигло жертву демона. Откуда-то сверху тоже доносились звуки поломанного дерева и простых ударов. Кажется, план удался, пусть и с последствиями. Гетерохром рассматривал высокий потолок и думал о том, что же будет дальше, ведь нечисть не убьет его. Появилась надежда на то, что эта тварь больше не захочет прикасаться к священнику, осознавая, что его лапал кто-то посторонний. Конечно, это всего лишь мечты, но какие желанные. Парень чувствовал, как его веки смыкались сами собой. Он уже понял, что сейчас отправится в мир грез даже против своей воли. Обидно? Безусловно, но борьба была заранее проиграна. Кажется, Тодороки все-таки ударился головой. Он понимал, что проснется не укрытым теплым одеялом в чистой постели. Его будут ждать жуткие пытки и мучения. Сам на это подписался, поэтому не боится. Осознание того, что он заставил демона выйти из себя – грело душу. Парень закрывает глаза и улыбается, готовясь встретиться с самой бабушкой смертью.