Дьявольская удача

      Говорят, любовь меняет людей. Даже если в этих словах и есть доля правды, то на одну серебряноволосую особу они явно не распространялись. Несмотря на долгие тридцать пять лет существования в шестнадцатилетнем возрасте и еще пару лет брака, Изабель* совсем не изменилась. Она все также не умела нормально обращаться с пинцетом, имела пунктик на счет рюшечек и оборочек и все также сходила с ума по тому виду чтива, где лишь самым редким, самым выдающимся особям женского пола удавалось пережить подростковый период и дотянуть до третьего десятка, не покончив с собой из-за любви. В общем, пусть и не королевских кровей, но почетный титул «королевы драмы» она имела заслуженно.       Именно ее невероятная тяга к любовно-слезливым романам являлась одной из главных причин, по которым они с Мором* регулярно наведывались в гости к ее «отцу». К счастью для девушки, важные персоны как Плоского Мира, так и Круглого, умирали все с той же регулярностью, так что Смерть был достаточно занят, и Изабель не приходилось играть в разведчика, чтобы пробраться в ту самую библиотеку. На данный момент ее излюбленное чтиво имело название «Дебра Джейн Кэндл, в девичестве — Скотт», что было немного странно, учитывая, что главная героиня вот-вот отпразднует свой тридцать первый День Рождения, а трагичной смертью во имя любви пока и не пахнет. Более того, последние несколько лет там не пахнет и самой любовью. Однако, Изабель продолжала читать. Хотя бы ради того, чтобы узнать, превратятся ли те искры, что между Деброй и Кроули, в жаркое пламя любви или же вызовут короткое замыкание.       Дочитав последние строки, девушка разочарованно вздохнула и закрыла книгу. Дебра легла спать, а это значит, что новая глава начнет писаться примерно в шесть утра, ибо по будням так, обычно и происходит. Но больше всего ее расстраивало то, что о любви по прежнему не было и слова. Изабель невольно начала вспоминать более ранние главы, когда Дебра была сначала подростком, а потом — студенткой, и блаженно прикрыла глаза. Ах, как прекрасно было читать про студенческие годы и ее бывшего мужа. Столько любви, страсти, и настоящая драма в конце! А потом восемь лет монотонности, которые она читала только из интереса наткнуться на какой-нибудь неожиданный поворот сюжета. И вот теперь, наконец-то, снова что-то назревает, но слишком медленно.       Поставив книгу на ее место, Изабель направилась к полке с часами. Найти нужные не составило труда, ибо они стояли отдельно от других. Не то, чтобы к Дебре было какое-то особое отношение, просто даже ее часы жизни источали столько стервозности и женского сволочизма, что другие песочно-стеклянные изделия умудрились отодвинуться подальше, причем без посторонней помощи. Глянув на заветные часы, девушка снова вздохнула, на этот раз еще печальнее. Верхний сосуд был почти полностью пуст. Это означало только одно.       «Похоже, мой любимый роман скоро закончится, — с грустью подумала Изабель. — Надеюсь, концовка будет нескучной».

***

      «Его нельзя убивать, издеваться, калечить, — эту мантру Дебра проговаривала про себя на протяжении вот уже двадцати минут, пока Пол Блэквуд презентовал ей подборку всех ее «провтыков» за последние пять лет работы, которые вдруг неожиданно стали иметь большее значение, нежели во время их непосредственного совершения. — Даже если очень хочется». — Ты ведь понимаешь, что я не могу смотреть на все это сквозь пальцы? — мужчина наигранно вздохнул, положив руки поверх стопки бумаг высотой со шпильку той особы, о которой в них шла речь. — Дебра, ты очень ценный сотрудник, и ты знаешь, как я к тебе отношусь, — о, еще бы, подумала Кэндл, продолжая молча кивать головой в ритм проигрывающей мантры. — Но такое количество нарушений… Боюсь, мне придется… — Мистер Блэквуд, — в кабинет, без стука, зашла Элеонор Джонс — секретарша Пола, посланная ему — по мнению Дебры, вполне заслуженно — за невиданные грехи. Дамочке вот-вот стукнет полтинник, однако это не мешает ей трещать по телефону не хуже любого подростка и раскладывать пасьянсы вместо документов. На Дебру она, как обычно, не обратила никакого внимания. — К вам пришли. — Кто? — Ваша кровинушка в леопардовых колготах. — Скажи ей подождать. — Она сказала, это срочно, — ворчливо отозвалась миссис Джонс, крайне недовольная тем, что ее оторвали от игры в подкидного и заставили — вы только подумайте — работать в свое рабочее время. — Лучше шевелитесь, пока эта шлендра не закатила тут истерику. У меня и так башка трещит из-за давления, не хватало еще и… — Да-да, — перебил ее мужчина, раздраженно вставая из-за стола. Какого лешего Изабель тут забыла он понятия не имел, да и не очень-то и хотел, если уж на то пошло. Однако, выслушивать нытье Элеонор он не хотел еще сильнее, так что выбор был очевиден. Перед тем, как выйти, он повернулся к Кэндл, — Подожди здесь.       Стоило Полу захлопнуть за собой дверь, как Дебра тут же подорвалась с места и направилась к его компьютеру. Сегодняшний день играл важную роль в их с Изабель дальнейшем плане. От миссис Тюссо требовалось две вещи: случайно вырубить в их конторе интернет — с чем, как с удовольствием подметила шатенка, та справилась — и отвлечь своего плешивого дядю, пока уже почти-безработная Кэндл копирует беседу обоих Блэквудов и отправляет ее вышеупомянутой златовласке. Вернее, сообщение отправится, как только Пол Блэквуд вновь подключит интернет к своему компьютеру. Таким образом, все будет выглядеть так, будто он по собственной воле поделился с племянницей планом убийства ее мужа — кстати, весьма не оригинального — и данная улика не будет считаться незаконной, когда дело дойдет до суда.       «Главное, чтобы ему не пришло в голову возобновить беседу с Изабель, — подумала Дебра, возвращая все на место, включая и саму себя. — Хотя, учитывая, как Изабель засрала всю беседу фотками с медового месяца, вряд ли у него появится желание туда лезть».       И пока Кэндл наслаждалась «концертом» за дверью, в голове у нее пронеслась одна не самая счастливая мысль. Похоже, зарплату за август она все же не дождется.

***

      Саманта не без удовольствия отметила, что погода в Тадфилде стала немного лучше. Начать хотя бы с того, что электриков больше не сдувало ветром, и им наконец удалось починить проводку и вернуть электроэнегию. Да и по ночам уже не гремело каждые пять минут, как раньше. Разумеется, Тадфилд все также походил на бракованную фотокарточку Венеции, но теперь можно было плыть по улицам без угрозы быть поджаренным молнией или снесенным порывом ледяного ветра.       Однако больше всего девушку радовал Адам. Мальчик наконец-то перестал целыми днями сидеть в комнате в компании скулящего Пса, у которого лапы чесались вылезти на улицу и помочиться на пожарный гидрант вместо газеты мистера Янга. Саманта никогда не считала себя человеком, который прекрасно управляется с детьми, но с этим мальчиком, казалось, у нее получалось даже лучше, чем с собственной дочерью. Возможно, всему виной то, что в Адаме жил мечтатель, он был творческой личностью, как и она. К тому же, он хвалил ее лимонные пирожные.       И все же, прекратить ссоры между мистером и миссис Янг пока не удалось. Эти двое, казалось, хватались даже за микроскопическую возможность начать скандал. Вчера они умудрились закатить скандал на почве разногласия касательно узора на салфетках, а потом скандалили из-за того, что случился выше упомянутый скандал. Если бы не потребность человека иногда отлучаться по нужде, употреблять пищу и спать, супруги — Саманта уверена на девяносто пять и три десятых процента — спорили бы двадцать четыре часа в сутки.       «В этих двоих словно бес вселился, — подумала блондинка, замешивая тесто для новой порции пирожных, которые собирается отнести Адаму этим вечером. — Если все продолжится в том же духе, дело может дойти до развода. Бедный мальчик… Развод будет большим ударом по неокрепшей психике ребенка. Будто ему и так мало негативных эмоций…»       Разложив тесто на противне и отправив его в духовку, Саманта сняла фартук и направилась в спальню, где ее ждал включенный ноутбук с сотней открытых вкладок. Половина из них касалась свадеб, а вторая — социологическими исследованиями касательно проблем в семье. — Итак, нужно создать новую ячейку общества и спасти уже существующую, — сказала Скотт самой себе. — За работу.

***

      Домой Дебра возвращалась в смешанных чувствах. На руках она имела предупреждение о том, что через две недели на одного безработного в Лондоне станет больше. Хотя фактически она уже была отстранена от работы. С одной стороны, еще немного — и ей уже не придется иметь никакого дела с Полом Блэквудом, да и вставать в шесть утра больше не надо. С другой стороны, поиски новой работы могут занять больше запланированного времени, и не факт, что новая зарплата будет такой же высокой, как в Джаджмент Дэй. А Дебра привыкла жить на широкую ногу и отвыкать не спешила, да и не хотела, если честно. Так что покамест единственными хорошими последствиями сегодняшнего дня были предвкушение сна до обеда и приятное чувство в груди, именуемое, если Кэндл не ошибается, моральным удовлетворением. А последнее она не испытывала уже очень давно.       «И все-таки правду говорят: есть вещи, которые ни за какие деньги не купишь, — с улыбкой подумала шатенка, входя в прихожую и разуваясь. — Хотя это вовсе не значит, что они не нужны». — Холли, я дома! — крикнула Дебра, снимая на ходу топ и кидая его на диван, угодив прямо в спящую Текилу.       Единственное, что женщина услышала в ответ, так это недовольное мяуканье беременной кошки и урчание тершегося об ноги второго комка шерсти. Решив, что племянница снова засиделась в гостях у Пеппер, Кэндл взяла Виски на руки, по инерции начиная почесывать его у основания ушей, и направилась на кухню. Текила, видимо решившая, что ради ужина можно и простить внезапное пробуждение, поплелась следом.       Наполнив обе миски сухим кормом и отдав котам остатки сливок, шатенка достала из холодильника вчерашнюю запеченную картошку с чесноком и со свининой и поставила тарелку в микроволновку. Возле нее, под чашкой с недопитым чаем, лежала записка от Холли, гласившая, что девочка ушла в книжную лавку в Сохо и вернется около восьми или девяти. — Книги в бумажном варианте… Явно не гены Сэм, — пробормотала Дебра себе под нос, бросив остальную одежду на диван и накинув на себя зеленый махровый халат.       Пока ее ужин приобретал более приемлемую температуру, Кэндл смыла с лица косметику и собрала свои кудри в некое подобие прически с помощью одноразовых китайских палочек, которых уже накопилось столько, что можно было бы месяц топить камин, будь он у нее.       «Странно, — подумала она, возвращаясь на кухню и доставая из холодильника наполовину полную бутылку сухого красного. — Я ведь больше не работаю в Джаджмент Дэй. Разве я не должна плясать самбу от радости? Или хотя бы лыбиться, как счастливая идиотка? — поставив бутылку на стол, женщина потянулась к шкафчику с бокалами. — Почему все идет так же, как и раньше? Почему я не ощущаю никакой радости? Восемь лет жаловалась на начальника, коллег, подъем с утра пораньше, а теперь, когда все это уже в прошлом, я не чувствую… ничего.» — Может, мой мозг все еще обрабатывает эту информацию? — вслух подумала Кэндл, доставая ужин из микроволновки и садясь за стол. — Что-то в последнее время до меня туго доходит.       Откупорив бутылку, Дебра разлила немного вина по бокалам… Стоп. Женщина недоуменно уставилась на стол. Она и не обратила внимания, что достала два бокала: для себя и… для Кроули. Говорят, что для того, чтобы выработать привычку, нужен двадцать один день. Что ж, шатенка готова поспорить с этой теорией. Она привыкла к присутствию одного рыжего нахала за четыре дня. Что б его. На секунду в голове даже пронеслась мысль позвонить ему и пригласить в гости. Правда, эту мысль быстро вытеснили две другие: во-первых, приглашать того, кого до недавнего времени встречала угрозами вышвырнуть в окно, как минимум странно, а во-вторых, у нее нет его номера, что тоже странно, учитывая, что они уже успели побывать друг у друга в гостях, почти переспать и покататься в одной машине. — Неужели я настолько одинока? — спросила Дебра, обращаясь к запрыгнувшему на соседний стул Виски. А затем издала короткий смешок. — Да уж, глупый вопрос, учитывая, что я спрашиваю это у тебя.       Кот лишь ненадолго поддержал с хозяйкой зрительный контакт, а затем снова вернулся к тому, ради чего запрыгнул на стул: гипнотизировать желтыми глазищами разогретую свинину. От этого занятия его не отвлек даже звонок в дверь. — Стащишь хоть кусок — месяц никаких сливок, — пригрозила Дебра коту, вставая из-за стола и направляясь в коридор. Для возвращения Холли было рановато, а кроме нее по собственной воле сюда мог прийти только один человек. И сейчас осознание этого факта не вызывало чувства раздражения и безысходности, только небольшой огонек радости, которого она так ждала. — Я надеюсь, ты пришел с десертом? — поинтересовалась Кэндл, впуская рыжеволосого гостя в прихожую. — Потому что вчерашняя сдоба исчезла. — Как и твой шанс влезть в выпускное платье, — ответил Кроули, передавая бумажный пакет и разуваясь. — Как и твой шанс увидеть меня в нем, — парировала она с усмешкой. — Ты теряешь больше меня. — Согласен. Хотя вид твоего белья меня тоже вполне устраивает.       Проследив за взглядом наглого гостя, Дебра обнаружила, что пояс халата слегка разболтался, и вырез углубился почти до пупка. Отвернувшись, женщина быстро запахнула халат, завязав пояс на двойной узел. — Ты ждала моего визита или решила таким способом приспать свой наглый комок шерсти? — поинтересовался Кроули, указывая на второй бокал вина. Упомянутый выше комок шерсти недовольно завилял хвостом. — Всего лишь попытка уважить домового, — ответила шатенка, снова садясь за стол. Виски тут же перекочевал к ней на колени, запустив коготки в мягкую зеленую ткань. — В таком случае, думаю, он не очень расстроится, если я избавлю его от необходимости терпеть компанию тебя и твоего зверя, — сказал Кроули, садясь напротив. — Как мило с твоей стороны. — Ужин не предложишь? — Холодильник там. Иди и возьми. — Твоему гостеприимству нет предела, — проворчал мужчина, направляясь к холодильнику. — Сказываются мои манеры.  — А они у тебя есть? — А у тебя? — Глупый вопрос, не находишь? — Да уж, — усмехнулась Дебра, пригубив вина. — Задавать глупые вопросы я умею хорошо. — Спорить не буду. — Да? Разве мы не этим обычно занимаемся? — Тогда, — протянул рыжеволосый, доставая из холодильника банку мандаринового джема, — может, попробовать что-нибудь другое? Для разнообразия. — Предлагаешь провести вечер, как другие нормальные люди, не поливая друг друга ядом и не портя друг другу настроение? — уточнила Дебра, приподняв бровь.       На секунду повисло молчание. А затем оба разразились громким смехом. — Поверить не могу, что услышал это от тебя! — сквозь смех сказал Кроули. — Да уж, я сама себя порой удивляю, — ответила Кэндл, пытаясь успокоиться. — Мы и нормальный разговор, как представлю… — женщина засмеялась снова. — Умора! — Нормальный разговор? И это вся твоя фантазия? — переспросил рыжеволосый. — Попробуй представить нас гуляющими по парку, держась за руки, улыбаясь и болтая о… о новинках кино или планах на выходные? — Или вместе смотреть эти самые новинки кино в кинотеатре на последнем ряду в обнимку и молча! — И вместе возвращаться домой после сеанса, вспоминая какие-то фрагменты и улыбаясь, как пара идиотов! — И переписываться перед сном! — Договариваясь о новом свидании! — Свидание! — Дебра засмеялась еще громче. — Я и свидания! Со всей этой… романтической чепухой вроде цветов, конфет, объятий и любовных признаний! — А меня можешь представить, признающимся кому-то в любви и провожающим до дома! — И без намека на секс! — Как в гребаной романтической комедии!       На этот раз смех прекратился быстрее, оставив после себя какое-то… странное ощущение. Что-то похожее на облегчение и разочарование. — Мда, — нарушила тишину Кэндл. — Если я когда-либо услышу от тебя предложение чего-то подобного, то отвезу в психбольницу. — Я сам себя туда отвезу, как только поймаю на мысли о чем-то подобном, — мужчина взглянул на часы. — В котором часу возвращается твой мелкий эксплуататор? — В районе девяти-десяти. А что? — У нас есть два часа, пакет банановых кексов, треть бутылки вина, удобный диван и большой телек. Связь улавливаешь? — Будем трепать друг другу нервы, запивая сладкое сухим, пока оператор будет что-то рассказывать о флоре и фауне Австралии? — предположила шатенка, вставая из-за стола. — Австралии? Вроде бы сегодня должна быть передача про Новую Зеландию. — Это на канале Travel, а я говорю про Дискавери. — Может, лучше уж новости? — Разве что на валлийском. — Ты знаешь валлийский? — Нет, но эта чепуха меня успокаивает. — Кстати, я говорил, что изобрел новости на валлийском? — Их изобрели больше, чем полвека назад. — И? Мне уже за четвертое тысячелетие перевалило. — И за все это время ты так и не научился нормально водить? — Машины изобрели не так давно. — Да, всего чуть больше века назад. — Может, сначала включим телевизор, нальем по новой, а уже потом начнем спорить? — предложил рыжеволосый, заваливаясь на диван и закидывая ноги на кофейный столик. — О, кто-то не любит проигрывать? — усмехнулась Кэндл, беря пульт. —Очко в мою пользу. — А мы ведем счет? — Теперь да. — И ты мне говоришь только сейчас? — Ага. — Стерва. — Лидирующая стерва.