Невиновный

      Понадобилось несколько дней, чтобы Локи смог привести себя в порядок. После хороших новостей ему стало намного легче, и в ту же ночь удалось сладко поспать. Правда, одного хорошего сна было мало, чтобы убрать синяки под глазами и переродиться в ухоженного человека. Но невыполнимых вещей не бывает, поэтому совсем скоро юноша расцвёл, а плохие дни остались позади. Тор как мама-наседка каждую минуту спрашивал как у него дела, что тот делает и нет ли каких-нибудь проблем. Такая забота была странной, но брюнету нравилось, это заставляло улыбаться и чувствовать себя нужным не только родителям. Его появление в школе вызвало смешанную бурю эмоций, но Лафейсон не обращал внимания на косые взгляды и насмешки по углам. Он твёрдвым шагом дошёл до класса и сел на своё место, снова дожидаясь растяп-одноклассников.       — А ты что тут делаешь? — возмущенный писк одноклассницы был услышан даже через наушники. Брюнет поднял голову и оторвался от листа бумаги.       — Ищу кого ещё убить, — натянуто улыбнулся подросток.       — Лафейсон, — учитель за своим столом взглянул на ученика поверх своих очков, тот тихо извинился и снова вернулся к рисованию.       Карандаш выводил новые линии, обрывками они не представляли из себя ничего, но они связывались в одну картину. До деталей прорисованный столб голого дерева с такими же голыми, почти почерневшими ветками, составляющие широкую крону. Если они обрастут листьями, то это будет воистину прекрасное дерево. Но ему не дано приобрести свою красоту.       — Охуеть, — Тор оказался рядом слишком внезапно. Локи вздрогнул и рукой провёл лишнюю линию.       — Не обязательно так подкрадываться.       — Это эффект неожиданности, — тот усмехнулся и подвинул к парте стул. — Вот это деревце, а почему такое мрачное?       — Этому есть оправдание. Своя история, — слабо улыбнувшись, юноша закрыл альбом. — Когда-нибудь я тебе расскажу.       — Я в предвкушении, любим… Локи, — потрепав кудрявые волосы, Тор встал со стула и вернулся на место.       Лафейсон замер с зажатым в руке карандашом и тупым взглядом в стену напротив. Его друг явно чего-то не договаривает, а вот хочет ли парень знать об этом — ещё не понятно. Как оказалось, внимание Одинсона к убийце заметили почти все, поэтому слухи быстро разошлись по школе, при этом слишком уж преувеличены они были. Кто-то уже успел посватать двух подростков, кому-то удалось запечатлеть их страстный поцелуй в школьном туалете, только жаль не на камеру, телефон внезапно разрядился. Сами же герои выдуманного романа только смеялись над этим. Подростки были такими… подростками, полностью увлеченные властью чужих жизни. Они могут сотворить такие истории, из-за которых известные писатели сгрызли бы себе локти.       На кануне была вечеринка в честь Хэллоуина, Тор рассказывал, что каждый год школа на ночь остаётся во власти учеников. Учителя и взрослые присутствуют, конечно, но они не вправе тревожить веселье старших классов, да и те, какие бы хулиганы там не учились, знали меру. Порой на утро оставались разбитые окна и полы в какой-то непонятной слизи, но особенных разрушений и нарушений, благо, не было. Локи долго ломался, так как не хотел идти туда, вдруг кто-то решит, что его присутствие будет лишним на празднике и попробует избавиться от проблемы. Но Одинсон уверял, что он не отойдет ни на шаг от друга и будет рядом, защищать его тушку и душу. Оставалось лишь найти костюмы. Это казалось единственной проблемой на данный момент. Правда, некоторые люди умудрялись подпортить настроение, невзначай задев Локи в коридоре, и ладно если бы они толкались, но они не стесняясь орали ему угрозы и называли маньяком, а Тор, все время находившийся рядом с ним, сдерживался чтобы не размазать наглые морды по полу. В такие моменты Лафейсон всё же улыбался и сравнивал злого Тора с тигром. Это успокаивало их обоих, помогало вспомнить, что окружающие их люди пусть делают что хотят, и они тоже будут делать что хотят.       Оставались считанные дни, вечеринка была на носу, парни договорились не говорить друг другу в кого нарядятся. Эдакий сюрприз для них обоих. Коридоры и классы уже были увешаны небольшими декорациями в виде висящих на нитке скелетиков или тыкв. В общем, талисманы и символы Хэллоуина. Идя в класс, Локи невольно засмотрелся на украшения и врезался в ученика из паралельного класса.       — Смотри куда идёшь, совратитель, — скривив нос, Мэтт сделал пару шагов в сторону и поправил слегка помятую рубашку. — Ещё не хватало, чтобы и я за твоим задом бегал.       — Не начинай, Трикс, — стоящий за спиной Тор угрюмо глянул на своего товарища по регби. — Лучше бы ты тренировки посещал, нежели бегал за чужими задницами.       — В отличие от некоторых, я и без тренировок отлично справляюсь, а вот тебе видимо и заняться нечем, кроме как тратить время на гулянки с этим кретином. Нравится быть хвостиком, Одинсон?       — Он не хвостик! — в разговор влез Локи, и не смотря на то, что он был ниже Мэтта на голову, он подошёл почти вплотную и ткнул пальцем ему в грудь. — А тебе стоит завалить свое хлебало, пока я не рассказал твоей несравнимой Марии, как ты сосался с какой-то школьницей после тренировки. Как там её звали… ах да, Карен!       — Да что ты себе позволяешь, жалкое отродье? — шатен оттолкнул от себя Локи. — Таких как ты надо в тюрьму сажать. Я всё ещё уверен, что это ты прикончил Гойла, и на этом точно не остановишься.       — Ох ну… мне очень жаль, что твой любовник покинул нас, — изобразив наигранную грусть, Локи положил ему на плечо руку и сочувствующего взглянул в глаза.       — Да пошёл ты! — рыкнул Трикс, сбрасывая руку с плеча. — Поверь мне, Лафейсон, ты поплатишься за своё деяние. А ты, — он ткнул пальцем в сторону Тора, — даже не представляешь кого покрываешь!       Мэтт быстро ретировался из поля зрения, а Одинсон внимательно наблюдал за другом. Тот как вкопанный стоял на месте и тяжело дышал, на его руках вздулись вены, но спустя пару глубоких вздохов он с улыбкой повернулся к блондину и продолжил свой путь. Тор быстро догнал юношу и, секунду подумав, обнял его за талию, пока Локи о чём-то вдруг стал интенсивно рассказывать. Внимательно слушая каждое слово, парень решил воспользоваться моментом и спустил руку ниже, из-за чего Лафейсон резко остановился и замолк, а после хлопнул по чужой руке.       — Ты что творишь?! — возмутился брюнет.       — Лапаю тебя? — ответ риторическим вопросом заставил Локи на секунду впасть в ступор.       — Позволь спросить… почему?       — Ну ты же… как бы… ну… гей же… — Одинсон слегка замялся и почесал затылок, явно пытаясь придумать более лучшие объяснения.       — То есть, моя ориентация означает, что меня можно просто так взять и полапать? Одинсон, может ты меня сразу трахнешь?! — это было сказано слишком громко. Ученики обернулись на парочку, кто-то зафырчал от смеха, кто-то от недовольства. На щеках спортсмена появился румянец смущения, а Локи цокнул языком и прикрикнул на зрителей: — Чего уставились? Развернулись и продолжайте делать свои дела!       — Локи, — Тор вздохнул и утащил друга за угол от лишних глаз. — Я ни в коем случае не хотел тебя обидеть, ты же знаешь. Просто я подумал, что… ну… я могу и… ну что я должен сделать, чтобы я смог бы тебя эм… лапать?       — Ой, ну я даже не знаю, наверное, как минимум быть моим парнем! Ладно, благодаря твоей милой смущенной мордашке я тебя прощаю. Но это первый и последний раз! Мне и без этого хлопот хватает.       Тор закивал и мысленно себя проклял за подобное. Удерживаться было сложно, так как обтянутая джинсами задница так и манила чертовка. Вот если бы Одинсон знал, что Локи тоже себя проклинал и просил мысленно, чтобы тот снова положил руки куда не надо. Но парень был человеком слова и не позволил своим похотливым рукам такой свободы.       В день Хэллоуина Локи и Тор переписывались в соц.сети, блондин пытался узнать кем тот будет, но Лафейсон держался молодцом и ничего не рассказал. Желая увидеть друга в костюме поскорее, Одинсон приехал в школу раньше его, и уже веселился, когда второй подоспел. На парковке школы стояли машины и байки, некоторые из них были разукрашены под тематику праздника. Главный вход здания украшали две большие тыквы со свечами внутри и занавески в виде паутины вместо дверей. Дискотека проходила в спортивном зале, но на всех этажах всё равно горел свет, так как ученики могли бегать по коридорам. Конечно, самое опасное и интересное закрыли в кабинетах, но чем повеселиться подростки всегда могли найти.       Решив не особо выделяться в толпе разукрашенных лиц и пёстрых костюмов, Локи надел классический черный пиджак, в тон ему рубашку и брюки. На голове мигали дьявольские рожки, а сзади к штанам был пришит хвост. Впрочем, своим костюмом Лафейсон был доволен, на мнение остальных было плевать. А вот Тор немного позаботился и припёрся на вечеринку в пижаме-тигра и нарисованными усами. Увидев большого кота, брюнет еле сдержал смех и только кратко улыбнулся, но это не помогло. Он засмеялся спустя пару секунд и в шутку встрепал короткие светлые волосы, и назвал Тора пушистиком.       — Но ты же сам говорил, что я тигр, когда злюсь, — обиженно надув губы, Одинсон нахмурился.       — Да, но не такой тигр! — юноша широко улыбнулся и провёл рукой по пижаме. — Но тебе идёт, ты милый.       — А ты, значит, чёрт? — усмехнулся Тор.       — Пришёл по твою душу, ага. И желательно получить в бонус стакан пунша.       Одинсон усмехнулся и кивнул, в тот же момент направляясь к столу с вкусняшками, при этом он инстинктивно схватил чёрта за руку и потянул за собой. Впрочем, сам Локи не возмущался, хотя поначалу слегка опешил и еле собрал в руки ноги, чтобы не спотыкаться об воздух. Через пару мгновений в руках Лафейсона был пластиковый стакан с малиновым пуншем и пончик с шоколадом, от которого он пытался отказаться, но Одинсон был не преклонен. По его словам, юноша должен есть больше мучного, иначе вскоре его будет страшно обнимать, вдруг сломается. В зале царила шумная обстановка из-за музыки, оров и топаний ног в танцах. Где-то в углах зажались парочки и обменивались поцелуями, Тор тоже нашёл свою компанию, и первое время Локи был рядом, но почувствовав себя не в своей тарелке медленно исчез из поля зрения. Он вышел в коридор и отошёл подальше от зала, остановившись рядом с туалетом. Всё же идти на такую вечеринку было плохой идеей, не приносящей никакой радости. Этот смешанный шум, разлитые напитки, крошки от еды, противные чмокания и прочее… прочее, что давило на мозги, а разум плыл по течению неизвестной реки. Юноша крепко зажмурился и слегка помотал головой, перед глазами всё поплыло и вишнёвая жидкостью пунша медленно потекла из стакана, мелкими каплями забрызгивая весь пол. Очередной громкий бас стукнул по вискам, стало до безумия душно, и даже верхние расстёгнутые пуговицы рубашки не помогли глотнуть нужное количество воздуха. Одно мгновение и тело медленно оседает на пол, сознание мутнеет и следует молчаливая отключка.       Он падал всё ниже и ниже во тьме, она была холодной, и время в ней растягивалось в века. Попытки зацепиться за что-то заканчивались провалом, не было ничего, что вывело бы его из этого состояния, пока на самом дне не появился свет и до боли знакомый голос.       — Локи! Локи блять очнись! — Одинсон вылил на лицо Локи воду из бутылки, и это помогло привести того в чувство.       — Тор… Тор, что случилось? — еле открыв глаза и кое-как вытерев ладонью лицо, брюнет оглянулся по сторонам. Холодный свежий ветер подул на влажную кожу, из-за чего через мгновение появились мурашки.       — Это ты мне объясни какого хрена ушёл и не предупредил… Тебе стало плохо?       — Я не знаю. Просто в какой-то момент словно отключился от внешнего мира… подожди, — расправив плечи, Локи нахмурился и ещё раз оглянулся, ему не понравилось его место пробуждения. — Я был в коридоре, как я оказался у главного выхода?       — Не знаю, я тебя тут нашёл. В следующий раз, будь добр, сообщай, что уходишь. Я уж волновался.       Тор помог другу подняться и поджал губы, увидев мокрый костюм. Нет, конечно мокрая черная ткань рубашки отлично подчеркивала торчащие от холода соски, но это приносило бы больше удовольствия, если бы можно было коснуться их.       — Тебе лучше?       — Чувствую себя русалкой, — Лафейсон издал смешок, поправив мокрую прядь волос. Тор залюбовался этим лёгким движением и кратко улыбнулся.       — Прекрасная русалка, однако.       — Ты чего так уставился, пушистик? — стараясь скрыть своё волнение за улыбкой, юноша внимательно пронаблюдал как его рука мягко ложится в чужую. Блондин провёл большим пальцем по центру ладони и дрожа втянул носом воздух.       Где-то в конце коридора гудела музыка, был слышен смех, но это всё будто находилось за толстыми стенами, набитых пенопластом и ватой. Лафейсона слегка колотило от холода и волнения, его всё ещё смущал тот факт, что он каким-то образом переместился в другую часть коридора. Может, в полусознании он пытался доползти до свежего воздуха и не помнит этого? Эти мысли мигом перекрылись, когда вторая рука Тора мягко легка на талию и притянула поближе к теплому телу. Покрывшись красными пятнами смущения, парень опустил взгляд и старался не смотреть на Одинсона, который нагло им любовался. Они были слишком близко и это вызывало смешанные чувства и эмоции. Локи банально не знал что делать, неловко переступая с ноги на ноги и кратко кидая взгляды на лицо блондина.       — Ты можешь мне врезать, если я сделаю это? — голос ни с того ни с сего охрип. Локи, придя в себя после секундного замешательства, резко встрепенулся и подумал, что практика на помидорах ему бы не помешала. Но сейчас помидоров под рукой нет, а вот губы Тора, как и он сам, явно уже настроились на поцелуй.       — С-сейчас или никогд-да, — новое дуновение ветра проскользнуло через паутинную занавеску и заставила полумокрого Лафейсона задрожать. Но холод растворился в тепле объятий.       Целоваться пришлось впервые, и Локи действительно растерялся, когда спортсмен так чувственно и резко прижался к его губам. Ощутив себя лужицей полной радости, он обнял шею Тора и прижался, пытаясь повторять действия своего… своего Тора. Он быстро осмелел, сжал широкие плечи и полностью сосредоточился на новых ощущениях, тихо мурча и прижимаясь. На секунду он открыл глаза и взглянул поверх плеча парня. В следующую секунду Лафейсон закричал и оттолкнул от себя Одинсона, который не на шутку испугался и растерялся, а затем сам развернулся в направлении, куда показывал брюнет. За паутиной у главного входа, на крыльце лежало тело. Это был Мэтт, по его подбородку стекала пена, зрачки исчезли где-то под веками, а всё тело тряслось словно при ударе тока. Пока Локи агрессивно пытался собрать свой шок в кулак, Тор уже звонил в скорую.       — Локи! — крикнул он, глядя на юношу. — Локи, блять, не стой на месте и зови учителя!       Лафейсон медленно перевёл взгляд с Трикса на Тора и кивнул, тут же срываясь с места, на всех парах мчась в зал. Запутанную быструю речь профессор не сразу смог понять, только после того как брюнет наконец перевёл дыхание, он на одном выдохе рассказал о Мэтте. Сирена скорой помощи уже ревела у входа, и почти все ученики, которые находились в зале, рванули следом за учителем.       Суматоха была что надо. Некоторые до последнего думали, что это просто шутка, розыгрыш, но в конце-концов всё-таки убедились в своей не правоте. Локи всё время, пока учителя разговаривали с медиками, стоял в углу коридора и внимательно смотрел, как ученики перешёптывались между собой и косили на него взгляды. Вечеринку пришлось прервать, а подростков рассадили по классам. Как выяснилось, в стакане Мэтта были найдены остатки перемолотого арахиса, на который, собственно, у него аллергия. И судя по реакции организма, ореха там было не так уж и мало.       — А я видел как Локи с Мэттом поругались пару дней назад.       — Заткнись, Крэг! — шикнул Одинсон и нахмурился.       — Локи, это правда? — профессор Браун посмотрел на парня, который вертел в руках обруч с рогами и нервно искусывал губы.       — Сэр, ничего серьёзного не было! — после долгого молчания Лафейсона за него ответил Тор. — Трикс просто… отозвался о нём плохо, и Локи за себя постоял. Неужели вы думаете, что он…       — Мы уже все знаем, Одинсон, — донеслось с задних парт. — какой твой дружок невинный! Гойл тому доказательство!       — Он не убивал его! — зарычал блондин и вскочил с места, уже намереваясь полететь в сторону одноклассника.       — Успокойся, Одинсон! — крикнул Браун и снял с носа свои очки, потерев переносицу. — Локи, как мне сказали, ты ушёл из зала и пропал на некоторое время. Где ты был?       — Мне стало плохо, — наконец подал голос Лафейсон и поднял голову, пристально глядя на профессора. — Я вышел в коридор, чтобы отдышаться, но мне стало только хуже и я отключился на некоторое время. Проснулся, когда Тор меня нашёл.       — Очень умно, Лафейсон, — зафырчал один из рядом сидящих. — Сказать, что ты был в отключке, конечно, кто же проверит? Я предлагаю обыскать его!       Локи устало вздохнул и со стуком опустил голову на парту. Учитель решил последовать словам подростка и вышел из класса, строго-настрого запрещая кому-либо покидать кабинет. В течение десяти минут Лафейсону пришлось слушать в свою сторону примитивные высказывания и просьбы сдаться самому, чтобы облегчить всем жизнь. Он искоса поглядывал на Тора, который сидел на первой парте, и отрицательно вертел головой, мол, не вступайся. А Одинсону очень хотелось раскинуть это стадо по углам, чтобы оставили брюнета в покое. Браун вошел в кабинет с целлофановым пакетом, который мягко опустил на стол. Там был молотый орех. Ровно до этого момента Локи ничего не боялся, он же не виноват, а значит ничего и никто не найдет у него что-либо. А теперь, когда на учительском столе лежит причина плохого состояния Трикса, а его взгляд направлен именно на него — вся уверенность растворилась.       — Смотрите-ка, как заволновался, — победно усмехнулся Крэг и откинулся на спинку стула. — Я же говорил, это он отравил Мэтта!       — Боюсь, что Локи придётся последовать в полицейский участок, — с досадой произнёс профессор, а Лафейсон как вкопанный сидел на стуле и неотрывно смотрел на грёбаный пакетик с орехом.       Одного за другим учеников забирали родители, в классе оставался лишь Лафейсон, Браун и Одинсон, который наотрез отказывался покидать брюнета. Два знакомых копа вошли в кабинет и уставились на подростка. Брюнет сильнее сцепил пальцы на краю парты и нервно сглотнул.       — Локи, — учитель передал пакет полицейским и развернулся к парню. — Если твои отпечатки пальцев не совпадут, то тебе нечего бояться.       — Я точно также думал, профессор, когда вы шли обыскивать мой шкафчик.       Тору разрешили дойти лишь до машины, а после оставили его одного на темной улице, заставив смотреть как полицейская машина отдаляется, а после вовсе исчезает из виду. Оставалось только ждать и надеяться, что всё обойдется. Хотя, это же Локи. Кажется, неудача на его стороне.       Локи держали под присмотром до самого утра, его родителей не пускали к нему, почти без перерывов расспрашивая о сыне. По рассказам и не скажешь, что тот убийца, может, борец за справедливость, но чтобы отравить или расчленить человека… Вряд-ли бы он это смог. Но в тихом омуте черти водятся, и полицейские не таких милашей ловили за более страшными деяниями, поэтому верить невинным зелёным глазкам они не собирались. Экспертизу прошли не только заветные пальчики, но почти всё, что можно, причём по несколько раз. Компьютер то и дело показывал отрицательный результат и это не радовало сотрудников. Неужели снова придётся возиться с попыткой убийства подростка? Казалось, что это никогда не закончится. Силы высасывали после каждого слова, которым пытались запугать парня на допросах, и лишь когда его оставили одного, Локи смог откинуться на спинку стула и прикрыть глаза. Темное гнетущие сознание словно по щелчку переключилось, и в голове всплыли те самые тёплые чувства. Поцелуй, ласкающий собственное внутреннее достоинство; губы, такие манящие и вкусные; руки, обнимающие и защищающие своим теплом и силой от окружающего мира. Всё это помогало Лафейсону не закричать, не сорваться и не начать биться в истерике как в первый раз. На его лице даже улыбка появилась, и он бы желал не открывать глаза, прокручивая свой первый поцелуй раз за разом. Глухой хлопок двери вывел его из забвения, он резко выпрямился в спине и посмотрел на копа, который медленно подошёл и также медленно снял наручники.       — Или ты невезучий, или ты очень хорошо скрываешься, Лафейсон, — с неким отвращением произнёс полицейский и сморщил нос.       — Не моя вина, офицер, что меня привезли в этот проклятый город, — усмехнулся в ответ брюнет и встал на ноги, слегка покачиваясь выходя из помещения под сопровождение полицейского. Не успели родители сказать и слова, как Локи просто попросил позвонить Тору и попросить его прийти завтра с утра. Он обязан его увидеть, обнять… может даже поцеловать. И он был благодарен, когда взрослые не запретили ему этого сделать.       Получасовая поездка домой под напряженное семейное молчание Локи даже понравилась. Никаких больше расспросов/допросов, доводящих его до исступления. Единственное, о чём он думал — в душ и завалиться в кровать, под одеяло, чтобы скорее проснуться завтра и поговорить с Тором.