Нерешаемая проблема

Эйджиро в какой-то степени не особо переживал из-за отказа. Его радовал тот факт, что Бакуго продолжал с ним общаться порой даже лучше, чем было до этого. Киришима не чувствовал себя виноватым перед Катсуки, это чувство развеялось в общении с ним. Безусловно, были воспоминания, не дающие никаких радостей, но… разве это так важно, когда рядом с тобой тот самый любимый человек? Эйджиро и сам не был готов ответить на этот вопрос. Конечно, его до сих пор тревожил отказ, ему до сих пор было сложно уснуть. Отказ — оказался смертельно опасной таблеткой, которая попала в его организм, отравляя и медленно убивая. Сейчас, благо, таблетка замедлилась. Живем! Утро началось странно. — Ну так, да! Я ж говорю, видел, как Киришима вышел из комнаты Бакуго! — повторил Минета в тот момент, когда герой сплетен появился в зале. Все взгляды приковались к вошедшему. Все они были вопросительными и выжидающими. А Эйджиро был в немом удивлении. В нехуевом шоке. И почему Киришима не успел увидеть его? Черт, он такой мелкий! Эйджиро без понятия, как на все это реагировать. Хотя, зачем думать, нужно действовать как обычно. — Что за кипиш, а драки нет? — дружелюбно улыбаясь, спросил Киришима, подходя чуть ближе к друзьям и пытаясь не выдать своего волнения. — Минета говорит о том, что видел как вчера вечером ты вышел из комнаты Бакуго, — «разъяснил» ситуацию Тодороки. Несмотря на то, что на часах уже было около часа дня, большинство ребят еще спало или же просто не желало спускаться вниз. — И что? — слегка напугано спросил Эйджиро. — Бакуго никого никогда в свою комнату не пускал и тут… ты выходишь оттуда. Довольный, как говорил Минета. И знаешь, это наводит на очень разные мысли, — под конец своей речи Ашидо подмигнула Эйджиро и широко улыбнулась. Киришима не глупый. Особенно в плане таких поверхностных намёков. Эйджиро понимал, к чему ведет Мина. Ни к тому, что они лучшие друзья, нет, а к тому, что они геи и наверняка встречаются. Конечно, Каминари знал об ориентации Киришимы и о его чувствах к Бакуго, но он уж точно не мог рассказать Мине. Но была одна изюминка у Мины. Все в классе знали ненормальную сторону Ашидо, где та обожает, как она это называет, шипперить мальчишек. Безусловно, многие не воспринимают её всерьёз, когда она указывает на мирно беседующих Мидорию и Тодороки, мол, они так близко друг к другу и их коленки неловко соприкасаются. Но сейчас все, будто заколдованные, утвердительно закивали головой. Даже Изуку и Шото. Что им такого наговорила эта Ашидо?! — Эм… я не… — начал было Эйджиро. — Рты закройте свои блядские! Смотрите, блять, уже жабы сыпятся! — разъяренный Бакуго вышел из кухни с открытой упаковкой хлопьев в руках. — Да ладно! Это бы все равно раскрылось! — настаивала на своем счастливая Мина. Не стоило Ашидо продолжать разогревать Бакуго. Катсуки — это бомба замедленного действия. Киришима почувствовал панику. Слухи и уж тем более ссоры ему точно не нужны. У него только наладились отношения с Бакуго, а тут ниоткуда взялись сплетни! Что, если Катсуки это взбесит? Что будет, если Катсуки прекратит общаться с Эйджиро, чтобы не усугубить еще больше свое положение? А если Бакуго теперь никогда не заговорит с Киришимой? Эйджиро впал в страх. Как тогда, когда ему отказали. Красноволосый вновь чувствует, что состоит из всего негативного. Его накрывали ужасные предположения, которых он боялся, кажется, всегда. Что будет с Киришимой, если Бакуго начнет его избегать? Что?  — Ты ебанутая шизофреничка с тупыми приходами! А вы все, — Бакуго резко и сильно тряхнул рукой, рассыпая по залу хлопья, — такие же ебанутые наивняки, если ведетесь на ее хуету! Киришима тяжко выдохнул, оглядывая ребят. У кого-то в глазах добавились понимание, раздражение и обеспокоенность. Бакуго реагирует как обычный Бакуго. Это не могло не радовать, но сейчас Эйджиро не был уверен в том, что Катсуки продолжит общение с ним. Это же просто слухи? Они же ничего больше не делают, только давят на мозг и бесят? Катсуки заглянул в пустую пачку, понимая, что разбросал весь завтрак. Он вновь агрессивно заорал. — Вы все — гандоны! Лишь бы попиздеть! И только хоть один человек мне ещё раз скажет такую хуйню, то тебе, спермобак блядский, пизда! И ты, шароёб, только попробуй спиздануть лишнего! Я вам головы посношу, если хоть одна хуйня будет сплетничать об этом дерьме! Все, поняли?! — Бакуго уже развернулся, чувствуя, что его ладони ненормально разгорячились, но тут же остановился, разворачиваясь в пол оборота и смотря прямиком на Эйджиро, — дерьмоволосый, пошли хавать готовить, — прозвучало раздраженно, но менее агрессивно, чем другие фразы. Когда двое покинули зал, Ашидо улыбнулась и негромко сказала ребятам: — Видите, голубизной так и несёт. *** Эйджиро уже устал находиться в удивлении. Чего ему стоило посетить комнату Бакуго! А сейчас его самолично пригласил Катсуки готовить еду вместе. Вместе. Не на другой плите, а рядом, на одной. От этой мысли Киришиме становилось очень плохо и хорошо одновременно. А лучше уж быть в удивлении, чем в заросшем несчастном мирке негативных чувств. Безусловно, он приятно удивлялся. — Извини, я не заметил Минету, должно быть, он не так все подумал, — проговорил Эйджиро виновато и слегка приглушенно, когда те остались наедине на кухне. — И спасибо, — добавил он совсем неуверенно. Бакуго покосился на него недовольным взглядом жгучих красных глаз. — Я не защищал тебя, кусок дерьма, поэтому спасибо оставь при себе и извинения тоже, — фыркнул Катсуки, выбрасывая пустую пачку хлопьев. — И я пришел не пиздеть, а жрать готовить. Просить помощи Бакуго особо не любил, а точнее просил только в экстренных ситуациях и не у всех. А еще Катсуки бесил Эйджиро, ибо последний постоянно создавал проблемы, где создать их почти невозможно. И эти проблемы почему-то должен разгребать Бакуго. Интересно, почему создаёт проблемы Киришима, и в этих проблемах обязательно есть присутствие невинного Катсуки? А вообще, тогда в зале Бакуго не был уверен, что защищает именно свою задницу. Он мог и вовсе не вмешиваться, но, услышав этот перепуганный голос Эйджиро и увидев его взволнованное лицо, не мог не наорать. Напугали парня чуть ли не до чертиков. Это нормально? Катсуки совсем не понимал того, почему поступает так, а не иначе, почему у него постоянно мысли об этом идиоте… и вообще, ему все это не нравится. Но как прекратить это? Бакуго вряд ли знал ответ. Он не был мастером в чувствах, а в отношениях и подавно. Эйджиро почти не расстроился от того, что Бакуго и вовсе не защищал его. Он и так знал, что все, что делает Бакуго, он делает для себя, ну или не всё для себя. Бакуго достал из холодильника, со своей полки, два десятка яиц. — Зачем так много яиц? — Эйджиро непонимающе взглянул на Бакуго, который хмуро ставил на плиту две сковородки. — Чтобы ты спросил, — злобно рыкнул Бакуго, сразу же добавляя: — жрать, блять, конечно же. Эйджиро решил ничего не отвечать, включив две комфорки. Что ж, должно быть, готовка с Катсуки не будет такой сложной, как казалась изначально? После небольшого объяснения Киришимы о том, как готовить яичницу, Бакуго утвердительно кивнул, давая понять, что все понял. Налив наконец подсолнечного масла в сковородки, двое парней начали выбивать яйца в миску. Киришима вбил себе 3 яйца и покончил на этом, когда Катсуки даже не вбил ни одного. Точнее, он разбил яйцо об кухонную тумбу и то расплылось по ней, начиная капать на пол. Бакуго недоуменно покосился сначала на Эйджиро, а потом на разбитое яйцо. Киришима готов поспорить, что ни разу не видел такое выражение лица у своего краша. Вопросительное, глаза округленные и на лице ни грамма ненависти. — Я же разбил, — обратился Бакуго к Киришиме. Дальше последовало долгое обучение тому, как выбивать яйца в миску. Киришима объяснял, что нужно разбивать яйцо либо вилкой, ножом или на худой конец ложкой, либо об уже сами миску, ну никак ни кулаком. И они угробили почти десяток яиц. Да, не зря Бакуго вытащил две упаковки… Эйджиро вспоминал яичницу Бакуго, который тот готовил перед ним впервые. В сковородке, во всей жиже плавала скорлупа, видимо, он разбивал яйцо уже прямо в ней. Да, уж. Ученичок. Хотя таким же неучем Эйджиро был в химии. Так что они - квиты. С горем пополам Бакуго разбил в свою миску оставшиеся 7 яиц. Перед этим Киришиме пришлось раза два остановить агрессивного Бакуго, который собирался уже бросить все. Нет, готовка с Катсуки оказалась совсем нелегкой задачей. Ладно, дальше оказалось куда проще. Пока Эйджиро взбивал яйца, Бакуго их избивал. В прямом смысле. Катсуки помыл руки и одним кулаком начал месить всю жижу в своей миске. Пускай, немного разлеталось всё, но, кажется, готовка уже нравилась Бакуго. Тот улыбался, работая кулаком. Что ж, в итоге у парней было две прекрасные миски взбитых яиц. Безусловно, нужно было на время выключить конфорки. Ибо подготовка оказалась куда дольше, чем двое предполагали. Нагрев сковородки, оба вылили в них яйца. Бакуго полностью просто перевернул миску на сковородку, за что получил горячими каплями масла в руку. — Блять! А хули оно жжется так сильно?! — Нужно быть ласковее, и тогда ты и я сможем стать профессионалами в готовке! — Эйджиро заулыбался. Катсуки смотрел на улыбку, понимая, что она слишком искренняя для этого жестокого, лицемерного мира. Планета населена такими серыми людьми, и среди всех Эйджиро казался лучиком света. Бакуго сейчас конкретно охуел от своих мыслей. Киришима, да и еще лучик света?! Да, таких слов в его башке никогда не было! Это что за хуйня?! — Бакуго! У тебя сейчас все сгорит! Переворачивай быстрее! — восклицал Эйджиро, тормоша задумчивого парня. — Блядство! — Катсуки успевает перевернуть, замечая, что не горелая яичница очень даже вкусно пахнет. Доготовив и убрав за собой всю грязь, двое сели за стол. За один стол, напротив друг друга. Кухня наполнилась запахами свежих заваренных чая и кофе, создав уютную атмосферу. Как дома, будто сейчас пойдут в среднюю школу. Катсуки добавил в свою тарелку острого соуса, в кофе перца и наконец принялся за еду. Эйджиро выдавил себе кетчупа в тарелку и кинул дольку лимона в чашку с чаем, также добавляя кучу сахара в напиток. — Пиздец, у тебя жопа не слипнется? — это скорее было удивление, чем беспокойство. — Самое то! — Эйджиро широко улыбнулся и отпил сладкого-сладкого чая. Катсуки поморщился. Ну и идиот, блять. Он 5 ложек сахара точно добавил, если не больше. На кухне никого не было, кроме них. Недалеко в зале вновь болтали ребята. Слышны были очередные уговоры Момо приготовить вечерком шаверму, также было слышно, как Каминари приглашал всех веселиться вечером. — Пойдешь вечером? Ну, к ним играть, — спросил Эйджиро, отпивая горячего чая. — Мне это не нужно, — Бакуго с превеликим удовольствием жевал собственную приготовленную яичницу. — Брось! Погнали, — Киришима особо не настаивал, но был бы очень рад, если Бакуго пришел. Бакуго молча думал. И почему же он не может просто взять и отказать? Это же не так сложно. Одно короткое слово и вечер свободен. Действительно, вечер же свободный. Будет скучно? Скорее всего. — Я приду, но играть не буду, — неохотно фыркнул Катсуки, продолжая поедать, наверно, самый вкусный завтрак в своей жизни. — Правда?! Это круто! Очень круто! — счастливо восклицал Киришима, теперь полностью отвлеченный от еды. Эйджиро был так сильно рад, что не мог есть. Бакуго согласился с ним пойти вечером тусить. Это же… круто? Это охуенно! Киришима весь сиял, глядя на своего краша, понимая, что полюбил его еще сильнее, хотя куда там еще? — Знаешь, Бакуго, я думал, что ты после отказа никогда больше со мной не захочешь разговаривать, будешь избегать, будешь делать всё, чтобы даже не пересекаться со мной, но все оказалось наоборот, — мягко улыбаясь и в открытую смотря на Катсуки, медленно проговорил Эйджиро чуть приглушенно, так, чтобы его слышал только Бакуго. Катсуки успел просверлить в Киришиме пару-тройку дырок за всю его речь, внимательно слушая его. Почему он это говорит? И почему он опять лыбится, затрагивая даже эту тему? Катсуки не понимал, о чем ведет речь этот идиот. Волнения Бакуго не поймал на его лице, как и того, что ему тяжело и неприятно говорить. Он был спокоен и почему-то улыбался. По-своему, искренне, только так, как он умеет. Но Катсуки не понял одно из его слов, поэтому вообще ничего не понял. — Отказ? Ты это о чем?