Der Wolf

      Проснувшись рано утром с чувством удовлетворения, Серёжа сонно потягивается и трёт глаза, окончательно пробуждаясь от столь приятного сна. Настроение у него хорошее, особенно благодаря событиям вчерашней ночи. Фридрих вернулся, но как же это произошло? Впрочем не важно, главное, что он сейчас с ним и теперь уж никуда точно не сбежит. Кстати о волке… Сергей кладёт руку на другой край кровати и не чувствует ничего. Его на один момент взяла дрожь и тревога. Пошарив по кровати рукой, проверив под одеялом, он не нашёл никого. У него перехватило дух, и он начал уже думать, что вчерашнее ему только приснилось, или он сошёл с ума, что ему начался чудиться Фридрих. Он встает с кровати и ищет животное по всей комнате, и замечает своего питомца под столом, играющимся с бокалом. Октябрьский вздохнул с облегчением и в ту же минуту стал успокаиваться. — Ох, это с нашей вчерашней выпивки с Коли осталось, совсем не успел его отнести обратно в столовую, — с этими словами Сергей аккуратно отбирает стакан у волка. Адлер с удивлением посмотрел на дрессировщика. С каких это пор он и американец теперь выпивают вместе? Ему не послышалось? Что он пропустил? Последний вопрос особенно его задел. Неужели за время его отсутствия что-то изменилось? Надо обязательно узнать! Он должен во всём разобраться, получая информацию из разговоров Сергея с другими участниками их команды. Значит ли это, что теперь Фридриху придётся ходить везде по пятам? Возможно, что да. Конечно, Серёжа просто подумает, что такое поведение волка обусловлено их расставанием. И будет прав. Вдруг юноша заметил, что в купе не осталось никого, кроме него самого. И некоторое время спустя Октябрьский вернулся, держа в руках большой медный таз, наполненный водой. Он осторожно поставил его на пол, а потом, порывшись у себя в комоде, нашёл кусок мыла и щётку. Фридрих с интересом наблюдал за действиями хозяина и подошёл к нему, когда тот его подозвал. Затем Сергей поместил его внутрь импровизированной ванны и облил водой, а потом начал аккуратно намыливать, стараясь не попасть в глаза. Адлеру нравилось купаться, после такого большого количества дней на улице, где он спал на грязной платформе товарного поезда, лежал на полу и даже в пыльном поваленном бревне. Он замурчал от удовольствия, чувствуя, как грязь скатывается с его кожи и шерсти. — Что, нравится тебе? — Сергей улыбнулся, заметив, что волк прикрыл глаза. Он продолжил намыливать его шерсть, в основном спину, бока и шею, стараясь пока не трогать лапы и хвост. Затем он осторожно переместился на живот, а затем только на конечности. В итоге вся вода в тазике оказалась настолько грязной, что Октябрьскому пришлось поменять её, чтобы как следует сполоснуть питомца и смыть всё мыло. Вскоре они закончили купание, и сейчас хищник был завёрнут в теплое полотенце, дабы обсохнуть, и наблюдал, как хозяин менял постельное бельё на кровати. Затем, в обед Сергей положил еду в миску и налил воды в другую, поставив на пол. Фридрих заинтересовано подошёл к миске и стал есть. Серёжа же ушёл к Франсуа, рассказывать свою невероятную новость. Никто пока в поезде не знал о возвращении волка. Тем временем Чарльз находился у Франсуа, они вдвоем сидели в купе француза и читали книги. Точнее, француз сидел на постели, а Смит устроился в его кресле напротив. В купе была полная тишина, прерываемая иногда звуками шагов за дверью и разговорами остальных участников их команды. Внезапно кто-то постучал в дверь. Бертран лениво подошёл к двери и, открыв её, увидел Октябрьского. — Bon matin (Доброе утро), Серёжа, — улыбнулся и поприветствовал его ветеринар. Он впустил его в купе и усадил на стул у стола. Сергей дружелюбно поздоровался с Чарльзом и начал рассказывать то, что с ним приключилось вчера. — Не может быть! — воскликнул Франсуа, узнав, что Фридрих смог вернуться. Чарльз был удивлён не меньше. — Так вот почему я пришёл… Франс, можешь сегодня осмотреть его, он долгое время был без присмотра, может, он подцепил чего-нибудь или поранился, кто ж знает? — произнёс Октябрьский. — Да, bien sûr (конечно), я обязательно осмотрю его, а пока не хочешь выпить чаю? — предложил хозяин купе, указав на фарфоровый чайник, стоящий на столе. Октябрьский согласился. Ему быстро налили горячий зеленый чай и угостили печеньем с шоколадом. Потом к нему присоединились Смит и Бертран, мужчины во время чаепития обсуждали новости, шутили и рассказывали разные истории. И тут за имением случая Сергей решил поинтересоваться у коллег об их отношениях, обо всех этих особенностях, как они встретились, как полюбили друг друга. Мужчины, услышав просьбу сильно смутились, особенно восприимчивый Франсуа. И Чарли вспомнил историю их отношений.

***

Франсуа Бертран и Чарльз Смит уже долгое время были знакомы, так давно, что никто из них уже не помнил, когда они познакомились и где. Но зато обоим было известно, что дружили они ещё с ранних школьных лет. Правда, их отношения тогда даже не имели какого-либо романтического подтекста, это была простая дружба двух мальчишек. Ладно, простой дружбой это назвать нельзя, хотя бы только потому что они не были стабильны. Иногда они враждовали из-за разных интересов, иногда мирились под впечатлением новых или просто для поддержки друг друга, но потом снова начинали свою «войну» интересов и мировоззрений. И так происходило всегда. Несмотря на это, парни считали друг друга вполне хорошими и приятными людьми. Ситуация изменилась только тогда, когда Чарльз развёлся со своей женой на своем тридцать третьем году жизни. Это стало для него сильным ударом и настоящим шоком. Он очень сильно любил ту женщину, но уже давно успел заметить, что их отношения потеряли прежний запал. Больше не было места романтике, страсти и любви. Были только обязанности и серый быт. Теперь их объединяли только общие дети и крыша над головой. Смит, имея больший достаток, предположил, что дети должны оставаться у него, но суд вынес свое решение и оставил маленьких Коли и Адриана у матери. И это окончательно добило его, только что перенесшего шок от развода. После решения суда он уже долгое время не выходил из дому, сидел у себя в кресле и не понимал, как это всё случилось так быстро. Потеряв сначала любимую супругу, а потом и не менее любимых детей, Чарльз уже подумал, что ещё несколько дней не будет выходить из жилища. Но в один день к нему пришла телеграмма от старого друга, это было приглашение на ужин. Наверное, Смиту очень повезло, что их отношения стали более стабильными ещё тогда, когда Франсуа окончил университет. Смит не мог отказать в визите хотя бы потому, что не желал снова портить их взаимоотношения, да и отвлечься от проблем следовало, верно ведь? За ужином мужчины делились впечатлениями и новостями, рассказывали шутки, читали друг другу газеты и стихи. И Чарльзу действительно стало лучше от выпитого вина перед трапезой, от спокойной беседы и приятного общества собеседника. Пообедав постным супом, после, за чаем Чарльз рассказал о своём разводе с женой. Как только он об этом начал говорить, стало видно, что он все еще переживает, как скучает по своей бывшей жене и по детям. Франсуа предложил ему выпить, чтобы стало немного легче. Бертран достал бутылку хорошего эльзасского вина и, разлив по фужерам, постарался успокоить давнего друга, говорить, что, может быть, они снова сойдутся, может, между ними снова появятся чувства после недолгой разлуки. И по правде говоря, Бертран совсем этого не хотел, потому что уже давно питал чувства к британцу. Но, несмотря на это, он был рад совершить многое, лишь бы сделать его счастливым, и если счастье заключалось в том, чтобы быть с Николь, то Франсуа был готов и это потерпеть. Всё равно он уже давно отчаялся и понимал, что его чувств никогда не примут, учитывая то, что это мужеложство. Чарльз только недавно перетерпел разрыв с любимой женой и у него есть двое детей, которых надо воспитывать и вырастить в «нормальной» семье. Тем временем они продолжали пить, Чарльз немного успокоился под действием алкоголя и уже выглядел лучше. Признаться честно, Франсуа никогда ещё не видел столь прелестного создания, чем его выпивший друг. Спустя ещё несколько бокалов Смит полностью перестал грустить, он заулыбался, и у него начал заплетаться язык. — Франс… Ик! Г-где Ад-адриан и Коли? — он растеряно оглядывался по сторонам, стараясь найти детей то ли в углах, то ли под столом. — Они же у Н-николь, не забыл? — Француз отпил из фужера ещё вина, покачиваясь на стуле. — Мы об-обязаны их сейчас же найти! — в ту же минуту мужчина встал из-за стола и побежал в прихожую, чудом не упав на пол. — Франсуа, пшли! М-мы долнжы найти… Ик! Моих дтей! — он вернулся на кухню и, взяв друга за рукав рубашки, стал тянуть на себя. Бертран, пребывая ещё не в таком пьяном состоянии и будучи более трезвым, постарался встать из-за стола и остановить друга. — К-коли! Адрианн! Где ониии? — У-у Николь! — ответил хозяин квартиры и взял за локоть своего спешащего товарища. — Оглох что ли? У Николь! — он пытался удержать его на месте, чтобы тот не выбежал в коридор и не расшумелся, а не то ещё соседи будут потом жаловаться. — У Н-николь? — переспросил Смит, удивленно посмотрев на друга. Франсуа подтвердил это, и Чарльз как будто бы успокоился. Некоторое время спустя, когда двое мужчин сидели на диване в гостиной, Смит снова не мог усидеть на месте, он ёрзал на диване и явно не находил себе места. Тогда ветеринар, уже сонный, приоткрыл глаз и захотел поинтересоваться, что случилось. Чарльз глянул на друга и произнес. — Франс, — Бертран повернул голову в сторону голоса, — поцелуй меня.  — Что? — переспросил француз, в тот же момент распахнув очи. Он действительно подумал, что не расслышал и очень удивился. — Поцеловать тебя? — Чарльз подтвердил свои слова кивком головой и сел поближе к нему, снова повторив свою просьбу. — Чарли… Я не могу… —замялся парень, сильно смутившись. — Д-да и ты неданво п-пережил разырв с Ни… — не успел он договорить, как Смит его прервал. — Поцелуй меня! — потребовал гость, но уже настойчивее, и Франсуа нерешительно исполнил его просьбу, взяв пальцами друга за подбородок и приблизившись к его лицу. Он прижался к его губам, чувствуя, насколько мягкими они оказались. Он ощущал приятное покалывание в теле и как загорелись ярким красным румянцем его собственные щёки. Чарльз горячо отвечал на поцелуй, покусывая чужую нижнюю губу, тихо вздыхал и прижимался к телу напротив, обнимая за плечи. Бертран так же обнял его, крепко обвив руками в ответ. Они ещё долгое время обнимались в тусклом свете комнаты. За окном шёл дождь, громко постукивая по стеклу, во всей квартире было очень тихо, лишь вздохи и шорохи прерывали тишину. Франс так сильно увлёкся поцелуем, что даже и не заметил, как возбудился. Всё его тело ныло и просило новых прикосновений, особенно внизу. Кровь прилила к щекам, сердцебиение участилось, в штанах стало тесно и жарко. Такая же ситуация наблюдалась и у Чарльза, который плотно прижался к нему и стонал во время поцелуя. Они вдвоем пошли в спальню француза, кое-как добравшись до кровати. Чарльз помнил, как его уложили на кровать и стали стаскивать одежду. Нежные губы ласкали его шею, ключицы, грудь, потом перешли ещё ниже и обхватили горячую плоть, начав аккуратно обсасывать красную головку, ласкать языком твёрдый ствол, пока чужая ладонь стимулировала его член. Вскоре Франс ощутил резкую, колющую боль в тазу, а затем наступило удовлетворение, быстрые отрывистые толчки, горячий воздух в комнате, руки Смита на его бедрах и вязкое белое семя, оказавшееся на его животе. Остальные события той ночи никто уже не помнил.

***

Чарльз немного стушевался.  — Знаешь, Серёжа, я немного подзабыл нашу историю отношений, когда вспомню абсолютно всё, тогда с радостью расскажу, — он доброжелательно улыбнулся, и парень пожал плечами, согласившись. Когда Октябрьский ушёл, Франсуа нагнулся к возлюбленному и спросил: — Ты решил ему вообще ничего не говорить, почему? — поинтересовался Франсуа, собирая чашки с чайником и планируя их вымыть. — Что мне ему рассказать? Как мы с тобой на постели занялись сексом вусмерть пьяные? — он понизил голос до шёпота. Бертран сообразил и согласился с Чарли: рассказывать эту часть не стоит. — Но это же не вся история наших отношений, — возразил ветеринар, — а впрочем, неважно, потом расскажем. После обеда Сергей привёл Фридриха в вагон, где их ветеринар осматривал животных и лечил их. Этот вагон был светлым и чистым, он был поделён на две части белой шторой. В первой части кабинета проверялись люди, во второй же — животные. Каждый день помещение проветривалось, благодаря чему запах медикаментов, который так не любили ни команда цирка, ни питомцы, не чувствовался. Особенно аромат не нравился Гамме: она постоянно прищуривалась и морщила нос, только унюхав стойкий запах химии. К стене вагона был приставлен большой стол с выдвижными ящиками, где хранились различные инструменты и лекарства, возле него также стоял стул. На окнах занавесок не было, поэтому в кабинет всегда проникали лучи солнца. Помимо стола, у противоположной стены стоял шкаф, там висели два халата и лежала коробка с перчатками. Когда Бертран впервые увидел волка за такой длительный срок, он пошутил про то, что блудный сын вернулся. После волка поставили на стол и стали осматривать. Франсуа сначала рассмотрел его глаза. Убедившись, что в них нет никаких покраснений или повреждений, проверил нос, пасть и уши, с ними тоже оказалось всё в порядке. Затем ветеринар провёл рукой по его спине, прощупывая позвоночник, осмотрел лапы, хвост, проверил состояние шерсти и кожи. Весь осмотр Сергей сидел в стороне на лавке у стены и внимательно наблюдал за тем, как проходит осмотр. Бертран всё делал профессионально и неспешно, он померил температуру тела волка, дыхание. — Хммм… Очень интересно, — произнёс врач, стягивая с руки перчатки и выкидывая их в урну. Октябрьский заёрзал на стуле, немного забеспокоившись. — Что случилось? Он болен чем-то? — в ответ на это Франсуа покачал головой. — Non, non, tu peux ne t'inquiète pas (Нет, нет, ты можешь не беспокоиться), — затем ветеринар потёр переносицу и произнёс предложение снова, но так, чтобы коллега его понял. — Очень редко можно встретить волка с голубыми глазами. Все они такими рождаются, но пару недель спустя под действием пигментов радужка меняет цвет, — объяснил Бертран и убрал стетоскоп в ящик. — Твой питомец в полном порядке, — француз улыбнулся, погладив хищника, и позволил волку спуститься на пол. Но затем, поглядев на него, он предложил Октябрьскому:  — Не желаешь его кастрировать в ближайшее время? — когда Сергей про это услышал, внутри него что-то сжалось, так же как у Адлера, который слушал их. — Зачем? — поинтересовался он. — У волков в это время проходит брачный сезон, Фридрих может стать агрессивным, выть, убегать на улицу в поисках пары, — объяснил врач. — Могу предположить, что ему нужно ещё пару месяцев для того, чтобы окончательно созреть. Он и сейчас выглядит как настоящий взрослый самец, не находишь? — Октябрьский кивнул, оценивающе разглядывая своего питомца. Франсуа немного подумал и произнес:  — Ладно, если начнутся проблемы — обращайся, сейчас ему стерилизация не так уж и необходима. Пока ветеринар снимал с себя халат, он спросил:  — Можешь снова пересказать то, как вы воссоединились? Это очень интересно. — Хорошо, конечно, — после этой фразы Октябрьский детально рассказал события вчерашней ночи, поглаживая зверя. — Это так невероятно… Как же он смог тебя найти? И уж тем более добраться? — мужчина взялся пальцами за свой подбородок и начал размышлять. Сложно было представить то, как волк действительно спешил и искал поезд. — Может, это и не твой питомец вовсе? — они встретились взглядами, а потом синхронно посмотрели на нахмурившегося зверька. Неожиданно коллеги начали хохотать, слишком уж осознанный и серьезный у Фридриха был взгляд. — Нет, это точно он! — Франсуа схватился за живот. — Хочу отметить, что в своей практике я никогда не замечал столь красноречивое животное, — он улыбнулся и, нагнувшись, погладил его за ухом. После осмотра Сергей вернулся с волком в своё купе и стал возобновлять их уроки дрессировки. Он повторил с ним несколько раз команды, которые они выучили до этого и решил учить команду «рядом». Серёжа, взяв с собой поводок, вышел с Фридрихом на улицу, встал подальше от перрона и начал обучение. Сергей надел на Фридриха ошейник, что не особо понравилось волку, но он быстро с этим смирился. Серёжа зашагал вперёд и, произнеся «рядом», потянул к себе волка за поводок, и тому пришлось послушаться. После пары шагов Октябрьский похвалил его и дал кусочек колбасы. Затем все повторилось вновь, и Адлеру стало скучно. Он захотел вернуться обратно в поезд, из-за чего стал упираться, но его мягко потянули за поводок обратно, как будто бы говоря: «Неа, приятель, ты никуда не пойдешь», и снова продолжили движение, наградив после ещё одним кусочком колбаски. Тогда Фридрих решил, что лучшим решением будет как можно скорее «выучить» эту команду и потом пойти обратно в поезд. Хотя с другой стороны, он хотел ещё поесть лакомства. Ладно, что же он потеряет, если побудет ещё немного на поводке? Так они и разучивали этот прием, с каждым разом ослабляя поводок. И когда его снова похвалили, питомец уже подумал что сможет пойти домой.  — Умница, а теперь полностью без поводка! — и Фридрих, прикрыв морду лапами лег на землю, понимая, что он ещё долго не увидит мягкую теплую кровать.