Невиновный

      Целую ночь Локи проспал как убитый и спал бы ещё несколько часов, но до сознания вовремя дошёл звук дверного звонка. Подорвавшись на кровати, юноша взглянул на часы. Было десять утра, и судя по тому, что дверь ещё никто не открыл, дома он был один. Волосы он быстро расчесал, привёл свой внешний вид в более менее в порядочный и уже потом спустился к двери, сразу резким движением раскрывая её. Беспрестанно несколько минут звонивший Тор чуть не упал вперёд, потеряв опору в качестве двери. Увидев немного сонного и лохматого Локи, он улыбнулся и издал смешок.       — Доброе утро.       — Прости я… не знал что ты придёшь так рано, а дома никого нет. Проходи, не стой.       Лафейсон пропустил гостя в коридор, а сам зашёл на кухню, чтобы взять сок и приготовленные мамой блинчики. Поставив всё это на стол, парень плюхнулся на диван рядом с уже сидевшим Тором. Несколько минут в гостиной было молчание, прерываемое редкими вздохами, за которыми пряталось желание начать разговор. Но как это сделать никто из парней не знал.       — Так… что там с Триксом? — наконец спросил Локи, взглядом протирая дыру в воздухе.       Мэтта, как выяснилось, откачали и привели в сознание. В первое время он нёс какой-то бред, о котором он сам уже забыл через несколько часов. Повезло, что они заметили его раньше, чем дело приобрело бы необратимый поворот, иначе в городе пришлось бы снова устраивать похороны. К утру Трикс был вменяемым, и к нему пришли двое полицейских, дабы уточнить информацию о их недавнем столкновении. При упоминании имени Лафейсона, больной сразу начал поддакивать и валить всю вину на него. Однако к тому времени сам Локи уже прошёл проверку и виновным его не считают. Радоваться было мало чему. Да, от него в этот раз быстро отстали, но по школе наверняка пойдут новые слухи, из-за которых снова придётся прятаться по углам. В голову уже начала красться мысль по поводу домашнего обучения: и свободный режим, и никто давить не будет.       — Я бы хотел кое-что спросить, — Тор немного замялся и откинул головой на спинку дивана, краем глаза наблюдая как его друг пытается уложить весь блинчик себе в рот. Выглядело забавно.       — Спрашивай, — Лафейсон вытер руки салфеткой и открыл пачку сока, выпивая прямо из горла.       — Мы с тобой… ну… встречаемся, да?       — То есть из всей этой заварухи тебя волнует только… это?       Вопросительно уставившись на блондина, Локи нервно улыбнулся и по ответному взгляду понял, что это Тора как раз-таки очень волнует. Он опустил голову, разглядывая свои ноги и задумчиво поджимая губы. Ведь правда, они вчера поцеловались и непонятно теперь: было ли это просто выброс чувств и эмоций, или же правда что-то загорелось между ними. Локи снова взглянул на парня и улыбнулся краюшками губ.       — Да, Одинсон, мы с тобой встречаемся, — с улыбкой закатил глаза Лафейсон и отправил в рот второй блинчик. Как только он закончил его прожёвывать, так сразу был заведён в тупик поцелуем.       В отличие от вчерашнего, этот поцелуй был более настойчивый, с кусанием и глухим рычанием. Через пару секунд замешательства, юноша наконец ответил на поцелуй и обвил руками шею, потеряв точку равновесия и потому лёг на диван. Одинсон воспринял это действие по-своему, потому и полез своими лапищами под футболку, оглаживая стройное тело под собой. Почувствовав тепло на своей груди, и как пальцы нежно давят на соски, брюнет резко распахнул глаза и вцепился в плечи, слабо отталкивая от себя нависшее тело.       — Нет-нет, Тор, — он замотал головой и уставился в голубые глаза. — Не сейчас, я не… не готов, хорошо?       Одинсон озадаченно уставился на парня, а после пришёл в себя и понятливо кивнул, медленно возвращаясь в сидячее положение и сажая Локи следом. В голове случился пожар и появилась свалка от накопившихся океаном мыслей. Лафейсон немного не так представлял исход грядущих событий, но видимо ему придётся смириться, что среди всех ненавистников, есть один любящий. Юноша рассказал, что перейдёт на домашнее обучение, впрочем сам Тор против не был, ему даже удобно было бы после уроков заезжать за Локи, и они бы смогли где-нибудь сидеть вместе, где не будет одноклассников и орущих подростков.       — Я тут подумал… — Локи уложил голову на плечо блондина и вздохнул. — Может, ты пригласишь меня к себе? Хотелось бы знать чем ты живёшь.       — Ко мне? — Тор немного завозился и поджал губы. — Я-то не против, но дело в том, что живу с одним психом. В плане не в одном доме, а по соседству. Обезумевший дядька после смерти своей жены совсем отчаялся, орёт всякую ересь. Не испугаешься? — он усмехнулся и покосил взгляд на парня.       — После увиденного и услышанного за последний месяц — меня ничего не испугает, — рассмеялся Локи и прикрыл глаза. — Ты же будешь рядом со мной, да?       — Конечно. Вдруг ты домовой воришка ещё и спиздишь чего-нибудь?       Лафейсон звонко рассмеялся, а Тор вторил его смеху и поцеловал его в макушку. Они договорились сходить на ярмарку в парке, а уже вечером заглянуть к Тору в гости. Брюнету очень хотелось познакомиться с уже известной ему рыжей задницей, да и вообще понять как его парень проводит дни. Ближе к обеду Одинсон покинул дом одноклассника. На прощание он постеснялся его целовать, поэтому просто обнял и шустро, с румянцем на щеках, удалился к своему байку. Весь оставшийся день Локи не покидали мысли о завтрашней встрече. К тому же его футболка успела пропахнуть одеколоном блондина, и он почувствовал себя одним из тех персонажей, которые: «Я не буду стирать эту одежду никогда. Она пахнет им!» — надо будет спрятать её подальше от мамы.       Родители немного встревожились, когда сын рассказал о выходе из дома. В конце-концов, времена у их семьи сейчас не самые лучшие. На работе у отца и матери тоже пошли слухи о «хобби» их младшего сына, многие дети коллег учатся в его школе. Много косых взглядов и натянутых улыбок: взрослым тоже приходится не легко. Никого сейчас не убедить, что Локи, их любимый милый Локи не смог бы совершить таких злодеяний. Как бы сильно старшие не пытались уговорить парня остаться дома ради его безопасности, тот был непреклонен. Пообещал, что будет под защитой Одинсона, и скрылся в своей комнате, чтобы подобрать одежду на завтра. Если прогноз погоды не врал, то обещали небольшой ветер и, возможно, будет дождь, потому выбор пал на серую толстовку и тёплые джинсы. Уложившись под одеяло с чувством выполненного долга, Лафейсон уткнулся в телефон. Он пролистал кучу гневных сообщений и остановился на диалоге с Тором, пожелав ему спокойных снов и, получив тёплый ответ, уснул вскоре сам. ***       — Я не буду надевать этот шлем. Он мешает! — недовольно бурчал Локи, отодвигая от себя предложенный ему шлем.       — Это для твоей безопасности, идиот, — Тор не сдавался и продолжал упрямо втюхивать так называемый аксессуар.       — Я выгляжу в нём как снеговик.       — А будешь выглядеть как зомби из фильма, если не наденешь его и вдруг упадёшь с байка, проехавшись своим красивым личиком по асфальту.       Парень встрепенулся и гордо задрал голову, он взял шлем в руки и напялил его на себя, продолжая ворчать. Довольный собой, Одинсон надел второй шлем и запрыгнул на мотоцикл, с рвением мотора удаляясь из района в сторону центрального парка. Каждую осень и весну в этом городишке всегда проходились подобные ярмарки. Куча вкусностей и игрушек, игры, цирк, ну и как же без тоннеля страха и любви. В первую очередь Тор повёл юношу к ларьку с сахарной ватой, хотя тот категорически отказывался, ссылаясь на большое количество сахара. Его аргументы не казались блондину аргументными, поэтому скоро в руке Локи была палочка с розовой сахарной ватой, которая закрывала ему кругозор впереди.       — Я точно с тобой потолстею… — выдохнул Лафейсон, наконец съедая последний кусочек.       — Так это же хорошо! О, смотри, ларёк с поп-корном!       Локи всё-таки уговорил Тора успокоить свой инстинкт бабушки, парень увёл его в сторону небольшого озера. Вдоль берега расположились небольшие лодочки в виде лебедей, в одну из которых парни и сели. Конечно, это было не грандиозным путешествием по реке, но зато они смогли потрогать мягких уточек, которые толпились в центре озера. Видимо, им не очень было радостно, что их территорию оккупировали жалкие людишки. Но покушений бешеной утки на человека вроде не было… пока что. Одинсон вообще страх потерял, потому-что позволил себе пару раз обрызгать водой брюнета, за что получил возмущенный вопль и локтём в бок. Раньше Локи не особо посещал такие места, сейчас же он жалел об этом. Присутствуя среди ярких лавок с разными сувенирами, окруженный запахом вкусной еды, и находясь рядом со своим человеком: ему хотелось опробовать всё. И ему удалось затащить Одинсон почти на все аттракционы. Тот даже удивился такой прыти и пообещал брать теперь его на любые мероприятия.       В комнате страха было темно. Только тусклый свет освещал тёмные стены и изредка что-то шуршало рядом. Будто издалека доносился чей-то злорадный смех, и перед лицом нет-нет да и выскачет разукрашенная морда картонного вампира или зомби со светящимися глазами. В какой-то момент Локи потерял ориентир и Тора в бонус. Он растерянно ходил по помещению и пытался найти выход, начиная себя чувствовать точно также, как обычно это бывает при его приступах. Но, к счастью или к сожалению, Одинсон дал о себе быстро знать. Только он мог додуматься выскочить из-за декораций с диким криком, и только Локи мог закричать точно также дико и попытаться расцарапать лицо обидчика. После сотни проклятий и несколько минут обнимашек, брюнет наконец успокоился и согласился на хот-дог.       Ужас позабылся быстро, ему на замену пришёл смех. Уж больно смешно выглядел Тор в зеркале, которое делала его худощавым малым, только руки оставались такими же большими. Локи же становился боку к другом зеркалу и вопил: «ТОР Я ЖЕ ГОВОРИЛ, ЧТО ВЫТАСКИВАТЬ НАДО БЫЛО, А ТЫ НЕТ-НЕТ, ВСЁ БУДЕТ ОТЛИЧНО. ВОТ, ТЕПЕРЬ СМОТРИ, Я ЗАЛЕТЕЛ!» — и показывал на свой «беременный» живот в зеркале. Их выгнали оттуда за неподобающее поведение, но им было всё равно. Им было весело.       Путешествие по ярмарочным прелестям закончилось на колесе обозрения. Лафейсон удивился, когда его парень сообщил что боится высоты, но всё равно затащил того в кабинку, обещая, что всё будет хорошо. Вот и как не поверить таким чудесным зелёным глазам? Тор просто не смог бы удержаться. Да и не о высоте он думал, когда кабинка остановилась на несколько минут на пике. Его взгляд был устремлён лишь на единственное солнце в его жизни, которое смотрело на другое солнце, садившееся за горизонт. Розовато-оранжевый свет освещал одну сторону светлого лица, Одинсон исподтишка достал телефон и щёлкнул брюнета в таком освещении. Тот даже и не заметил, очнулся лишь когда кабинка снова продолжила своё движение, а губы Тора прижались к его в привычном, нежном поцелуе.       Уже идя к выходу из парка, с небес стали падать капли дождя. Локи недовольно зафырчал и накинул на голову капюшон, прося Одинсона ускорить свой шаг, ибо перспектива оказаться промокшим под дождём — его не радовала. Тор на зло замедлил шаг и нагло смотрел как парень ворчит себе под нос, но не говорит ничего прямо в лицо, будто боялся, что указав на ошибку — Тор просто развернется и уйдет. Тор в конце концов сжалился над брюнетом, Одинсон всё же перешёл на скорый шаг и уже скоро они снова рассекали воздух на мотоцикле. Они проехали несколько кварталов прежде чем остановиться в тихом районе с несколькими жилыми домами.       — Так… это твой дом? — Локи кивнул в сторону небольшого домишки, рядом с которым был аккуратный сад.       — Ага, моя мать тоже обожает всякие цветы, — фыркнул блондин и взяв под локоть гостя, повёл его ко входу. — Дома никого. Родители уехали в командировку на пару дней.       В доме было тепло и уютно. Он не был с двумя этажами, как у Лафейсонов, но зато он был больше вширь. Тор пригласил Локи на кухню, и уже через несколько минут они согревались от дождя тёплым ароматным чаем.       — У тебя толстовка мокрая, может снимешь? — поинтересовался блондин и посмотрел на гостя исподлобья.       — Это ты меня так раздеть решил? — усмехнулся в ответ тот.       — Почему сразу раздеть! Я вообще-то хотел своё предложить!       Встав из-за стола, Одинсон прошёл дальше по коридору, позвав за собой Локи. Комната ничем не была примечательна, на стенах даже плакаты не висели, лишь пару картин не понятных авторов. Но порядок, по сравнению с комнатой Локи, тут был. Ему даже стыдновато стало, хотя как знать, может под кроватью тоже прячется мусорный монстр. Пока Лафейсон размышлял на эту тему, Тор копался в шкафу и быстро нашел там небольшую, по его мнению, футболку. Он предложил повесить толстовку на батарею, и пока походить в этом.       — Ты куда? — спросил брюнет, увидев как Тор направился к выходу из комнаты.       — Не хочется тебя… смущать, — коротко улыбнулся Тор.       — Может… всё-таки останешься?       Вспомнив как вчера Одинсон повалил его на диван; вспомнив как его тёплые руки гладили бока и грудь: в сознании Локи просто что-то щёлкнуло. Он переступил с ноги на ногу и подцепил пальцами край толстовки, ловким движением снимая её с себя. Жадный взгляд голубых глаз скользнул по телу. Несмотря на худобу, на животе виднелись едва прокаченный пресс. Широкие плечи были островатыми, как и ключицы. Тор неуверенно сделал пару шагов по направлению к любовнику и мягко обхватил его талию.       — Я не хочу, чтобы ты делал это из чувства долга, — прошептал он в губы, чувствуя как собственная кожа покрывается мурашками, когда чужие ладони ложатся на его плечи.       — Я делаю это из чувств к тебе, Одинсон. Кто знает, может завтра меня опять обвинят в убийстве, и уже засадят, я не хочу быть на зоне девственником, — уголки губ дернулись в легкой усмешке, которая тут же пропала в чувственном поцелуе.       Тор тихо зарычал в поцелуй и подтолкнул парня к кровати, на которую через пару секунд и уложил. Краем сознания брюнет понимал, что он далеко не первый у его любимого Тора, но ему не хотелось думать о прошлом, ведь сейчас это он рядом с ним. Сейчас ему предназначены эти короткие поцелуи в шею, которые осыпают и ключицы, а когда губы доходят до груди, то поочередно обхватывают горошини сосков, мягко их посасывая и прикусывая. Ноги словно сами по себе раздвинулись в стороны, тело юноши прогнулось со сладким тихим стоном, и это стало стартовой точкой для самого Одинсона. Он неторопливо снял с него джинсы, целуя лодыжки и коленки, вызывая своими ласками новые причины для вздрагивания. Огладив бока и бёдра, Тор коснулся пальцами выступающего через ткань трусов члена. Кончик языка прошёлся по очертанию головки, заставляя парня под ним судорожно перевести дыхание, сжать длинными пальцами одеяло. Через пару секунд нижнее белье Локи мирно покоилось на краю кровати.       — Ты заранее готовился? — с усмешкой спросил блондин, потеревшись щекой об лобок, который немного покалывал — Локи недавно брился.       — Для себя я это делал, идиот, — попытался язвительно ответить Лафейсон, но фраза перешла в протяжный стон.       Перед Одинсоном лежало целое тело, которое он мог ласкать где угодно, но ему захотелось уделить внимание именно члену. Губы обхватили поначалу головку и медленно её посасывали, пока Локи не зарылся пальцами в светлые волосы и не попытался насадить рот еще больше. Впрочем сам Тор не возражал и послушно вобрал член по основание, медленно и плавно раскачивая головой и плотно обхватывая член внутри щеками. Юношеский организм не был готов к такому, поэтому совсем скоро тело немного затрясло, но кончить ему не дали. Тор пережал член рукой и быстро выпустил его изо рта, довольно облизнувшись. Локи недовольно завозился и успокоился лишь тогда, когда Одинсон снял с себя одежду. Из тумбочки на кровать были брошены смазка и презервативы. Лафейсон нервно хихикнул и перевёл взгляд с атрибутов на Тора.       — Я всё сделаю как надо, обещаю.       Локи и без этих слов ему доверял. Он развернулся на живот и уткнулся лбом в ладони, задирая бёдра кверху. Блондин размазал смазку по пальцами и свободной рукой отодвинул одну ягодицу в сторону. Большой палец скользнул вокруг колечка мышц, смазывая его, надавил на край и едва проник внутрь. Сначала юноша не чувствовал ничего особенного. Он смиренно стоял и ждал, когда же начнутся те самые «незабываемые» чувства. Ответ не заставил себя долго ждать. Появился дискомфорт, когда один палец наконец проник внутрь. Тор расцеловывал поясницу любовника, стараясь как-то переключить ощущения, тёрся щетиной об нежную кожу и сам был весь в напряжении. Меньше всего ему хотелось навредить Локи. Когда один палец стал более-менее спокойно проходить, внутрь с трудом, но был вставлен второй. С губ брюнета сорвался задушенный стон. Он поджал пальцы на ногах и попытался вначале уйти от руки, но Тор не позволил этого, он продолжил двигать пальцами, растягивая тугие стенки под свой размер. С каждым вторым движением тело расслаблялось и в конце вовсе сдало своё сопротивление. Одинсон продолжал трахать попку двумя пальцами и наслаждаться сладкими стонами парня, который уже сам продолжал насаживаться и через всхлипы молил наконец вставить член. Мольбы вскоре были услышаны, послышался треск упаковки, Тор раскатал презерватив по своему члену, добавив ещё смазки, и схватился руками за бёдра, приставив головку члена ко входу.       На одном дыхании он медленно ввёл головку. Мышцы инстинктивно сжались, пришлось снова успокаивающе гладить подрагивающее тело. Одну руку блондин опустил на член и медленно начал его ласкать, при этом двигал бёдрами, умудряясь войти дальше. Жар окутал оба тела, их пока ещё тихие стоны впитывались в стены спальни и казалось, что от каждого нового движения температура в помещении накалялась всё больше и больше. Когда Тор вошёл полностью, он замер, давая привыкнуть слегка ошалевшему Локи к новым чувствам. Тот помял руками одеяло и коротко кивнул, давая разрешение. Плавные медленные толчки со временем перешли в более быстрые и глубокие. Одинсон висел над парнем, оставляя на теле свои укусы и засосы, утверждал своё право на это тело. А Локи и не был против. Он бесстыдно продолжал стонать, выкрикивая имя Тора, насаживался на член сам. Блондин приподнял его на колени, перехватив рукой поперёк груди, и возобновил резкие движения. Его вторая рука продолжала надрачивать член в темп толчкам, и теперь Локи позволили кончить. Он с громким протяжным стоном выгнулся в горячих объятиях и залил своим семенем живот и ладонь Тора. Одинсон довольно усмехнулся, снова уронил Лафейсона на живот и уже в несколько грубых толчков довёл себя до разрядки.       Локи чувствовал пульсацию члена в себе, и он пообещал самому себе, что в следующий раз сперма Тора будет в нём внутри, ну, а пока ему оставалось лишь разлиться лужицей по всей кровати и краем глаза устало наблюдать как Одинсон бережно складывает вещи, вытирает брюнета от спермы и укладывает его под одеяло, куда ложится следом.       Они засыпают вместе и им хорошо.       Безмятежный сон Локи прервался странным стуком. Юноша кое-как открыл глаза и сонно осмотрел спальню. Так, вот шкаф, дверь, стены, голый Тор рядом. Воспоминания ударили ключом по голове, Локи тихо пискнул и покраснел, закрывая лицо руками. Его смущение прервал очередной стук. Он посмотрел в окно и резко заорал. Там стоял мужик лет пятидесяти, худощавый и бледный. Его глаза горели яростью, а сам он орал: «Убирайся!».       Тор подскочил, услышав крик рядом, он в непонятках оглянулся по сторонам и, увидев сумасшедшего деда, встал с кровати. Крикнув ему в ответ пару ласковых, он прогнал незваного соседа, а после оглянулся на юношу, который теперь больше волновался за свой зад, дающий знать о прошлой ночи.       — Сильно болит? — усмехнулся Одинсон, падая на бок в постель и уставившись в зелёные глаза.       — Ходить смогу… — Лафейсон нервно хихикнул и закусил губу. — Блять! Родители! Я же не предупредил их, что останусь на ночь! Блять, блять, блять!       Позабыв про всяческую боль, брюнет вскочил на ноги и понёсся к своей одежде. Достав из кармана джин телефон, тихо матернулся, ибо тот был разряжен. Тору было приказано живо одеться и отвезти его домой, тот и не подумал противиться, а вот из ниоткуда взявшаяся наглая рыжая морда, будучи заинтересованная что это за человек на её территории, не давала Локи проходу. Виляя пушистым хвостом, котяра обнюхивал его и в конце, в качестве вердикта, вынес одобрительное мяу. Только после этого животинка гордо удалилась в гостиную, а парни выскочили из дома и оседлали байк, позабыв о шлемах. Зато Лафейсону удалось почувствовать свежий воздух попутного ветра и запах после дождя. Во время поездки он ещё больше взбодрился и уже начал придумывать, как будет оправдываться перед родителями.       Стоило байку остановиться, как Локи тут же шустро подбежал к своему дому и скрылся за входной дверью, даже толком не закрыв её. Тор как преданный пёс остался ждать парня на улице, разглядывая мокрый асфальт. От его бессмысленных дум прервал крик. Пронзающий крик, от которого душу холодило. Блондин вскочил с транспорта и рванул в сторону дома Локи.       — Локи? Локи, ты где, что случилось?       В ответ всхлипы из гостиной. Одинсон медленным шагом прошёл на звуки и замер у дверей, подавляя в себе рвотный рефлекс. Два трупа взрослых людей лежали на полу. У обоих были выпотрошены органы, а их глазницы пусты. На груди ножом глубокими порезами были вырезаны кресты. Локи, сидящий рядом с ними, молча смотрел на своих родителей. Его взгляд был стеклянный, руки в крови, а по щекам тихо текли слёзы.       — Надо… вызвать… копов, — проговорил блондин, поднимая взгляд на Лафейсона.       — Нет! — вдруг оживился парень и поднялся на ноги. — Если они увидят меня тут с ними, угадай на кого повесят это?! — его лицо раскраснелось, он безумно смотрел на Тора, который так и застыл на месте. — Увези меня обратно к себе. Прошу. Их найдут скоро, это точно, но меня не должно быть рядом!       Одинсон нервно сглотнул и встрепенулся, резко приходя в себя. Он кивнул Локи в сторону выхода и быстро вышел за ним, оставляя дверь открытой. Лафейсон старался не касаться ладонями Тора во время обратного пути, ещё не хватало крови на его одежде. Оказавшись внутри в стенах временной безопасности, юноша первым делом застрял на минут двадцать в ванной, оттирая кровь с рук и судорожно хватая воздух ртом. Мёртвые родители не давая ему покоя, а самое главное: за что с ним так поступают?       — Это я виноват, — тихо произнёс Тор, когда Локи зашёл в гостиную и застал его за бутылкой виски. — Я бы мог подождать следующего раза. Но нет, я…       — Хватит, — коротко сказал брюнет и сел рядом с парнем, забирая у него бутылку. — Здесь только моя вина. Это я перед тобой начал раздеваться… я скакал на твоём члене, пока моих родителей…       Тор крепко прижал парня к своей груди и уткнулся носом ему в макушку. Он чувствовал как всё тело дрожало. Но теперь это не приносило радости. Содрогаясь при каждом всхлипе, Локи поднял голову и посмотрел прямо в глаза.       — Возьми меня.       — Локи, я не думаю, что…       — Возьми, черт подери, меня! Я должен отвлечься, Тор, прошу, — Лафейсон тяжело задышал, его взгляды метались по всему лицу растерянного Одинсона, который всё-таки вышел из остолбенения и уложил брюнета на диван, начиная покрывать шею поцелуями.       Он ласкал его точно также как вчера, гладит те самые места, от которых тело дрожало… вчера.       — Локи… — безнадёжно прошептал блондин.       — Нет-нет, продолжай, — сорванным шёпотом ответил парень, не желая открывать глаза и видеть, осознавать правду.       — Локи, у тебя не стоит, ты не можешь… — переведя дыхание, Тор схватил в свои руки лицо юноши. — Послушай меня, Локи Лафейсон, мы найдём ту скотину, которая сделала это с тобой. Я лично сожгу его заживо, но я клянусь тебе, Локи, никто, кто обидел тебя, не уйдёт безнаказанно.       — А если я… если я навсегда такой поломанный? — нервно улыбнулся юноша.       — Плевать, честное слово, плевать. Я буду с тобой в любой ситуации, мне не нужен секс, чтобы любить.       Локи вытер ладоням слёзы и открыл глаза, посмотрев на ставшее родным лицо. Он едва кивнул и поцеловал милого в губы. Во входную дверь постучались. За окном раздалась сирена.