Нерешаемая проблема

Ночь была беспокойной. Сначала Бакуго долго стоял рядом с Эйджиро, который противно прочищал свой желудок. Взрывной подросток изредка вставлял свои фразы, и то те были типа: «в следующий раз будешь думать перед тем, как столько пить». После лекций Катсуки отмыл Киришиму и себя, и двое направились обратно в комнату. Правда, Эйджиро почти не шел, а лишь висел на Бакуго, бормоча о том, как ему плохо. — Где ключ потерял? — Без поня-ятия… мне так нехорошо… — Ты когда-нибудь вообще пил, дурак, а? — Де-детское шампанское т-только… — Идиот. Они вошли в комнату, и Бакуго уложил Эйджиро на свою кровать, сам усевшись за стол. Да, он уступает ему свое королевское место. Киришиме хуево, Катсуки что, положит спать его на ковер или футон? Это, конечно, вариант, но Бакуго — не животное, уж точно. Беспокойство за этого дурака не позволяло ему этого сделать. — Бакуго… а ля-яг со мной, а то где спать будешь? — неожиданно в Эйджиро проснулись капельки трезвости или это кажется? — Найду, где голову приложить, — устало ответил Катсуки. — Бакуго-о-о, я больше не буду блевать, правда-а-а, — заверил Эйджиро, уже прикрывая глаза. Катсуки лишь хмыкнул. Ну уж нет, заваливаться под бок к этому бухло он сегодня уж точно не будет. Достаточно ему с Киришимы. Да и Катсуки не уснет до того момента, пока не заснет Эйджиро. Нужно убедиться в том, что с ним точно все в порядке. Вскоре послышалось сопение, и Бакуго еще пару минут листал ленту новостей. Найдя ее совсем неинтересной, он поставил будильник и сложил руки на столе, кладя на них свою голову. Спать. Спать. Спа-а-ать. *** Бодроствовать Эйджиро вообще не понравилось. Голова болела, живот болел, глаза болели, горло болело. Все болело. Ко всему этому, ещё нужно было думать и что-то делать. — Э-эх, мне так плохо, я, по-моему, сейчас умру, — простонал Эйджиро, поправляя рюкзак на ходу и поглядывая на Бума в аквариуме, который нес Бакуго. — Я не помню, что вчера было вообще… Киришима даже не сделал обычную укладку волос, настолько ему было нехорошо. Он просто завязал волосы в пучок. — Напомню, ты вчера тоже самое пиздел. Всю ночь напролет я слушал о том, как тебе хуево, а ещё-ё ты блевал, и лило из тебя, как из ведра, — невыспавшийся Бакуго был не в духе, ему хотелось ломать и крушить, кричать и орать. Двое шли к станции. Нужно доехать до своих домов, где их уже ждут родные. И парней радовало лишь то, что с сегодняшнего дня каникулы. Две недели обычного отдыха. Потрясно. Эйджиро было стыдно. Очень. Его щеки краснели при лишь мысли о том, что вчера было. Он припоминал некоторое, но очень смазано и не точно. — Бакуго, я не сказал ничего оскорбляющего? — с волнением спросил Эйджиро, идя рядом с Катсуки. — Нет, — фыркнул Бакуго. — Ты оскорблял только себя. Ныл о том, какой же ты плохой, какой ты никому не нужный. — А… я действительно так говорил? прости, я не хотел, чтобы все так вышло, — проговорил Киришима, склонивши голову вниз, пытаясь скрыть раскраневшееся лицо. — Извинения ни к чему. Лучше пообещай больше не пить столько, — ответил Катсуки, остановившись на станции и засунув руки в карманы. — Пообещать? — Эйджиро взглянул на Бакуго изучающе. Это он так заботу проявляет? — Обещаю, — тут же сказал Киришима, слабо улыбнувшись. Пожелав удачи и напомнив друг другу, что встретятся ровно через два дня, подростки разошлись на разные поезда. Жили они, к сожалению, не в одной стороне. Подходя к дому, Эйджиро уже почти бежал, так он сильно соскучился по своему дому, по своей родне. Позвонившись в дом, Киришима не мог сдержать улыбки. Знакомый звук звонка заставлял вспоминать приятное. — Эйджиро! Мой мальчик! — мать в фартуке кинулась обнимать сына в две головы выше нее. От этих теплых объятий становилось легче. Голова болела меньше и живот перестало крутить. Вот она материнская магия! — Привет, как вы? — Киришима обнял маму крепко, чувствуя новый аромат духов. Божечки, какое же это родное место! Куда не взглянешь, везде яркие воспоминания. Правда, из далекого детства. Ближе к подростковому возрасту воспоминания становились темными и совершенно неприятными. Да ладно! Сейчас не об этом. В доме все также. Эйджиро бросил рюкзак в прихожей и прошел на кухню. Он уселся за стол и все никак не мог оторвать взгляда от матери, которая металась туда-сюда. Его мама была потрясающе красивой женщиной в свои годы. У нее длинные, темные волосы, яркие красные глаза и, признать, отличная фигура. — Рассказывай, чего нового? И почему у тебя такие синяки под глазами? Такой уставший! А где твоя прическа? Она тебе так идёт! — Киришима-сан покачала головой, разглядывая своего взрослого сына. — Ха, я просто не успел залачить волосы! А, так все, как обычно, знаешь же. Тренировки, практики, тесты. Но я вчера просто засиделся с одноклассниками, понимаешь, последний день, вот и синяки, — Эйджиро улыбнулся, когда мама понимающе закивала головой. — А откуда эти цветы? — красноволосый кивнул перед собой на пышный букет в вазе. — Ха-ха! Коллега с работы вчера подарил, вот уж не ожидала! — женщина отвернулась к плите, что-то помешивая в кастрюльке. — О-о, это то, о чем я думаю? — Эйджиро улыбнулся еще шире, подпирая голову рукой. — Нет-нет! Кстати, Харухи придет ближе к вечеру, я же говорила, она ходит на танцы? — Киришима-сан отчаянно пыталась перевести тему. — Танцы? Интересно, а как это она успевает все? — а Эйджиро позволил перевести тему. Не хотелось давить на маму. *** Дома время шло очень быстро. Киришима был счастлив есть домашнюю еду. Даже с полным животом все равно ел и ел. Слишком вкусно! Эйджиро с теплой улыбкой осматривал свою неизменную комнату. Все как было, так и осталось. Одноместная кровать, большой шкаф для вещей, рабочий стол со стулом, красный ковёр, такого же цвета множественные полки на стенах с книгами, коллекцией роботов, кучей комиксов и пару манг. Тут же большое, распахнутое настежь окно с красными шторами, рядом с ним гантели и гири. Украшениями комнаты послужили небольшая боксерская груша посередине и плакаты с Алым Бунтарем по периметру всех стен. Эйджиро прошел мимо груши, ударив ее пару раз. Он помнил, как ее трудно было установить в комнате. Но после установки Киришима днями не отходил от нее. Из окна дул вечерний, легкий ветерок. Эйджиро уселся за стол, включая компьютер. Староват, но работает не хуже ноутбука Бакуго и потянет даже ту новую выживалку (наверное). Киришима томно выдохнул. Жаль, что он вчера так много выпил. Было стыдно перед Бакуго, ведь тот вчера всю ночь провозился с ним. И еще неизвестно, что там наговорил Эйджиро в порыве алкогольного опьянения. Ему хотелось верить, что ничего плохого он всё-таки не сболтнул. Эйджиро был благодарен Катсуки за вчерашнее. Кто-нибудь его точно бросил бы досыпать в зале, но не Бакуго. Киришима помнил, как Катсуки успокаивал его, когда он плакал в ему в плечо, помнил, как тот успокаивающе гладил по спине. Удивительно, насколько Бакуго был терпелив. Нужно отблагодарить его обязательно. Послышался неожиданный звонок в дверь. Наверное, Харухи пришла. Эйджиро захотелось спрятаться, чтобы сделать сюрприз сестренке и выскочить, как она зайдет в комнату. О, шкаф подойдёт! — Эйджиро, тут к тебе Бакуго! Говорит, что пришел навсегда! Киришима хотел сделать сюрприз, а сделали ему! Удивленный Эйджиро вылез из шкафа и ринулся вниз, где действительно застал хмурого Бакуго, беседующего с мило улыбающейся мамой. — Да-да! Сейчас такое время, что порой вас, подростков, совсем не понять! Ты разувайся и проходи скорее, а я пойду чайник поставлю! — Киришима-сан с улыбкой удалилась на кухню, оставив двух парней в прихожей. — Бакуго, мы же вроде договорились через два дня… что-то случилось? — Эйджиро удивленно смотрел на Катсуки. Бакуго вручил Эйджиро аквариум и снял кроссовки, а после повесил рюкзак на крючок. Видимо, обратно он точно не вернется, и про «всегда» он не пошутил. Благо мама отреагировала на гостя очень по-доброму и даже была рада, что он останется тут на все каникулы. — Эта карга сказала мне, чтобы я проваливал, ну, а я крикнул ей, что ухожу не потому, что она выгнала меня, а потому, что сам захотел! — выпалил Бакуго, забирая Бума у одноклассника. — А почему она… точнее, ты ушел? — Киришима проследовал за Катсуки, который уверенно направился на кухню. Бакуго был пару раз в доме Эйджиро до переезда в общежитие, поэтому обстановку знал. — Видите ли, они Старика сдали в приют! И что, что он ободрал их новую дизайнерскую мебель?! Он же кот! Все коты должны так делать! — яростный Бакуго аккуратно поставил аквариум на стол. Киришима почесал затылок в растерянности. Да, поступок родителей Бакуго был неправильным с какой-то стороны, нужно же было посовещаться с Катсуки. Вообще Эйджиро не хотел никого осуждать. — Ничего, я заберу Старика в общежитие! И посмотрим, кто тут «лучше знает», — усевшись за стол, Бакуго скорчил рожицу на последней фразе, пародируя свою маму. — Бакуго, но вряд ли тебе разрешат кота держать, — печально проговорил Киришима, плюхаясь на стул. — В ЮЭЙ столько животных держат, чем кот хуже? — Катсуки был готов орать во весь голос, но, кажется, решил поберечь перепонки и нервы Киришимы-сан. — И почему мой Старик должен доживать свои года не пойми где? — Бакуго прав! Завтра же отправляйтесь за котом! — поддержала Киришима-сан, ставя перед мальчиками две чашки, мисочку с заварными пирожными и печеньем. — Он должен жить в любви и заботе! Бакуго одобрительно кивнул, отпивая чая. — А у вас не найдется перца? — спокойно обратился Катсуки к матери Эйджиро. — Перца? — озадаченно переспросила та, уже доставая черный молотый перец. — Есть, возьми, пожалуйста. После был долгий спор о том, почему не стоит столько употреблять перца. Бакуго настаивал, что его желудок примет даже взрывчатку, на что Киришима-сан приводила кучу примеров из собственного опыта, когда люди и их проженные желудки страдали из-за перцев и всевозможной остроты. Врач с многолетним стажем одержал победу. Бакуго был не против, ведь многие (особенно Эйджиро) ему говорили о том, что перец — не игрушка. Звонок в дверь прервал лекцию Киришимы-сан, так как женщина сразу же поторопилась открыть дверь. — И часто так? — Бакуго отпил острого чая. — Вообще-то нет, раньше всегда твердила мне о том, что не надо перенапрягаться, — Киришима улыбнулся, допивая ароматный сладкий чай. — ЁЖА-А-А-А-А-А!!! ДОМА!!! В кухню влетела счастливая девчушка с длинными русыми волосами, заплетенными в две косички. На ее лице сверкала улыбка, и Бакуго отметил, что она очень похожа на улыбку Эйджиро. Харухи кинулась на шею брата, обнимая его сильно-сильно, чуть ли уже не плача от счастья. — Да-да, я тоже рад тебя видеть, Харухи, — Эйджиро крепко обнял сестру, действительно радуясь встрече. — О! А это твой парень, да? — Харухи наконец отлипла от брата, взглянув на Бакуго. — Ты к нам раньше приходил! — Ха-ха, ничего подобного! Он просто мой… — Харухи?! Где твои манеры? — перебив Эйджиро, Киришима-сан недовольно взглянула на дочь. — ОГО! Это-о рыбка?! КЛАСС! Это твоя рыбка?! — девочка тут же приковала свой взгляд голубых глаз к рыбе в аквариуме. — Это Бум! — тут же поправил Катсуки, слегка подуставший от визга Харухи. — Всё, мам, завтра рано вставать, ещё ехать же за Стариком, мы пойдём уже ложится, — увидев раздражение на лице Бакуго, Эйджиро решил принять меры, чтобы это раздражение не переросло в агрессию. Хотя, обычно Катсуки был терпелив и добр к семье Киришим. — Ой-ой, Эйджиро, я забыла предупредить, что гостевая на ремонте… — слегка неловко проговорила Киришима-сан. — Поэтому поночуете в одной комнате какое-то время, ладно? Обещали закончить уже через пару дней. — Будете вместе ночевать?! — Харухи тут же подпрыгнула, подмигнула Эйджиро и пулей выбежала из кухни. — Ох, она такая активная девочка! От нее устать очень просто! — дивилась Киришима-сан Эйджиро покосился на Бакуго. Катсуки смотрел на Киришиму. Эйджиро выжидал какой-то гневной реакции от одноклассника, но ее не было. Значит ли, что Бакуго не против ночевать в одной комнате? *** — Это коробка еще работает? — Бакуго указал на включенный компьютер, пока Эйджиро копался в шкафу в поиске футона, который он точно видел, когда прятался там. — Конечно, работает! Он еще лет 5 работать будет! — воскликнул Киришима, вылезая из шкафа, так и не найдя футон. Эйджиро удалился из комнаты, продолжая свои поиски. Бакуго копался в старинных играх компьютера. Сапёр оказался лучшей игрой. Катсуки отметил, что эти взрывающиеся мины очень похоже на его состояние, когда хочется убивать всех и вся. Так взрываются его нервы и терпение. Катсуки совсем не хотел думать о том, что его беспокоит. Может, это, гормоны во время поцелуя шалили или прикасаться хотелось к этому дерьмоволосому только потому, что хотелось внимания? Нет. Бакуго тут же мотнул головой. Ему это внимание к хуям не сдалось! И гормоны у него самые спокойные! А ревновал тогда к Деку почему? А чо, этот тупой Деку так улыбался Киришиме?! Больше его волновало состояние Эйджиро и его внутренние страхи, которые приснились ему. Бакуго хотелось поговорить с Киришимой об этом, а еще объяснить ему, что бояться исчезновения своих чувств и эмоций — это глупость. Он просто хочет помочь! — Это какой-то бред, — Эйджиро вошел в комнату и озадаченно развел руками. — Не могу найти ни одного футона! — Ты точно знаешь, как он выглядит? — съязвил Катсуки, слабо улыбнувшись. — Бакуго! Я серьёзно! Будить уставшую маму Эйджиро даже не собирался. Завтра ей ещё работать весь день и вдобавок ко всему ночная смена. Ужаснейшая ситуация у них на работе. То один заболеет, то другой и всех нужно подменить. — Мне похер, кровать моя! — Бакуго немедля упал на нее. — Имей совесть! — Не доёбывайся, я гость! — Какая наглость! Вали давай! — Эйджиро схватил Катсуки за ноги, пытаясь стянуть его с кровати. — Сам съеби! Ты вообще-то позвал меня к себе! Так что, соизволь заботиться о госте! — Бакуго пытался вырваться из хватки Киришимы, быстро-быстро дергая ногами. — Это значит, что я должен спать на полу?! — Хоть на крыльце! — Всё! Двигайся давай! — не собираясь сдаваться, Эйджиро грубо спихнул Бакуго к стенке и тут же завалился ему под бок. — Мне тесно! Вали отсюда! Иди спать на диван! — Ну и наглость! Бакуго! Сам вали, раз неудобно! Это моя кровать вообще-то! Хватит толкаться! Ауч! — Заёба! Вырубай свет! Эйджиро погасил свет. Правильно и сделал, ведь его щеки тут же заалели от осознания того, что он лежит рядом с Бакуго. Дыхание от близкого нахождения рядом с Катсуки сперло, а в горле встал комок. Пиздец. Эйджиро почувствовал дыхание Бакуго у себя на затылке. Горячее, неровное. — Бакуго? Я… хотел бы тебя поблагодарить за вчерашнее. Я, кажется слишком много плакал, вот… мне стыдно очень, — Эйджиро готов был провалиться сквозь этажи, настолько ему было стыдно. Хотелось закрыть лицо и спрятаться от этого чертовского чувства. — Я думал, мы закрыли эту тему, — ответил Бакуго. — Ну… мне реально неловко. Я натворил такое, заставил чувствовать тебя неудобно, все такое… — Эйджиро вовсе закраснелся, чувствуя жар на щеках. — В следующий раз не будешь бухать столько, вот и всё, — Бакуго хотел бы спросить сейчас о его страхах, но, он уверен, что позже найдется более подходящий момент. Эйджиро сейчас и так нелегко. Киришиму немного отпустило. Стыдоба вскоре ушла, но смущение брало свое и щеки оставались горячими какое-то время. Всё-таки он лежал в кровати не с кем-нибудь, а с Бакуго! А Катсуки лишь хотелось потрогать волосы Эйджиро, поговорить с ним о его переживаниях и… просто провести эти каникулы вместе. Что-то Бакуго много чего хотелось от Киришимы в последнее время. Нормально ли это? — И слышь, это, только попробуй проблеваться, — вдруг угрожающе предупредил Бакуго. — Мне уже лучше, если ты об этом. — Я говорю, чтобы ты не блевал, идиот. — Да, не буду я больше… — Пообещай. — Бакуго!