Агат

      Проснулась Мэлоди в обед, в подпёртую стулом дверь кто-то тарабанил. Девочка открыла глаза и привстала, голова гудела, а ссадина под повязкой чесалась, а тут ещё какой-то взбесившийся дятел в дверь стучал, как не в себе. Мысленно кляня всё на свете и нежданного гостя, Мэл встала на ноги и бурча подошла к двери. Девочка отодвинула стул и открыла дверь, уже намереваясь высказать все, что думает о нахале. Однако слова возмущения застряли в горле. Видимо, гамма эмоций возмущения вперемешку с удивлением отразились у неё на лице. — Мэл, это я, — сказал Том, сверля ее возмущенным взглядом. — Почему твоя комната заперта? — Тихо спросил он, тем не менее тон был далек от дружелюбного. Взяв брата за руку, Мэл втащила его в комнатку и заблокировала дверь стулом, чтобы посторонние не могли помешать им говорить. Том же был ошарашен поведением Мэлоди – обычно она тихая и следует за ним безмолвной тенью, а порой выступает его совестью. Мальчика чертовски раздражало то, что она тоже может творить разные фокусы; ещё Мэл имела какое-то внутреннее обаяние, поражая многих взрослых; она лучше училась в школе, ответственнее относилась к поручениям Марты. Эти качества очень злили Тома, который тоже мечтал выделиться. — Том, зачем ты рвался в мою скромную обитель? — Спросила девочка с усмешкой, что сильнее разозлило Тома, но он сдержался. — Я хотел поговорить с тобой, — сохраняя достоинство, ответил мальчик. — Хочешь мне рассказать, что это твой фокус с качелями?! Так я об этом знаю. Только мне интересно за какие такие заслуги меня пытался убить родной брат, — голос Мэлоди был холоден, в нем слышались шипящие нотки неприязни. Том был ошарашен ещё больше, он не мог сказать ни слова. Внезапно, чувство стыда накрыло с головой. Мальчик отвернулся от сестры, затянулось долгое молчание. Мэл подошла к нему со спины, он прикрыл глаза ожидая удара, однако этого не произошло – тоненькие ручки Мэл, обхватив талию брата, крепко прижали его к себе. Шок Реддла младшего был непередаваем - его в жизни никто никогда не обнимал. Том ожидал чего угодно – обвинений, криков, ссоры, но не объятий, это еще больше покосило его внутренний мир. Но и задетая гордость вопила о том, что так быть не должно. Отцепив от себя руки сестры, он оттолкнул её. Молниеносно развернулся, и мысленно, не прикасаясь к стулу, откинув его от двери, вылетел в коридор. А девочка, пожав плечами, невозмутимо подняла стул и закрыла скрипящую дверь. Она легла на кровать и начала размышлять. «Всё будет намного сложнее, чем я представляла, этого несчастного ребенка даже никогда не обнимали, неудивительно, что он стал Темным Лордом. Раз невозможно вернуться к моей семье, то этот мальчик станет мне семьей».