Нерешаемая проблема

— Тс-с-с-с! Чо ты так орешь, кусок идиота? — Бакуго приложил свой палец ко рту, покосившись на Киришиму. — Надо было убежать, так бы ты сохранил здоровье, зачем ты полез в драку? — выдохнул Эйджиро, откидываясь на спинку стула. — Я чо, по-твоему не могу драться?! — воскликнул Бакуго, хмуря брови. — Не кричи, Бакуго… — тихо проговорил Эйджиро. Комнату освещал тусклый экран ноутбука. На часах около трех ночи, но никого сейчас время не заботило. Оно само по себе продолжало бежать, не мешая двум парням постепенно забывать мысли друг о друге, о наличии которых даже не догадывались. Подростки расположились на мягком-мягком ковре, лежа на животах возле ноутбука. Эйджиро, пока Бакуго играл, подпирал голову рукой и внимательно наблюдал за действиями в игре, за тем, как пальцы Катсуки сильно тыкали на клавиши, будто бы от силы нажатия зависели движения персонажа. Лежать бок о бок было чем-то новым для парней. Киришима поначалу был смущен, но после уже вовсю прилегал плечом к плечу одноклассника. Бакуго не особо задумывался о их соприкасающихся плечах, бедрах, а позже даже и рук, а просто играл с полным вниманием. Эйджиро было комфортно, будто между ними совсем ничего смущающего не происходило. Ему было тепло на душе лишь от мысли о том, что они близки, даже не в физическом плане. Правда, бывало такое чувство, что им вновь нужно наверстать доверие друг другу, вновь сблизиться, как раньше. Когда-то они вместе даже на каникулах пересекались, ночевали друг у друга. Казалось, что признание Эйджиро слегка отдалило их, и сейчас они медленно возвращались к тем временам. Киришиме хотелось бы быть с Бакуго в настоящих любовных отношениях. Но если это не нужно Катсуки, то и Эйджиро настаивать не собирается. Нет, ему было не достаточно общения, он хотел большего как сегодня, как тот поцелуй, как та забота. Но при одной лишь мысли, что, достигнув всего желаемого, он потеряет Бакуго, все его влажные фантазии становятся такими незначительными. А каждый разговор с Катсуки, взгляд на него делают Киришиму поистине счастливым парнем. — Э-э-э, ты охре… — Бакуго взглянул на взлохмаченную красную голову, что мягко опустилась на его плечо. Глаза Киришимы были прикрыты и теперь он не тихо дышал, а сопел, как котёнок. Вот же ж… Катсуки растерянно глядел на спокойное лицо одноклассника, думая, будить ли его или нет. Легкий ветерок подувал с балкона, и небольшие локоны волос Эйджиро тихонько поддавались ему. Катсуки аккуратно заправил разлетающиеся волосы Киришимы за ухо, боясь разбудить парня. Сделав это, Бакуго тут же нахмурил брови, отворачиваясь обратно к ноутбуку. Открыв ленту новостей, подросток даже не задумывался о смысле постов, его больше волновало действие, которое он только что совершил. Ему хотелось дотронуться до Эйджиро, нежным движением смахнуть его прядь волос. Что за нахер?! Бакуго тут же задался вопросом, а нахрена собственно это было делать? Разлетались бы и дальше, какое дело Катсуки до его дерьмовых волос? И чем больше парень думал об этом, тем страшнее были предположения. 1. Бесят. Мельтешат тут перед глазами, вот и убрал. (Да, черта с два, их даже видно не было!) 2. Чтобы не мешали Эйджиро. (Ну, во сне же чувствуется все? (Вообще-то, не всё)). 3. Просто потрогать на ощупь. (Кстати, они жестковаты, видимо, от постоянного использования лака). 4. А не по-гейски ли это было вообще?! Не, ну это уже пизда рулям, бегите по полям. (Бакуго напряг этот ПУНКТИК, ведь ранее он даже не улавливал то, что его действия могут быть гейскими). 5. А если бы у него на губах осталась… эм, ну помада, ты бы слизал, да-а?! Тут Бакуго громко сглотнул слюну, и сильно сжал компьютерную мышку до хруста. Опомнившись, он взглянул на Эйджиро, отреагировавшего на шум, но тот лишь что-то пробурчал во сне и продолжил сопеть. Война будет, тоже спать продолжит?! По-моему, мысли Бакуго уже были слегка неадекватны, нужно уже и спать лечь. Катсуки вновь отвернулся к экрану. Просто поправил волосы. Может, он этот, как его там, перфекционист, только комната сколько указывает на это! Нет. Тогда бы он не взрывал. При взрыве все моментально разлетается в разные стороны, и хрен там соберешь и уложишь все по порядку. Катсуки хмыкнул и решил, что больше не будет думать. Ну, что здесь такого? Убрал прядку, что теперь месяц не жрать? Почувствовав неожиданную пустоту в мыслях, Бакуго и не заметил, как веки его потяжелели, и он провалился в безмятежный сон. *** — Слышь, ты! Я сказал, подожди! Подожди! Эйджиро отдалялся все дальше и дальше, максимально ускоряя свой шаг. Бакуго пустился в бег, догоняя Киришиму и грубо разворачивая к себе. Катсуки смотрел прямо в глаза, излучающие обиду, печаль и отчаяние. Видели вы такие глаза? По-настоящему страшное зрелище, когда в человеке буквально нет желания жить, потому что вокруг него пляшут разочарование, грусть и одиночество. — Почему ты вечно убегаешь от меня?! Что я сделал не так?! Ответь! — Все, как обычно: невыносимо больно и до невероятности пленительно. Ты заставляешь меня каждый раз чувствовать непередаваемую боль, при этом делая меня действительно счастливым. — Но ты убегаешь от меня! Почему?! — Я убегаю от вечной боли, черт… Б-бакуго, о-отпусти ме-еня. Катсуки крепко держал руку Эйджиро, не в силах отпустить его, ведь понимал, если сделает это, то больше никогда-никогда не увидит его. — Я не принесу больше боли! — Т-т-ты вреш-шь, т-ты всегда т-так говоришь! Я-я не могу об-бщаться с любимым человеком, е-если я для него п-пустышка! Фигня с-с чувствами, в которую в-высморкались, а п-после оплевали! И тебе р-разве н-нужен я? Т-ты один, т-тебе никто не нужен, уж я т-точно… Нет… все… ты сделал много хорошего, но принес мне столько боли… прости. Киришима резко вырвался из хватки и кинулся бежать вперед, утирая обжигающие слезы. — Эйджиро! Киришима резко остановился. Из него неожиданно вырвалось нечто черное, тревожное и размытое. Оно взлетело вверх и скрылось в тучах. Бакуго кинулся вперед к остановившемуся Киришиме и развернул его к себе. Глаза его пустым взглядом смотрели прямиком на Катсуки. На его бледном лице не было ни единой эмоции, а тело становилось мягким. Бакуго взял Киришиму за плечи и с силой стал трясти его. — Эйджиро… Эйджиро! Хэй… нет-нет-нет! П-подожди же! Я т-тебе ещё на гитаре не сыграл! Эйджиро!!! *** — Бакуго! Ты в порядке?! Эйджиро обеспокоенно смотрел на Катсуки, аккуратно вытирая выступившие слезы одноклассника рукой. Бакуго ошарашенно рассматривал лицо Эйджиро, чувствуя огромное облегчение. Все те же яркие глаза, полные эмоциями, непривычно дрожащие губы. Блядский сон. Бакуго потребовалось пару минут после произошедшего, чтобы хоть как-то начать понимать слова Киришимы и ответить на его вопросы. — Пиздец, — выдохнул Катсуки, садясь и припоминая, почему он лежал на ковре. — Ты кричал мое имя, — проговорил Киришима, оглядывая уставшее лицо Бакуго. — Пиздец. Прокричать имя, разныться при Киришиме, да при ком угодно — это пиздец. Бакуго почувствовал себя странно неловко, хотелось провалиться под пол и заработать амнезию. Сон, который ему приснился, он помнил от начала до конца, будто все было наяву. Но какое же облегчение, что это был всего лишь сон. К слову, таких страшных снов он не видел никогда. Ну уж точно не было таких, из-за которых даже слезы лились! — Ты точно в порядке? Вид у тебя неважный, — Эйджиро поднялся с пола, чувствуя во всем теле слабость. Да уж, пол — не лучшее место для сна. Слышать голос Эйджиро Бакуго был действительно рад, а также видеть его нормальное лицо. Нет, после этого сна, он реально мог сознаться, что счастлив видеть Киришиму. Даже это его чрезмерное волнение не бесило. — Нормально, я нормально, просто… — Сон плохой приснился? — уже более менее спокойно договорил Эйджиро. Встав с пола, Бакуго кратко кивнул. Рассказывать о сне он пока не будет. Взглянув на часы, Катсуки понял, что они проспали всего-то 3 часа. Спать совершенно не хотелось, после такого хрен уснешь теперь. Поняв, что Бакуго не особо хочет разговаривать, Эйджиро лишь предложил ему сходить к Исцеляющей Девочке, на что тот, не удивительно, взбесился и сказал, что он в порядке и помощь ему ничья не нужна. Как обычно. Киришима решил, что не стоит мозолить глаза Катсуки и ушел в свою комнату. Стоило оставить Бакуго одного, наверняка, у него есть, о чем подумать. Да и, сознаться, у Эйджиро были темы для размышлений. *** — Я бы сгонял на каникулах домой. Охота повидать мелкую, — Эйджиро улыбнулся, вспоминая свою маленькую неугомонную сестренку Харухи. — Эх, я б тоже домой съездил, правда, там никого. И смысл ехать? — Каминари поджал губы и сложил руки на груди. — Тут тоже кто-то останется, не унывай, затусишь, — хихикнула Мина, похлопывая Денки по плечу. Зал медленно набирал обороты в громкости голосов: приходили ребята и присоединялись к всеобщему гомону. Каникулы уже начинались со следующей недели и нужно договориться со всеми о встречах, рассказать о планах. Без этого никак! Эйджиро чувствовал себя слабым весь день, но не позволял себе засыпать на уроках. Порой он поглядывал на сонного Бакуго, что пытался сконцентрироваться на учебе. Его лицо было изнеможденным, а к концу дня он вообще стал похож на живого мертвеца, особенно после физической нагрузки. Киришима замечал то, как Бакуго неожиданно отстранялся ото всех и думал о чём-то своём. Все заметили его сегодняшние спокойствие и задумчивость. Да, Эйджиро и сам задумывался о произошедшем. Проснуться в обнимку с Бакуго было нонсенсом. А дальше еще удивительней. Судя по всему, страшный сон, возможно, с участием Эйджиро. Просто другого нормального объяснения крика своего имени, Киришима не мог найти. Никто уж не думал встретить здесь Бакуго. Последний показался в зале и прошествовал на кухню. Молчаливый до ужаса. Все мигом покосились на Эйджиро. — И что с ним? — спросила Ашидо, пристально глядя на Киришиму. — Такое чувство, что всю ночь он мешки на поезд грузил! — добавил Сэро. — Понятия не имею, — ответил Эйджиро, все ещё находясь под напором интересующихся взглядов учеников. — Я не знаю, серьезно. — Так иди и узнай, ты друг или мы?! — возмущенно воскликнула Мина, кивая головой в сторону кухни. — Эй-эй, ты на смерть Киришиму-то не посылай! — всполошился Денки, размахивая руками. — Всё в порядке, я пойду и поговорю! — уверенно заявил Эйджиро, медленно удаляясь на кухню. Не успел Киришима уйти, как все тут же заболтали о каникулах. Зайдя на кухню, Эйджиро увидел Бакуго, который смотрел на него, сложа руки на груди и оперевшись на кухонную тумбу. Под его красными, сонными глазами были заметны синяки. — Знал, что припрешься, — хмыкнул Бакуго. — И не зря, готовить будем. Взгляд Катсуки тут же метнулся на залаченные волосы Эйджиро, рассматривая их, будто на них приклеили жвачку. И почему он и сейчас даже хотел притронуться к волосам? Нет. Нет. Показалось! Эйджиро улыбнулся. Совместная готовка — это тяжелое занятие, но вместе это время идет незаметно. В этот раз они решили приготовить рис с вареными овощами. Никакой диеты, просто закупиться забыли. Поставив все варится, Бакуго уселся за стол, а Эйджиро поставил кипятиться чайник. — Кофе? — вопросительно взглянул Киришима на Катсуки, тут же замечая, как сердце зашлось в бешеном ритме. Воспоминания теплых объятий с Бакуго никак не выходили из головы. Может, Катсуки во сне просто обнимает одеяло? А тут его не оказалось и под руками был только Эйджиро, вот и обнял? — Да, добавь перца и побольше, — попросил Бакуго. Готовя чашки к заварке, Эйджиро пару раз думал над тем, что его фраза будет неуместной или какой-то уж слишком личной, будто бы он лезет не туда, куда стоило бы. Но беспокойство было больше всех его раздумий. — Слушай, если ты хочешь поделиться со мной переживаниями, то ты всегда можешь это сделать, — проговорил Эйджиро, заливая чашки кипятком. Бакуго переживал, ведь точно знал, что этот сон что-то значит. Ему не часто раньше снились подобные ярко-эмоциональные сны, в которых что-то объяснялось. Как загадки, которые, правда, большинство Катсуки не разгадывал, не имея смысла и желания. Из давних разгаданных снов было восхищение Деку, которое он считал завистью, хотя и она тоже была. И этот сон что-то означал. И Катсуки совсем не понимал, что именно. Чувства, переживания и больные темы Эйджиро — это безусловно. Но что обозначало непонятное облако, вышедшее из Эйджиро? Страхи? Душа? Может ли Киришима подсказать Бакуго ответ? — Надеешься узнать, да? — Катсуки ухмыльнулся, развевая все напряжение между ним и красноволосым. — Я серьёзно, Бакуго, — в голосе Киришимы обладатель взрывной причуды уловил ноты обиды. Как ребёнок. — Не стоит тревожное держать в себе. Эйджиро аккуратно поставил перед Бакуго кофе и перец. — Я не смог осквернить твой кофе, — Киришима широко улыбнулся, увидев на лице одноклассника недовольство. — Я сейчас нассу в твой кофе, тогда реально оскверню его, идиот! Перец — это то, чему нужно ставить памятники! — удивительно, и откуда у Катсуки появились силы на ор. Эйджиро рассмеялся. А Бакуго смотрел на Киришиму раздраженно, хотя, внутри себя он любовался улыбкой и с немалым удовольствием слушал приятный смех. Черт, это пиздецкая болезнь. Катсуки смахивает это на то, что все друзья должны считать своих друзей красивыми. Что?! Он сейчас подумал о том, что этот красный веник красивый?! Киришима сел напротив Бакуго, добавив в свой кофе около шести ложек сахара. Встретившись взглядом с Катсуки, сердце Эйджиро забегало и затрепещало. Вот опять же смущение накатило. И когда же он перестанет краснеть? — Куда едешь на каникулы? — спросил Киришима, понимая, что ему вряд ли расскажут о сне сегодня. — Тут буду, хотя домой зовут, съезжу дня на два, потом обратно, а то сраться опять будем, — произнес Бакуго, перемешивая перец в кофе. — Вот как… — задумчиво проговорил Эйджиро. — А ты? — поинтересовался Катсуки, отпивая кофе и даже не морщась. — Домой поеду, знаешь же, мама и Харухи скучает тоже, — парень вновь улыбнулся при упоминании членов семьи. — Погнали со мной, а то что, будешь тут киснуть? — как-то неожиданно для себя и для Катсуки предложил Эйджиро. Само вырвалось, но, кажется, не зря. Бакуго немного раздумывает, ковыряет ложкой в чашке, чешет затылок, а после поднимает взгляд и смотрит на Киришиму. — Она не будет визжать? — Не, я скажу, чтобы не визжала, — заверил Эйджиро, уже улыбаясь во все свои заточенные зубы, понимая, что Катсуки согласился. — А журналы ее спрячешь? — Ха-ха! Спрячу, она их точно не найдет и нас не достанет! — Тогда погнали, — после сказанного Бакуго точно видит в глазах Эйджиро огромную радость. Черт, и как ему мог присниться такой ужас, если Киришима постоянно лыбится, как ненормальный и радуется, как ребенок? Странно. — Мама тебе будет так рада! — Эйджиро отпил кофе, улыбаясь и искрясь счастьем. Казалось, что в нем так много счастья, что его можно раздать всем грустным людям, и у Киришимы еще приличненько останется. — Не сомневаюсь, — ответил Бакуго, легонько улыбнувшись краем губы.