Свет во тьме

III

Кэролайн всегда отличалась особенной пунктуальностью и ответственностью. Это качество восхищало и раздражало Клауса в равной степени. Однако сейчас он был, скорее, рад, чем огорчен: ровно в то же самое время неделю спустя раздался рев мотора. А затем послышались знакомые шаги, только каблуки были другие, издавали звук тоньше и острее - наверняка, шпильки. Не отличавшаяся тактом Кэролайн без стука прошла внутрь и включила в темной студии свет. Ожидание этого момента превратило для Клауса неделю в вечность. Стоя в густой тени, он внимательно наблюдал за гостьей, нетерпеливо вертящей головой сначала в поисках хозяина, а затем деловым взглядом оценивающей картины. Вампир слышал, как ее дыхание остановилось. Все мольберты были сдвинуты в стороны, посередине между ними возвышался только один. Квадратный, с изображением тех же самых бесов во тьме, он отличался от остальных… Медленно приблизившись, девушка подняла руку и осторожно коснулась кончиками пальцев белой середины, будто бы источающей изнутри свет, и Клауса пробило дрожью от выражения лица гостьи, совершенно ошеломленной увиденным. Пальцы скользили по контурам высохшей краски. Клубы черного дыма наступали со всех сторон, стремясь поглотить источник красоты, но это изображение, как маяк, рассеивало мрак на многие мили вокруг. - О-ох… - прошептала Кэролайн так чувственно, словно испустила последний вздох. Никлаус не осознавал, как молниеносно оказался у вампирши за спиной. Его порыв был непреодолимым и естественным, невозможно было противостоять его мощи, да он и не хотел. Тонкий аромат женских духов, пробившийся в затрепетавшие ноздри, тут же превратил холодное помещение в жаровню. Кэролайн вздрогнула и испуганно повернула голову, встретившись с пристальным взглядом гибрида. - Я не вижу здесь обещанных пейзажей, - дрогнувшим от волнения голосом заметила она, обводя критическим взглядом сгрудившиеся у стен мрачные творения. - Дорогуша, я ничего тебе не обещал, это были лишь твои приятные заблуждения. Я не работаю по заказу. Но ты ведь знала это? Кэролайн фыркнула и поспешила отвести взгляд. Казалось, она подбирает соответствующие ситуации эпитеты, чтобы строго отчитать злостного обманщика, но Никлаус видел, что на самом деле она отчаянно ищет причины остаться. - Что ж, у тебя больше нет повода задерживаться здесь, - вызывающе подначил он, наслаждаясь испуганным выражением лица женщины, так упорно отвергающей свои истинные желания. Он испытывал что-то по-настоящему окрыляющее, оттого что за семь десятилетий все еще оставался для Кэролайн чем-то большим, чем просто привлекательным злодеем, даже если она не хотела это признавать. Он наслаждался властью над красивой женщиной, всякий раз ускользающей от него как змея из ловко расставленной сети. Он осознавал свою силу и пользовался ею беззастенчиво. - Тебе пора, Кэролайн. Наверняка у тебя еще куча неотложных дел. Она обиженно на него посмотрела и сердито развернулась на каблуках, чтобы уйти, но снова столкнулась с его насмешливым лицом. - Пусти, - потребовала она, потому что он преградил ей единственный путь к двери. И, так как он не отступил, раздраженно продолжила: - У нас был договор, Клаус: ты обещал оставить меня в покое и никогда не возвращаться! Лучшая защита - нападение, разумеется. - Это ты пришла ко мне на порог, - с улыбкой заметил он, иронично приподняв бровь. На мгновение Кэролайн пришла в замешательство. В этой фразе было больше смысла, чем просто констатация факта. Когда-то он уже говорил ей это, утверждая, что однажды именно так все и произойдет. - Верно, - не без удивления признала она, и ее гнев иссяк. - И что же ты теперь сделаешь? - поинтересовался он, испытывая на прочность свою новообретенную власть. - Уйдешь и забудешь о моем существовании или найдешь новый предлог появиться здесь, а? Когда, через день? Через два? Кэролайн задохнулась от возмущения и порывисто отвернулась от наглеца, но спрятаться ей было некуда: она находилась в закрытой зоне между мужчиной и высоким мольбертом. - Вот только не думай, что я здесь из-за тебя. - Когда ты вошла в эти двери, первым делом назвала мое имя, - указал Клаус на еще одну закономерность. - Конечно, ты ведь подписал свои картины таким новым, незнакомым, совершенно не возбуждающим любопытство именем! - отчеканила она с неприкрытым сарказмом. Никлаус негромко рассмеялся - похоже, он действительно позволил себе эту провокационную слабость, неосознанно надеясь привлечь сюда Кэролайн. - Тебя никто не заставлял проверять свою теорию, - смягчился он: его голос стал похож на льющийся мед. Кэролайн закрыла глаза и сделала глубокий вздох, беря себя в руки. Этот спор был бессмысленным. Да, она пришла, потому что надеялась на невозможное, - Клаус не мог оказаться живым спустя столько лет. И все же она явилась сюда, чтобы лично убедиться в этом. И теперь, попав в силки собственной оплошности, не имела права требовать от Клауса взять ответственность за ее поведение на себя. Она хотела, чтобы он каким-то чудом избежал смерти. Она действительно искала любую причину, чтобы оказаться здесь. Говоря откровенно, последняя неделя стала для нее невыносимо мучительной, и она едва выдержала ожидание новой встречи. Никлаус терпеливо ждал, что она решит. Он вечно ходил по лезвию ножа с этой женщиной, отталкивал ее, говорил и делал ужасные вещи, не ожидая и не выпрашивая прощения. Он почти убил ее собственными руками, - дважды. Но она ни разу его не разочаровала. У них никогда не было шанса на какое-либо сближение, они были словно с разных полюсов. И все же сейчас она вновь стояла рядом. Как мотылек, который так и норовит попасть в огонь и сгореть, буквально умоляет хищника поймать его в смертоносную паутину. Как она однажды сказала? «Некоторые девочки любят плохих парней. Если в радиусе трех миль оказывался плохой парень, я просто обречена была найти его». Еще раз вздохнув, Кэролайн приняла какое-то решение, оставив Никлауса гадать о нем. Подняв глаза на мольберт, она потрясенно покачала головой и коснулась подушечками пальцев белого изображения посреди черноты, нарисованного столь талантливо, что казалось, будто внутри картины расположен источник света. Мужская рука тут же накрыла изящную женскую ладонь, палец к пальцу, и слегка надавила сверху, следуя изгибу идеально нарисованных на полотне линий. Как при занятиях на фортепиано учитель показывает своей ученице, как правильно играть. - Так ты меня видишь? - дрогнувшим голосом произнесла Кэролайн, очерчивая светлую полосу скулы и искоса смотрящих лукавых глаз. Среди чудовищ и адского пламени сияло ее собственное лицо, похожее на лик ангела, несущего спасение. Повернувшаяся вполоборота, с упрямыми и разметавшимися на ветру завитками белокурых волос, девушка смотрела с обещанием большего. - Я для тебя - свет во тьме? - Ты умная женщина, Кэролайн. Для тебя никогда не было секретом, что я к тебе испытываю, - хрипло сказал он ей на ухо, слушая сбивающееся от волнения дыхание, контролировать которое у нее получалось уже с трудом. Осторожно развернувшись, Кэролайн оказалась с первородным лицом к лицу, заглядывая глаза в глаза, и сглотнула, когда он не отпустил ее руку, а переплел с нею пальцы. - Клаус, не… - попыталась она высказать предупреждение, но голос прозвучал совсем не уверенно. - Разве ты еще не выполнила и не перевыполнила все свои планы, в которые я когда-то не вписывался? - дернул он уголком рта и с нарочитой иронией приподнял брови. - Ты поэтому вернулся сюда, а не в свой любимый Новый Орлеан? Рассчитывал, что, раз мы провели последний день твоей жизни как друзья, то теперь, спустя семьдесят лет, я буду готова легкомысленно броситься в твою постель? - Я вернулся, потому что считал, что за давностью лет мое обещание не приближаться к тебе имеет право быть пересмотренным, - рыкнул Никлаус, теряя терпение и разрывая контакт, чтобы создать расстояние, потому что сейчас ему очень хотелось что-нибудь ударить. Несносная женщина закатила глаза - привычка, которая Никлауса бесила, но без нее Кэролайн не была бы собой. - Я вернулся сюда, потому что в Новом Орлеане не осталось ничего, что было мне когда-то дорого! - вскричал он, скрывая за яростью боль. - Прости, - прошептала Кэр, когда до нее дошло, что он имеет в виду: вся его семья была мертва или все равно что мертва. Элайджа ушел на тот свет давным-давно и, в отличие от младшего брата, не собирается возвращаться, Фрейя была человеком, поэтому ее тоже наверняка уже нет в живых. Ребекка приняла лекарство от вампиризма и сейчас, вероятно, наслаждается человечностью, народив кучу детей, а с Коулом у Клауса никогда не было эмоциональной связи. Хоуп давно стала взрослой девочкой и ей было лучше без него. Единственное, что еще привязывало первородного гибрида к этому миру и в прошлом имело важность для него - это Кэролайн, в которую он когда-то был влюблен. Но она не была польщена его признанием - вместо этого она чувствовала его боль. - Я знаю, что твоя нынешняя жизнь тяготит тебя, Кэролайн, - проницательно зашептал Никлаус, сделав очередной шаг к тревожащему сближению, нависая над женщиной и заглядывая в ее широко распахнувшиеся глаза. - Я знаю, чем наполнены твои дни: работа занимает все твое время, и ни на что другое ты его не тратишь. Ты прячешься от того, чего хотела бы на самом деле, не позволяешь себе даже думать о простых радостях, которые можешь получить и которых сознательно себя лишила, потому что «так правильно». Ты вампир, Кэролайн, и ты знала, что рано или поздно потеряешь близких! Все твои друзья уже мертвы! Ты не думаешь, что пора немного подумать о себе, о своих потребностях? - Я директор школы, - с отчаянием возразила она, - эти дети нуждаются во мне… - У тебя есть заместитель, - напомнил гибрид. - А твои настоящие дети уже выросли и даже состарились, уехали на другой континент, где неплохо устроились и обзавелись собственными семьями. И чем живешь ты? Не говори мне, что школа, которую ты построила, развалится, если ты позволишь себе отпуск или заведешь роман! - И что ты хочешь, чтобы я сказала? - раздраженно посмотрела вампирша на своего мучителя. - Ты и понятия не имеешь, что я об этом думаю: я довольна всем, что имею! - Когда-то я сказал, что провинциальной жизни и простого парня тебе будет мало, рано или поздно тебе это наскучит, понадобится для этого пять лет или сто. Я оказался неправ? Кэролайн! - схватил он ее за руку, когда она попыталась сбежать в другой конец помещения или вообще планировала выскочить на улицу, лишь бы не отвечать. - Так ведь я ошибся в самом главном: у тебя и парня нет! - Ты следил за мной?! - зло обвинила она его. А то она не знала! У любого уважающего себя вампира есть глаза и уши повсюду, не нужно даже из дому выходить, чтобы узнать подробности личной жизни каждого жителя маленького городка. И, конечно же, о Кэролайн он знал многое: сколько времени она проводит на работе, посвящая всю себя школе для одаренных детей, в каком баре в одиночестве пьет по вечерам, кто ее провожает домой и остается там ночевать. Ну, или не остается. - Немножко, - бесстыдно ухмыльнулся он. Она вырвала руку. - Чего ты хочешь от меня, Клаус? Ты же не думал, что я запрыгну в твою постель только потому, что срок твоего обещания истек? - Не говори, что ты ни разу не думала об этом за прошедшую неделю, - парировал он самодовольно. - Не имеет значения, о чем я думала, - она упрямо покачала головой. - Ты все еще тот самый… - она сердито поджала губы, - …страшный серый волк, который делал все те ужасные вещи со мной и моими друзьями! - Когда мы встречались в последний раз, ты была гораздо великодушнее ко мне. Сказала, что я больше не злодей твоего романа. Я думал, ты простила меня. - Ты мне сейчас пытаешься доказать, что изменился? - карие глаза сверкнули сердитым вызовом. - Клаус, у тебя в подвале гниют два десятка трупов! И ты отлично знаешь, как я к этому отношусь! - Однажды тебя это не остановило, - с улыбкой напомнил гибрид. - Однажды, - передразнила она. - Ты шантажом заставил меня сделать это. - Неправда, - с усмешкой возразил он. - Тогда мне хватило бы и твоего словесного признания. С поцелуями и остальным ты набросилась на меня сама. Несколько секунд Кэролайн потрясенно не дышала, глядя на Никлауса с ужасом. - И, если мне не изменяет память, тебе понравилось, - добавил он издевательски. - Да, - не стала спорить она, ее лицо стало рассеянным, не читаемым, будто ее одолели мысли, раньше не приходившие в голову, и теперь требовалось время, чтобы их осознать и принять. - Да, понравилось. Она задумчиво преодолела студию и решительно подняла руки к лицу первородного вампира, положив ладони на его щеки. Некоторое время они стояли так, замерев и глядя друг другу в глаза. А потом Кэролайн снова сделала это: первой поцеловала его. Потянулась вперед и нежно сомкнула уста на чуть приоткрытых мужских губах. Как могло в этой поразительно здравомыслящей женщине скрываться столько взаимоисключающих противоречий? На мгновение Клаус застыл, но затем, когда Кэролайн дурманяще прижалась к его губам еще раз, и еще, его тело заполнилось неудержимым огнем. Он толкнул вампиршу к стене, безжалостно сбив стоящие на пути мольберты, и ненасытно впился безумным ответным поцелуем. Схватив за полы рубахи, Кэролайн вновь захватила контроль, и Клаус оказался распят у противоположной стены, а стройная нога женщины, обтянутая шелковистым чулком, взметнулась на мужское бедро. - Кэролайн… - прошептал он в мольбе, подхватывая возбужденную женщину под ягодицу и борясь за право быть ведущим в этом сражении. Он медленно отступал назад, в сторону своей спальни, срывая с Кэролайн идеально белую хрустящую блузку и одновременно не забывая притягивать ее упругое и сильное тело к себе. - Я знаю, что завтра пожалею об этом, - на миг оторвавшись от его голодного рта, констатировала она факт без какого-либо раскаяния, даже и не собираясь прерывать свое сексуальное нападение. Пуговицы на разорванной рубашке гибрида с треском разлетелись в разные стороны, и Клаус вначале застонал, когда острые зубы любовницы больно прикусили его грудную мышцу напротив татуировки в виде летящих птиц, а потом свирепо зарычал, рывком развернув сплетенные тела на сто восемьдесят градусов и грубо толкнув Кэролайн на роскошную высокую кровать. Согнув одну ногу в колене и приподнявшись на локтях, задыхаясь, Кэр обжигающим взглядом наблюдала за мужчиной, стремительно избавляющимся от остатков своей одежды. Последними улетели её чулки и юбка, нетерпеливо сброшенные на пол. Жадно следуя руками женственным изгибам, Никлаус уложил Кэролайн на пухлые подушки, наслаждаясь видом разметавшихся по ним золотистых локонов, дразнящей возбужденной груди и пьяняще раздвинутых ног, и медленно накрыл ее тело своим, позволив себе утонуть в темном животном наслаждении.