Дьявольская удача

      Вернувшись в Лондон, Дебра позвонила Изабель и назначила встречу в кафе. Сейчас шатенка сидела за столиком у окна, попивая американо и закусывая кондитерским изделием из шоколада, орехов и вкуснейшего крема. В сумке ее покоились все бумаги по делу Пола Блеквуда, поэтому если бы по пути сюда кто-то осмелился бы на нее напасть, данный аксесуар с легкостью нанес бы этому несчастному черепно-мозговую травму.       Изабель появилась строго в назначенный час. На удивление пунктуальная блондинка. — Давно от вас не было вестей, — сказала она, присаживаясь за стол. — Все в порядке? — Если речь о вашем деле, то да, — ответила Кэндл и вытащила из сумки толстую папку. — Вот оно. Все сформулировано, доказательства вложены, даже финальная речь написана. Вам нужно только найти того, кто выступит с этим в суде.       На красивом лице миссис Тюссо появилось удивление. Она переводила взгляд с папки на Дебру и обратно. — Но… — начала она. — Я думала, вы будете меня представлять. — Я тоже так думала, но обстоятельства изменились. Я выполнила всю работу, вам нужен только представитель. Его будет несложно найти, особенно вам. — Да, но, — Изабель нахмурилась, — разве вы не имели на моего дядю свои виды? Вы ненавидите его, вы этого не скрывали. Разве вы не поэтому взялись за это дело? Чтобы отомстить. — Вы абсолютно правы. Все дело в ненависти, — согласилась Дебра, вставая из-за стола. — И именно поэтому я больше не хочу иметь с этим ничего общего. Желаю удачи, Изабель.       Расплатившись за кофе и пирожное, женщина взяла заметно полегчавшую сумку и направилась к выходу из кафе. Она ни капли не жалела о том, что сделала. Пол Блэквуд был неприятным человеком, это отрицать бесполезно. Однако ей лично он ничего плохого не сделал, не считая того, что был отвратным боссом. Вся ее ненависть к этому человеку основывалась лишь на том, что он был адвокатом ее мужа, когда велось дело об их разводе.       Когда это дело закончилось, из Дебры словно высосали все чувства, какие только у нее были, оставив пустоту. Это оказалось даже хуже, чем когда ее душа была полна злости и ненависти как самой к себе, так и Рику. Ничто не сравнится с той болью, когда чувствуешь себя пустым изнутри. Дебра провела в таком состоянии где-то с месяц, пока ей не позвонил адвокат ее мужа и предложил место в своей конторе. Пол Блэквуд был ниточкой, связывающей ее с Риком, напоминанием о том, что она должна его ненавидеть. И Кэндл схватилась за эту нить, снова заполнив пустоту ненавистью. Ниточка эта с годами превратилась в железный трос, крепко удерживающий женщину на ненавистной работе с ненавистным начальником, что был живым напоминанием о ненависти, которую она должна испытывать к своему бывшему мужу.       Ее, скажем, внутренние Я были правы, когда сказали, что негатив, скопившийся в ней девять лет назад, мешает ей начать новую жизнь. Она сама связала себя этим тросом и так привыкла к нему за все эти годы, что не замечает, пока что-то его не потянет. Прогулка по собственным воспоминаниям не просто потянула за него, но заставила трос затянуться так сильно, что не замечать его стало невозможно.       Она смогла отпустить свою ненависть к Полу Блэкводу. Это оказалось не так сложно, ведь, если задуматься, весомой причины ненавидеть именно его у нее не было, он был лишь «проводником» между ней и ее бывшем мужем. А вот с Риком все обстояло гораздо сложнее. Дебра ненавидела его так же сильно, как и любила, а любила она его больше всего на свете. Нарушив свое обещание, Рик почти в буквальном смысле разрушил ей жизнь. Она могла бы пережить его потерю, если бы у нее был ребенок, и наоборот. Было бы больно, однако, присутствие любимого мужчины или любимого ребенка помогло бы с этим справиться. Но боль от потери их обоих была невыносимой. Дебра понятия не имела, как сможет отпустить эту ненависть.       «Но придется придумать, как, — сказала она самой себе. — Раз уж ты вернулась из Ада и получила второй шанс на жизнь, вопреки своему излюбленному кредо, то должна сделать все, чтобы эта жизнь была лучше прошлой, как бы сложно это не было».

***

      Кроули давно не спал так хорошо. За прошедший август он уже успел забыть, какого это, просыпаться и чувствовать себя по-человечески отдохнувшим (демоны не чувствуют усталости, а потому, соответственно, не могут почувствовать себя отдохнувшими, в отличии от людей. А Кроули успел многое у них перенять).       «Жизнь прекрасна», — подумал он, лежа в кровати. Покидать нагретое удобное местечко не хотелось, хоть в Лондоне у всех уже заканчивался обед.       Кроули потянулся за телефоном и отыскал в списке контактов «Стерву».       «Уже вернулась?»       Ответ пришел через две минуты.       «Уже вернулась и поела.»       «С каких пор ты просыпаешься в первой половине дня?»       «С тех самых, когда у меня появились неотложные дела».       Не успел демон написать свой вопрос, как «Стерва» прислала еще сообщение.       «Которые тебя ни коим образом не касаются»       Рыжеволосый задумался на время над тем, в какое русло повернуть разговор.       «У меня в холодильнике большой пакет пирожных.»       «Это способ заманить меня к тебе на кухню, чтобы я приготовила завтрак или чтобы снова заняться там сексом?»       «Одно другому не мешает».       «Как раз таки очень даже мешает. Уже забыл сгоревшую яичницу?»       «Можем позавтракать пирожными. Их жарить не нужно.»       «Завтракать будешь только ты. У меня по расписанию уже обед.»       «Не придирайся к словам.»       «Я адвокат. Придирки к словам — это основная составляющая моей работы.»       «Какой работы? Той, что уже почти месяц, как нет?»       «Ха-ха-ха. Очень смешно. Особенно слышать это от такого же безработного.»       «Я фрилансер.»       «Продолжай врать самому себе.»       «Ты едешь или нет?»       «Ставь чайник. О, и помой мою любимую чашку.»       Положив телефон обратно на тумбочку, Кроули направился на кухню выполнять поручение. Жизнь и правда была прекрасна и улучшалась с каждым новым днем.

***

      Завтрак-обед прошел хорошо. Даже лучше, чем хорошо. Секс и сладости — что еще нужно для поднятия настроения? Еще одна порция чая и киносеанс, как оказалось.       Они сидели на полу, облокотившись об диван, в окружении подушек, разбросанной одежды и фантиков, и смотрели очередной выпуск Дискавери. Австралия, судя по всему, представляла собой золотую жилу для подобного рода передач, где на повестке дня были змеи, пауки, акулы, медузы, а также прочие ядовитые и опасные представители фауны. — Демоны приложили руку к созданию этих субъектов? — вдруг спросила Дебра. — Созидание, знаешь ли, не совсем наша тема, — признался Кроули. — Тем более созидание чего-то живого. Все живые организмы на этой планете — божьи твари. — Кроме работников паспортных столов. Эти точно не божьи. — Тут ты частично права.       Кэндл недоуменно на него посмотрела. — Я имею в виду, людей создал Бог, а вот паспортные столы… — рыжеволосый замялся. Этим своим изобретением гордился не только он сам, но и весь Ад. Они даже начали работать по их образу и подобию. Однако людям эти учреждения, мягко сказать, не по душе. — В общем, их создание не обошлось без демонического вмешательства.       В голове женщины начали складываться кусочки мозаики. Когда картинка сложилась (, а произошло это буквально за несколько секунд), ее брови поползли наверх. То-ли от удивления, то-ли от возмущения — не ясно. — Поверить не могу… — произнесла она и тут же себя исправила. — Хотя нет, поверить как раз могу, а вот понять… Ты хоть представляешь, сколько страданий принес человечеству? Особенно той ее части, которая меняет фамилию после замужества? Про тех, кто развелся и меняет фамилию обратно, я вообще молчу! — В этом, как бы, и заключался смысл, — усмехнулся демон. — Портить людям жизнь — моя работа. И мое главное развлечение тоже. — Та-а-ак, — протянула женщина, вспоминая самые раздражающие вещи в своей жизни. — А фотографии, которые печатаются по шесть штук, хотя нужно только четыре? — Сорян. — Внезапные проверки? — Тоже. — Задержки рейсов или их отмены во время каникул? — Одно из моих любимых развлечений. — Отключения электричества тоже твоих рук дело? — продолжала Кэндл, с каждым ответом офигевая все больше. — Не всегда. А вот помехи с мобильной связью — это да. — Постоянная реклама в интернете и по тв? — А вот здесь я не виноват, — воскликнул рыжеволосый. — Это все ваши маркетологи. — Допустим. Что там дальше… О! Пробки на дорогах. — Тоже вы. Хотя… я могу сделать их чуточку хуже. — Худшие пробки в Лондоне на трассе М25. Ты что, каждый день их устраиваешь? — Зачем? — на лице демона появилась улыбка в лучших традициях Люцифера из «Сверхъестественного». — Я приложил руку только к созданию кольцевой. Пришлось внести небольшие изменения во время ее строительства. Ты знаешь, что по своей форме М25 повторяет одегру? С языка Му переводится как «слава великому зверю, пожирателю миров». — То есть в новостях не преувеличивали, когда говорили, что дорога была в огне? — уточнила Кэндл. — Вроде того, — в голосе Кроули звучало уже меньше радости. — Пришлось внушать себе всю дорогу до Тадфилда, что тонна горящего металла, резины и кожи является полностью функционирующим автомобилем. Знаешь, как тяжело вести машину, у которой напрочь сгорели шины? Такую гонку не выдержал бы ни один из современных автомобилей, — с любовью в голосе произнес он. — А ты исцарапала его дверь.       Дебра обреченно закатила глаза. И когда он перестанет вспоминать ей это? Она тогда тоже была пострадавшей стороной. Ее туфли и платье… Тут женщину словно ледяной водой окатили. — В нашу первую встречу, — начала она голосом, который недвусмысленно намекал, что ее собеседнику не повредит хорошенько подумать над своей следующей репликой, — после нашей перепалки в магазинчике твоего друга я сломала каблук на туфлях, которые служили мне верой и правдой шесть лет. Они пережили три корпоратива и два похода в клуб, не говоря уже о пеших прогулках домой по потемкам, где спотыкаешься каждые два метра. Как так вышло, что они вдруг сломались? — Э-э-э, — протянул демон, нервно потирая шею. Он уже в который раз успел пожалеть, что забывает следить за своим языком. — Понятия не имею. Устали? — Кроули, — угрожающе произнесла Дебра. Сомнений в причастности этого нахала к происшествию почти месячной давности у нее уже не было. — Это был ты, рыжий паршивец. Ты хоть знаешь, как сложно отыскать красивые и удобные туфли? — У тебя дома таких дохрена и больше, — выпалил он в свое оправдание. — А моя машина — единственная в своем роде! — Твоя машина, в отличии от моих туфель, цела и невредима! — Дело не только в Бентли. Своим поступком ты ранила мои чувства! — Надо же, какими мы вдруг ранимыми и чувствительными стали! — в данный момент Кэндл была похожа на разъяренную медведицу (пусть и довольно мелкую). Иными словами, вела себя так, как если бы ее кто-то разбудил с утра пораньше. — У меня после встречи с тобой вообще все наперекосяк пошло… Погоди-ка. Если подумать, то тогда, кажется это был понедельник, во время обеденного перерыва я видела твою машину…       «О-оу, » — пронеслось в голове демона, когда он понял, к каким выводам подходит его подруга. — Значит, все мои внезапные спотыкания, проблема с двигателем и климат-контролем, а вместе с ними и мой переход на общественный транспорт. Потом везде вдруг поломались кофеварки, какие-то имбецилы разбили мне окно, под которым потом, как на зло, постоянно выли сигнализации… — продолжала Дебра свои размышления вслух, а Кроули пытался незаметно отодвинуться на безопасное расстояние. — Это все были твои проделки? — Эм… ну… — пытался выкрутиться рыжеволосый, продолжая пятиться в сторону. — Это, что же, получается… — губы женщины начали растягиваться в предвкушающей улыбке. — Я имею полное моральное право тебе отомстить.       «Ой, блять.»

***

      Дебра с волнением и ужасом ждала субботы. Так студенты-выпускники ждут день защиты диплома. Они готовились к этому дню, давясь гранитом науки и читая мантру «Халява, приди», понимают, что это необходимо сделать, как бы сильно тебе не хотелось плюнуть на все, остаться дома и надеяться, что пронесет, но в то же время они знают, что после этого смогут наконец сбросить груз с плеч и с облегчением набухаться, независимо от результата.       Кэндл с удовольствием начала бы с последнего, если бы не была за рулем. Она ехала медленно, соблюдая все правила, чем очень удивила бы свой Мерседес (умей автомобили удивляться). Проще говоря, женщина оттягивала момент, как могла. Момент встречи со своим бывшим мужем.       «Мне уже кажется, что проще было бы остаться в Аду, — подумала Кэндл, паркуя автомобиль на обочине парка. Выходить из машины, однако, она не спешила. — Может, еще не поздно все-таки развернуться и поехать обратно?»       Этого она, все же, не сделала. Дебра просто тупо сидела в салоне своего Мерседеса, не отваживаясь сделать ни шаг вперед, ни шаг назад. Не было даже никакой гарантии, что Рик сейчас в парке. Да, он любил гулять в этом парке по субботам, даже если шел сильнейший дождь или снегопад. Это была одна из его привычек, как брошенная посреди коридора обувь, об которую Дебра постоянно спотыкалась, и постоянное забывание взять с собой солнцезащитные очки.       «Давай вылазь уже, — сказал ей голос разума. — Это как с пластырем: лучше снимать сразу, а не тянуть.»       «Вот-вот, — поддакивал гормональный фронт, который в последнее время что-то уж больно активным стал. — Ты с этим пластырем уже девять лет ходишь. Чем дольше будешь тянуть, тем больнее будет. Вперед и с песней.»       Единственной песней, которая подходила к ситуации, по мнению Кэндл, был похоронный марш. Послушав подстрекания в своей черепушке еще пару минут, Дебра наконец выбралась из Мерседеса и зашагала по парку, направляясь к площадке с качелями. Там продавали мороженое, от которого Рик был без ума.       Денек был на редкость погожим. Небо ясное, ветра нет, теплая погода. Дебра неспеша шла по тротуару, цокая тонкими каблуками своих красных босоножек и то и дело смотря по сторонам, ища знакомое лицо. Она редко гуляла по паркам, хоть и жила недалеко от Сент-Джеймса, и могла бы насладиться прогулкой, если бы не была так напряжена. Она боялась встречи с Риком, это отрицать было бесполезно. И когда она стала такой трусихой?       Кэндл остановилась перед круглой площадкой с фонтаном посередине, кучей лавочек и ярким фургоном с мороженым. Несмотря на то, что прошло уже девять лет, своего бывшего мужа она узнала сразу. Он стоял возле фонтана и что-то смотрел в телефоне. Рик не слишком изменился. Волосы стали длиннее и теперь закрывали уши, щетина стала немного более заметной, а в остальном он остался почти таким же, каким она его запомнила. Он даже одевался так же: футболка, рубашка и темные джинсы.       «Ну, вот и он, — сказала себе Дебра, собираясь с духом. — Вперед и с песней».       Она сделала несколько шагов навстречу, а потом замерла в оцепенении. К Рику, неся в руках два рожка с мороженым, подошла женщина. Та самая, которую Дебра однажды застала в их с мужем спальне. Она хорошо запомнила ее овальное лицо с миндалевидными темными глазами и лоснящимися черными волосами с косой челкой. При виде нее, Рик спрятал телефон в карман и улыбнулся. Брюнетка передала ему вафельный рожок и освободившейся рукой взяла за руку такую же темноволосую девочку лет четырех-пяти.       Дебра не могла отвести от них взгляд. Она смотрела, как мужчина, которого она любила больше всего на свете, сидит на бортике фонтана рядом с другой женщиной, улыбаясь ей, и одной рукой помогает маленькой девочке забраться к нему на колени. Все трое выглядели такими счастливыми, что их фото можно было печатать на праздничных открытках. Кэндл смотрела на живое воплощение своей мечты, только вместо нее там была другая женщина. В горле начал собираться ком.       «Почему?» — промелькнуло в ее голове.       Словно услышав ее вопрос, Рик повернул голову в ее сторону и словно не поверил своим глазам. Они некоторое время смотрели друг на друга: он удивленно и, казалось, слегка виновато, а она то-ли с ненавистью, то-ли с обидой. Наконец Дебра не выдержала и, развернувшись на каблуках, быстрым шагом направилась обратно к машине.       Всю дорогу до дома перед ее глазами стояло изображение счастливой семьи, а в голове продолжал звучать один и тот же вопрос.       «Почему? Почему не я?»

***

      Ей казалось, что прошла вечность прежде, чем она наконец добралась домой. Зайдя в квартиру, Кэндл пожалела, что оставила свое кошачье семейство у Мэри. Ей вдруг так захотелось почувствовать, как Виски трется об ее ноги, взять его на руки и зарыться носом в его мягкую черную шерсть. Дебра знала, что ей было необходимо увидеть бывшего мужа, чтобы наконец-то перевернуть страницу и начать жить с чистого листа. Но она не подумала о том, насколько ужасно будет себя чувствовать, наблюдая за тем, как другая женщина получает единственное, чего она хотела, единственное, о чем она когда-либо просила и мечтала. «Почему? — думала Кэндл, сжимая кулаки так, что ногти грозили порвать кожу. Слезы обиды застыли в горле, не давая нормально вздохнуть. — Почему она, а не я? Он же обещал мне… Я ведь не хотела ничего несбыточного. Не просила ни денег, ни репутации, ни карьеры… ничего из всего того, что у меня есть сейчас! Просто счастливо жить с любимым человеком и познать радость материнства… Неужели это такое заоблачное желание? Мне ведь больше ничего не было нужно. Только это. И все это получила она…» — Нечестно… — прошептала Дебра. — Это нечестно! — тарелки в одно мгновение были сметены со стола, разбиваясь об пол с громким звоном. — Нечестно! — туда же полетели и чашки, и ножи, и вилки, и все остальное, что было на кухонных тумбах. — Нечестно! Нечестно! Нечестно! Плотину прорвало. Все чувства, так тщательно подавляемые на протяжении девяти лет, вся та боль, обида, ненависть и злость — все наконец нашло выход наружу в виде непрерывного потока горьких слез и рыданий. Дебра сидела на полу кухни, усеянном столовыми приборами и разноцветными осколками, и не могла ничего с собой поделать, впервые позволив себе кричать и захлебываться слезами, чувствуя, как с каждым новым всхлипом ее боль медленно, но угасает. Словно из вскрытой старой раны наконец начал вытекать гной.