Дьявольская удача

      Кроули не совсем понимал, что творится со стервой. То у нее нет никакой работы, то вдруг дел по горло. То у нее рот не закрывается, то напишет «я сегодня занята» и игнорит его целый день. Демон, кажется, наконец-то понял, что имел в виду автор цитаты: «женщины созданы для того, чтобы их любили, а не для того, чтобы их понимали». Разобраться с тем, что творится в кудрявой голове его подруги, у Кроули получалось примерно так же хорошо, как у Хастура — с работой современной техники.       Последние три дня Кэндл не выходила на связь: не отвечала ни на смс, ни на звонки. Единственное, что указывало на то, что она жива и на месте, было то, что его звонки не игнорировались, а сбрасывались. А после сто двадцать шестой попытки дозвониться, женщина либо отключила телефон, либо поставила в режим «не беспокоить». Дебра не хотела с ним разговаривать и видеть, скорее всего, тоже. Это было очевидно. И все эти три дня Кроули пытался понять, почему. Что, черт возьми, он успел натворить?       «Это же не может все быть из-за маркера? — рассуждал он, печатая очередную смс. — Или это она мне так мстит за все то, что я делал с месяц назад?»       Закончив печатать тысячное, юбилейное, сообщение, Кроули нажал кнопку «отправить». А уже через две секунды начал печатать тысяча первое.

***

      Последние три дня Дебра провела у себя дома, ругаясь вслух и про себя, отклоняя звонки «рыжего нахала» и захлебываясь слезами в компании бутылки ирландского виски, которую когда-то подарил ей этот самый «рыжий нахал», одеяла и телевизора. Чувствовала она себя хреново. Да и выглядела, впрочем, так же. Она три дня не мыла голову, не ела ничего, кроме сладкого, которое запивала алкоголем и иногда водой, ее глаза и нос покраснели, на щеках так и остались черные разводы от туши, а еще она была все в той же одежде, в которой вернулась домой в субботу.       «На утро после выпускного я и то чувствовала себя лучше, — пронеслось у нее в голове, пока шатенка переключала каналы. Дискавери, зараза, начал глючить, а по всем остальным каналам, как на зло, транслировали всякую романтическую хрень. — Да и на утро после защиты диплома, впрочем, тоже…»       Дебра переключила еще с десяток каналов, прежде чем раздражительно цокнула языком и сдалась, оставив канал Дисней. — Черт, — выругалась она охрипшим голосом. — Сегодня что, четырнадцатое февраля? — …принц, что искал Белоснежку, прослышал о девушке, спящей в хрустальном гробу. Его поцелуй разбудил ее, и он отвез ее в свой прекрасный замок. Они сыграли великолепную свадьбу и жили долго и счастливо. — Ага, как же. Принц, свадьба, долгая и счастливая жизнь… Буд-то в жизни все так и происходит, — пробурчала Кэндл. — Никакой принц не прискакал. Тогда Белоснежка выплюнула яблоко, проснулась, пошла на работу, получила страховку и сделала ребенка из пробирки.       Дебра уже перестала сомневаться в отсутствии у себя здравого рассудка. Мало того, что раньше она обсуждала свои проблемы с котом, так теперь она еще спорит с телевизором! Впрочем, ей было все равно. Если на то пошло, то сейчас ее мало что волновало. Она чувствовала себя как выжатый до последней капли лимон, с котрого срезали цедру и чьи остатки потом измельчили в блендере.       «Говорят, что у бывших любовников всегда соревнование под названием «кто умрет несчастным», — женщина решила поберечь сухое горло и продолжить разговор самой с собой у себя в голове. — И похоже, что я выигрываю. Точно так же, как я выиграла дело о нашем разводе…»       На самом деле, это был спорный вопрос, кто действительно выиграл развод. Дебра, победитель, отсудила у мужа почти все, что только можно было отсудить, включая его любимый Мерс-Майбах, обобрав его до нитки, а заодно отлично показала себя в суде, чем выиграла для себя работу в коллективе, который ненавидела все эти годы. А Рик, проигравший, получил вторую жену, которая потом подарила ему дочь, и, судя по тому, что Кэндл видела в субботу, живет счастливой жизнью.       «Да я, блять, просто чертов победитель по жизни! — перед глазами Кэндл снова замаячило изображение счастливой семьи в парке. Это было несправедливо. На месте этой женщины могла быть она. Нет, Дебра не могла, она хотела быть на ее месте. Она хотела гулять с любимым в парке, хотела чтобы он улыбался ей, чтобы у него на коленях сидела их дочь. — Ну почему она, а не я?»       Удивительнее всего было то, что Кэндл больше не чувствовала ненависти к бывшему мужу. Это были отвратительные три дня. Три дня бесконечных рыданий, истерик и ругательств, которые она пыталась утопить в алкоголе, но именно они помогли вывести большую часть негативных чувств к Рику. Теперь воспоминания о нем не отзывались невыносимой болью. Они словно померкли и вызывали не столько боль, сколько память о том, что она была.       Единственным, что мучило Дебру сейчас, был вопрос, возникший почти через секунду после того, как она увидела новую семью своего бывшего мужа: «Почему?». Ответ на него она решила искать в своей четвертой, предпоследней, бутылке вина.

***

      Шел пятый день игнора. Кроули отправил Дебре столько сообщений, что наверняка напрочь стер себе отпечатки пальцев (если они у него, конечно, были), однако ответа так и не получил. Где-то в темных глубинах того, что могло бы быть душой, зародилось нечто, опознанное демоном как беспокойство.       «Может, она телефон потеряла? — подумал демон и тут же осознал, насколько глупой была эта мысль. — Черт, да что за беда с этой стервозной женщиной?! Сложно, что-ли, ответить?»       Словно в ответ на его мысли раздался дверной звонок. Тихо чертыхаясь себе под нос, Кроули направился в коридор. Когда он открыл дверь, то на какое-то время опешил, не зная, какие эмоции ему следует испытывать в данный момент: радость, непонимание или злость. В его дверном проеме стояла Дебра. Вернее, это было маленькое пугало, которое могло сойти за нее только с очень уж большой натяжкой. Женщина словно приехала к нему прямо из душа. Ее волосы были наполовину высохшими и вполне могли сойти за полноценный головной убор, лицо было скорее красным, чем смуглым, и примерно такого же цвета были уголки ее глаз, чьи зрачки расширились настолько, что почти полностью закрывали золотисто-карюю радужку. Сиреневая блузка, прилипшая к влажному телу, была неправильно застегнута, юбка слегка задралась вверх, на ногах были бежевые замшевые туфли, которые были единственным «нормальным» элементом во всей этой картине. — Ты пьяна, — подытожил Кроули, осмотрев гостью с головы до пят. — Верно подмечено, рыженький, — с улыбкой пролепетала она сладким голосом и потрепала демона по щеке. — Я бы поцеловала тебя сейчас, да боюсь не допрыгнуть.       Дебра прошла (а если точнее, то проковыляла) внутрь, сбрасывая с ног туфли. Что странно, после того, как она избавилась от каблуков, ее умение держать равновесие заметно ухудшилось. — Только не говори мне, что села в таком виде за руль, — недовольно произнес демон, спеша на помощь подруге, пока та не врезалась или не споткнулась. — Неа, я на такси. М-м, а ты что, — продолжила она с пьяной улыбкой, — за меня переживаешь? — С недавних пор ты бессмертна, не забыла? — ответил рыжеволосый, продолжая вести ее к кухне, придерживая за талию. — Что случилось? — Боль прошла, обиды забыты: все сладкое съедено, а напитки допиты, — пропела Кэндл и удивленно икнула, когда демон усадил ее на стол, а сам встал напротив, облокотившись об кухонную тумбу. — В общем, мои запасы спиртного иссякли, а в организме еще остался негатив, который нужно утопить. У тебя, случайно, не завалялась еще одна бутылочка того ирландского виски? — То есть, ты игноришь меня пять дней, заставляя помирать от скуки, а сама проверяешь на бессмертность свою печень? — в голосе Кроули ясно и четко прослеживалось возмущение и негодование. — То, что ты не любишь делиться подробностями своей жизни, мне известно, но выпивкой, знаешь ли, могла и поделиться. И почему ты пришла ко мне, а не в ликеро-водочный магазин? — Ну-у, ты — одинокий мужчина, я — пьяная женщина, — шатенка слезла со стола и подошла вплотную к демону. С ее губ не исчезала пьяная улыбка. — В этот момент мы просто созданы друг для друга, ты так не думаешь?       Кроули молча смотрел на то, как она обнимает его и прячет лицо у него на груди. Она была пьяная в стельку и он не видел особого смысла отвечать. Демон просто обнял ее в ответ, неспешно поглаживая ее спину через влажную ткань блузки. Дебра редко вот так просто стояла с ним, обнявшись. Пьяной ее он тоже видел редко, если уж на то пошло. Вернее, это первый раз, когда он видит ее в таком виде. — Жизнь несправедлива, — тихо пробурчала Кэндл ему в рубашку. — Ага, — ответил Кроули, продолжая гладить ее по спине. — Мужчины сволочи. — Все, или ты имеешь в виду кого-то конкретного? — Они лживые сволочи, — продолжала она, то-ли не расслышав вопрос, то-ли решив его проигнорировать. — И ты тоже сволочь. — Мне, знаешь ли, это по профессии положено, — ответил рыжеволосый. — Тебе, кстати, тоже. — Знаю. — Может, расскажешь наконец, что случилось?       Дебра подняла голову, уставившись на него покрасневшими от рыданий и плохого сна глазами. Она простояла так с минуту, пялясь на него и, вероятно, над чем-то думая. — Мне плохо, — сказала она после долгих раздумий. — Мне очень и очень плохо. — Это видно, — ответил ей демон. — Сколько ты выпила? — Не помню. Выпила все, что было. Но не в выпивке дело. — Да ну? — Кроули приподнял одну бровь. — А мне кажется, дело как раз в ней. — Мне плохо потому, что я несчастна. У меня есть все, что нужно, и ничего из того, что я хочу. Почему так? Почему то, о чем ты мечтаешь, достается другому человеку? — продолжала спрашивать женщина. На лице ее появилась по-детски обиженная гримаса. — Это нечестно! Я тоже хочу счастья, Кроули. Почему я не могу быть счастлива?       И тут произошло еще кое-что, чего демон прежде никогда не видел. Дебра заплакала. Она снова спрятала лицо у него на груди и крепче сомкнула руки вокруг него, вцепившись пальцами в рубашку у него на спине. Демон, опешивший в очередной раз, неуверенно погладил вздрагивающее плечо. Пьяная Дебра была шокирующим зрелищем, но в какой-то мере и забавным. В плачущей Дебре ничего забавного не было. Кроули впервые видел ее такой, и ему определенно не нравилось, что он видел. Эта женщина не проронила ни слезинки ни в больнице, когда ее сестра была на грани смерти, ни в самой Преисподней, где провела два месяца. Что такого должно было произойти, чтобы довести ее до слез, предварительно доведя ее до состояния алкогольного опьянения? — Эй, не плачь, — неуверенно произнес демон и снова начал гладить ее по спине, пытаясь таким образом успокоить. — Скажи мне, что сделает тебя счастливой, и я дам тебе это. Все, что хочешь, только не плачь. Тебе это не идет. — Я в крсе, — неразборчиво ответила Кэндл, продолжая пропитывать черную ткань солеными слезами. — Дай мне лучше еще сладостей и выпивки. Сделать меня счастливой все-равно не в твоих силах. — С чего ты это взяла? — в голосе Кроули проскользнуло недовольство. — Потому что все зависит только от меня, — уже немного успокоившись произнесла Дебра. — Счастье человека в его собственных руках. Я это поняла, и теперь мне плохо. Я больше не могу винить Рика за то, что он счастлив, а я — нет. А это значит, что во всем виновата я сама. Понимаешь, Кроули? Это я виновата. Я! — женщина не смогла сдержать истерический смех, который быстро сменился печальной улыбкой. — Не удивительно, почему я так себя ненавижу. Это был мой выбор. Он ведь ни к чему меня не принуждал, я должна была просто настоять на своем. Кто знает, как бы все сложилось тогда… Но нет, я согласилась убить собственного ребенка, стоило ему привести пару аргументов в свою пользу! А потом, когда он от меня ушел, я перевела стрелки на него. Знаешь, винить кого-то еще всегда легче, как и ненавидеть. А Рик был виноват лишь в том, что я любила его слишком сильно… — шатенка снова посмотрела ему в глаза. — Скажи, Кроули, ты когда-нибудь любил? Любил так сильно, что все остальное просто переставало иметь какое-либо значение? — Нет, — честно ответил он. — Но, думаю, могу представить. — Нет, не можешь, — Кэндл отрицательно покачала головой. — Любовь нельзя представить, ее можно только ощутить. А такую любовь, которую я испытывала к Рику, можно ощутить лишь раз в жизни. Он был любовью всей моей жизни… Наверное, поэтому я продолжала ненавидеть его так сильно и так долго: никак не могла его отпустить. — Так ты из-за него осушила все свои запасы спиртного? — В каком-то смысле. Пытаюсь начать новую жизнь. Не хочу вечно жить так, как жила последние несколько лет. Так, как? — Дебра снова улыбнулась. — Дашь мне еще конфет и алкоголя? Хочу напиться до беспамятства. — По-моему, своей цели ты уже достигла, — ответил ей Кроули и, подхватив на руки, понес ее в свою спальню. — Давай лучше уложим тебя в постель. — Тоже неплохо, — Кэндл обняла его за шею и крепко поцеловала в губы. — Даже прыгать не пришлось.

***

      Дебра проснулась относительно рано: в десять утра. Впрочем, если вспомнить, что спать ее уложили где-то в два часа дня, то десять утра было не столько рано, сколько поздно. Она чувствовала себя еще хуже, чем на утро после выпускного. Кожа на лице требовала увлажняющий крем, во рту было сухо, лифчик неприятно давил, хотелось в туалет, а голова трещала, звенела, гудела и щелкала одновременно, причем, с такой интенсивностью, что мысль о мыле и веревке казалась благом. Но для этого нужно было вставать, а на подобные подвиги ее организм пока способен не был. В общем и целом, Дебра чувствовала себя так, словно по ней прошло на водопой стадо слонов. Причем, два раза — обратно они ее тоже не минули.       «Да что б я еще раз так напилась… — подумала женщина, лежа в кровати вопреки недовольству мочевого пузыря. — И почему эта клятая печать не может помочь с похмельем?»       Кэндл со стоном перевернулась на бок. Рядом с ней спал Кроули. Он впервые видела его спящим. Помнится, он говорил, что встреча с ней лишила его сна?       «А во сне он кажется очень даже милым, — подумала Дебра с улыбкой. — И не скажешь, что это и есть та самая сволочь, придумавшая паспортные столы…»       Женщина едва ощутимо погладила его по лицу. Она не хотела, но все-равно каким-то образом полюбила его. Не так сильно, как Рика, но это только пока. Дебра криво улыбнулась. И угораздило же ее полюбить того, кто никогда не сможет полюбить ее в ответ. Нет, она не сомневалась в том, что демон дорожил ею, но лишь как подругой, если их отношения подходят под этот термин. — Ты — часть моей жизни. Как… Азирафаэль и Бентли, только немного иначе.       Вот так вот. Чего Дебра никак не ожидала, так это того, что когда-нибудь столкнется с такой проблемой, как френдзона. Только она более менее разобралась со своими чувствами к бывшему мужу, как на тебе еще задачку: «что делать с внезапной любовью к новому другу?». Ее жизнь точно не находится в божественном сборнике анекдотов?       «Если так продолжится и дальше, то придется искать способ избавиться от Каиновой печати, — подумала Кэндл. Вечность прыгать из огня да в полымя было не самой красочной перспективой. — Вот в Аду обрадуются-то моему переезду…»       Размышлять на тему возвращения в Преисподнюю женщине не позволило возмущение ее мочевого пузыря, заставившее ее кое-как встать с нагретой удобной постели и направиться в сторону ванной комнаты.       «Все, — сказала себе Кэндл, когда увидела собственное отражение в зеркале. — С этого дня я не пью, — в голове тут же начали мелькать насущные и возможные проблемы, с которыми ей теперь придется иметь дело целю вечность. — Больше трех бутылок.»