Der Wolf

      Во время перерыва на обед Сергей быстро одевается, расчёсывает волосы и, попрощавшись с волком, уходит в город вместе с Адрианом и Коли. Теперь Фридрих будет один на протяжении пары часов, чем же ему заняться? Он оглядывается по сторонам, но не заметив ничего интересного, удобно устраивается в кровати, желая поспать. Всё равно, если бы он и нашёл себе какое-нибудь занятие, он вряд ли бы смог скоротать своё время. Его больная лапа доставляет столько неудобств, по скорее бы она зажила. Фридрих подвигал ушибленной конечностью, по которой в тот же миг электрическим разрядом пробежала боль. Оборотень перестал шевелиться и, закрыв глаза, заснул, желая как можно скорейшего возвращения хозяина. Тем временем парни вышли из поезда и направились в сторону города, наслаждаясь прелестной погодой и теплым солнышком, что ласково разбрасывало свои лучи по земле. Адриан и Коли о чём-то разговаривали между собой, шутили и смеялись, только лишь Сергей чувствовал себя неуютно, он тревожно оглядывался по сторонам. — Что-то случилось, Сергей? — заметил Адриан беспокойство дрессировщика. — Это из-за того человека, который на тебя напал? — Октябрьский в свою очередь кивнул; он не был напуган, но ввязываться в драку снова желанием не горел, особенно без оружия и с раненой рукой. — Не беспокойся, Серёж, — Коли подбадривающе опустил руку на его плечо, а потом шепнул ему на ухо, — к тому же, я взял с собой пистолет, — и указал на кобуру на ремне штанов, затем прикрыв её полами пальто. Эта новость обнадёжила Сергея. Когда они уже оказались в городе, то первым делом они пошли в магазин одежды, про который Либерти рассказывал всю дорогу. Октябрьский ходил между полок, стараясь найти себе понравившуюся модель, в то время пока братья выбирали подарок своему отцу. — Как считаешь, папка носить свитер будет? — Коли взял в руки один, рассматривая его и бросая взгляд на ценник. Бёрджесс подошёл к нему, а потом произнёс: — Он не станет его носить, свитеры сейчас только молодёжь носит, — Адриан взял одежду из его рук, ловко сложил её обратно и положил на полку. — Как насчёт рубашек? Он же их любит, — фокусник отмахнулся. Когда Октябрьский наконец-то нашёл то, что искал, то он сразу же пошёл в примерочную. В кабине он разделся, и первое, что ему бросилось в глаза кроме повязки на руке, это его худоба. А ведь Сергей действительно перестал следить за собой в последнее время, стал меньше заниматься спортом, меньше двигаться. Ему даже стало стыдно перед собой за такое, поэтому, чтобы не видеть своё тело, принялся примерять рубашку. Застегнув все пуговицы, он покрутился пару раз у зеркала и про себя отметил, что она на нём отлично сидит. Примерив остальные вещи, Октябрьский решает их купить и выходит из примерочной, пытаясь найти коллег. Он нашёл их рядом со стеллажом, братья отчаянно спорили о чём-то. Адриан держал в руках рубашку, Либерти же пиджак. — Я тебе говорю, у него этих рубашек сотня, ему не нужна будет ещё одна, давай лучше пиджак, — предлагает старший брат. — Ты считаешь, что у него пиджаков немного? Если ты не видел, то у него ими весь шкаф забит, а рубашек всего пара штук, ему пригодится, — протестует младший. Вдруг они замечают подошедшего к ним Сергея. — По твоему мнению, что можно было бы подарить отцу? — спрашивает Бёрджесс. В ответ на вопрос дрессировщик лишь пожал плечами. — Да, нам следовало взять с собой дядю Бертрана… — Может, тогда купить ему новую шляпу или…перчатки? — спросил Октябрьский и подошёл к полкам, разглядывая товары на них. Он обернулся на братьев, и те в свою очередь отказались, ссылаясь на то, что ни новый головной убор, ни перчатки Чарльзу не будут нужны. Сергей взял в руки мягкий шёлковый шарф и стал его разглядывать. Коли подошёл к нему со спины и, взяв вещь из его рук, посмотрел на Адриана.

***

— Хорошая прогулка вышла, спасибо, что позвали, — сказал Сергей, улыбаясь и пожимая руку Адриану и Коли, а потом пошёл в сторону своего купе. — Спасибо, что погулял с нами, — услышал он себе вслед. Когда дрессировщик оказался у себя в купе, первым делом он поставил пакеты на стол и принялся их разбирать. Проснувшись от их шуршания, оборотень открыл глаза и посмотрел на хозяина, потом лениво встал с постели и подошёл к столу, стараясь не опираться на больную лапу. Сергей выудил из пакетов шерстяной свитер, две рубашки и брюки, а затем подошёл к зеркалу, висящему на внутренней дверце шкафа и решил снова примерить вещи. Питомец сел на стул и следил за Октябрьским. Когда парень снял с себя всю одежду, оставшись только в нижнем белье, Фридриха это сильно смутило, и он был уверен, что если бы сейчас он был в своем настоящем облике, то его щёки горели бы от стыда и… восхищения? Адлер был в восторге от его сильных рук. Интересно, как Сергей смог их накачать и почему Фридрих никогда не замечал этого? Оборотень ещё некоторое время любовался его руками. Ему хотелось ощутить их прикосновения на своем теле, почувствовать, как они ласково прижимают к себе, будто бы стараясь обезопасить и прикрыть от всех невзгод. Фридрих восхищался его длинными ногами и прекрасными бедрами, широкой спиной с очаровательными ямочками у поясницы. Каково это, когда всё его тело принадлежит тебе? Когда ты можешь свободно, с нежностью обнять его, не боясь того, что тебя осудят? Прикоснуться к чужим губам, держать за руку или класть голову на плечо? Адлер не находил ответов на эти вопросы, но очень хотел бы. От такого вида, сам этого не заметив, Фридрих начал немного возбуждаться, и как только он это понял, то покраснел сильнее прежнего. Все, чего сейчас ему хотелось сделать, так это провалиться сквозь землю. Ну какой же позор! Как это произошло? Адлер лёг на пол на живот, чтобы спрятать это недоразумение, и продолжал глядеть на Сергея, надеясь, что он ничего не заметил. Может, это связано с брачным периодом у волков? Непонятно, но факт остаётся фактом, его интересует Сергей и не только в романтическом, но и в сексуальном плане. После переодеваний Октябрьский вышел из купе и вернулся с подносом в руках, на тарелке он принёс вкусные кусочки колбасы. Дрессировщик положил её в миску, налил волку воды и ушёл в столовую на обед. Пока оборотень ел, его продолжали посещать мысли о Серёже, он никак не мог отогнать их от себя. Конечно, ему нравились парни, но ещё никогда Адлер не желал чего-то более интимного кроме обычных объятий и поцелуев. — Здорово мы провели время, верно? — спросил юноша, лежа на траве и глядя на небо. — Уже давно так не катался.  Он тяжело дышал, и его грудная клетка то вздымалась, то опускалась. Сейчас Адлер чувствовал себя самым счастливым человеком на планете. Он лежал на земле возле любимого человека, любовался солнцем, уходящим за горизонт, и понимал, что жизнь налаживается, что впереди всё лето, которое принесёт ему много приятных воспоминаний и приключений. — Ты меня слушаешь? — переспросил он, и Адлер лишь неловко кивнул. Риккерт повернулся к нему и лёг на бок. — Ты действительно не хочешь пойти в поход вместе с остальными? Все идут, один ты не идёшь.  Леманн пожал плечами, продолжая улыбаться и глядеть на друга.  — Ну брось, пошли, я даже твою маму попрошу, мне-то она доверяет, мы же ведь как братья!   Старшеклассник поднялся и сел на траву, смотря на товарища с надеждой. Адлер поднялся за ним следом, немного подумал и согласился. Всё-таки почему бы и нет? На выходные он никуда не уезжает, срочные дела не запланированы, отличный шанс, чтобы развеяться и отдохнуть от рабочей недели. Риккерт улыбнулся до ушей, а потом, похлопав его по плечу, вскочил на ноги, поднял велосипед, лежащий рядом на траве, и вышел к дороге, по которой они приехали сюда. — Пошли, Ади, а не то я получу от твоей матери за то, что утащил своего лучшего друга куда-то на ночь глядя, — юноша сел на велосипед, ожидая приятеля. — Лучшего друга… — тихо проговорил Леманн под нос и почувствовал, что у него в горле застрял огромный противный ком. Он встал на ноги, так же взял велосипед, сел на него и поехал вместе с Риккертом домой. По дороге обратно он что-то рассказывал, шутил, добавлял какие-то комментарий (скорее всего про поход), но Адлер совершенно его не слушал, погруженный в свои мысли. Он был зол на себя, на Рика, но больше на себя за то, что до сих пор так и не смог признаться ему, открыться в своих чувствах, а бояться этого повод был. Они уже давно были друзьями, Риккерт часто помогал ему с домашним заданием, придумывал идеи как прекрасно провести время, что сделать, куда сходить. И со временем Адлер начал замечать за собой странные вещи, как желание обнимать Рика, но не как товарища или брата, а как девушку? Нежно прижиматься всем телом, класть руку на талию, ласково гладить по спине. В первое время он не воспринимал эти желания всерьез, но дальше они стали всё более и более навязчивыми. Он стал заниматься самокопанием, винить себя за такого рода фантазии, что это ненормально, что это болезнь, что все ждут того, когда он найдёт себе девушку. Мать Адлера же напротив отреагировала на эту новость очень спокойно так, если бы у её сына появилась девочка. Может, это было вызвано тем, что она особо доверяла Риккерту или верила в то, что это подростковая влюбленность, однако для мальчика это осталось загадкой, и он не мог понять, почему она так спокойно реагирует на такое, это же мужеложество! Гомосексуализм! Болезнь! Хотя с другой стороны Адлеру нравилось что его отношения с мамой не изменились, может стали даже крепче. — Спокойной ночи, Ади, увидемся завтра, — сказал Риккерт и скрылся за поворотом, а Леманн проехал ещё несколько метров и вот уже оказался у двери своего дома. Приоткрыв дверь в дом, Адлер поздоровался с мамой и вымыв руки, сел за стол. — Как вы покатались? — женщина вытерла руки полотенцем и села за стол, наливая сыну и себе чай. — Хорошо покатались, Рик снова предложил пойти с друзьями в поход, я согласился, — он взял в руки чашку и отпил из неё, а потом потянулся за печеньем в вазочке. — Так это у вас будет свидание? — буднично задала она вопрос, глядя на сына, в тот самый момент парень подавился чаем и хотел было сильно разозлиться, но не смог бы сделать такого с мамой. Он ещё раз отпил из посуды, немного успокоился и произнёс. — Мам, мы пойдём туда не одни, с нами будут ещё Отто, Дитрих… — стал перечислять юноша. — И вообще, он не знает об этом, и знать не должен, я не хочу разрушить нашу дружбу, — он вздохнул и поник, а затем почувствовал руку матери на своём плече, Адлер поднял голову и обнял женщину, чувствуя, как ему становится легче.

***

Как бы то ни было, Адлеру до сих пор стыдно за своё поведение и за свои желания. Да как его мог возбудить этот придурок? Конечно, он относится к нему хорошо, любит его ПО ДРУЖЕСКИ, но принимать то, что юноше он интересен сексуально тоже, нет, ни за что, это уже перебор! Какой же это грех… Во время представления Адлер сидел за шторой и наблюдал за номерами остальных, может его ушиб ещё не до конца зажил, но посидеть в манеже же можно. Как вдруг он слышит сзади себя радостное тявканье, сомнений кто бы это мог быть — нет. — О, Адлер, это ты, привет! — Жужу запрыгала на месте и Фридриху пришлось немного болезненно спуститься с ящика, на котором он сидел. — Как ты? Я слышала от Моего Милого что ты что-то повредил, — собачка начала его активно обходить и рассматривать, пытаясь понять, что было повреждено. — Я плохо приземлился на руку, то есть лапу, небольшой ушиб и синяк на морде, ничего страшного — отмахнулся волк и сел на пол. — А вы как? Всё хорошо? — У нас тоже синяки, но мы не беспокоимся, главное что Серёжа в порядке, — Жужу улыбаясь продолжала прыгать, — Кстати, а сколько тебе лет? — она наклонила голову немного в бок. — Мне семнадцать по человеческим меркам, а по волчьим… Я не знаю, — оборотень немного задумался и добавил, — Четыре года, может три. — Ого, целых семнадцать лет! — изумилась Жужу, — Мне четыре с половиной года, а Гамме пять, — она несильно толкает её в бок, а потом хмыкает, — Если честно, то нам уже давно пора было бы завести щенят, самца найти не составит труда, но всё равно всё неправильное, все не получается, не могу понять почему — Фридрих закусил губу от мысли о том, что их скорее всего стерилизовали. Но он не хотел их расстраивать, поэтому просто понимающе кивнул, — Я бы наверное сделала всё возможное, лишь бы у меня был щенок, — Жужу поникла как и Гамма. — Это не ваша вина, скорее всего просто здоровье не позволяет, — пытаясь их успокоить сказал Адлер, но и это не приободрило подружек. Смотреть на такое у него сердце сжималось. После представления Адлер хорошо поужинал в купе и лёг на свою временную кровать, решая поспать, но вдруг он почувствовал что на его больную лапу положили что-то холодное, как он догадался это был холодный компресс. Сергей сидел напротив него на полу, почти что нависая над питомцем и это снова смутило Фридриха, он прижал уши к голове и подобрал хвост под себя. Потом теплая ладонь опустилась на его голову и волк прикрыл глаза, всё ещё немного смущаясь и прижимая уши. Через некоторое время Октябрьский убрал компресс и сел на кровать, открыв книгу. Хищник почувствовал снова спокойствие и растянувшись на кровати заснул, размышляя о том, что ему делать со своими чувствами.