Ведьма

Пробуждение было резким, словно меня выдернули из забвения и нажали на кнопку включения. Будильник нещадно орал, но чтобы выключить его, мне нужно было бы встать с кровати, а я еще не была к этому готова. Открыв глаза, я вспоминала все, что случилось за прошедший день, и никак не могла в поверить, что и кафе у океана, и разговор в машине, и применение зелья в классе биологии - это всё события одного дня. Затем мой взгляд упал на валявшуюся одежду у шкафа, и в голове сразу всплыли картинки вчерашней ночи. - Доброе утро, - прозвучал прекрасный баритон, - ты не против, если я выключу этот ужас? Я резко развернулась в сторону голоса, чтобы удостовериться в реальном присутствии его обладателя. Однако несильный, но очень точный удар в лоб не дал мне поднять взгляд и посмотреть на Эдварда. - Ай, - пискнула я, хватаясь за голову, - какой же ты каменный. - Белла, - взволнованный Эдвард приподнял мой подбородок, - ты ушиблась? - Я ударилась о твой локоть, - ответила я, потирая пульсирующую область головы. - Дай, посмотрю, - он аккуратно посадил меня и легкими движениями прикоснулся к моему лбу. – Что ж, будет шишка, - он приложил свою холодную руку к моей голове и виновато продолжил. – Прости, я не хотел. - Я прощаю тебя, - буркнула я, пытаясь убрать досаду из своего голоса. – Впредь старайся делать так, чтобы я была более внимательна, - сказав это, я уткнулась головой в его грудь, немного потряхивающуюся от смеха. - Как спалось? – весело спросил он. - Ты мне скажи, - все еще не поднимая на него глаз, я постаралась звучать очень непринужденно. - Ты дважды называла мое имя, - тихо сказал он, – и почти всю ночь лежала на моем плече, особо не ворочаясь, - его голос казался непринужденным, но я слышала, что этот факт приносил ему удовольствие. – Ты разве не помнишь, что тебе снилось? Я помотала головой, поднимая на него взгляд. Сердце разогналось ни на шутку, но я смотрела в глаза Эдварда, не отрываясь и не произнося ни слова. - Беллз! – послышался голос брата за дверью. – Ты встала? Эдвард испарился в одну секунду, оставляя за собой открытое окно. В следующее мгновение дверь комнаты открылась, и в проеме показалась голова Алекса. - Да, я встаю, - раздраженно ответила я. - Я собираюсь жарить яичницу, ты будешь? – с лукавой улыбкой спросил он. - Конечно, - кивнула я. – Как раз успею умыться. Алекс ушел, и Эдвард в следующую же секунду появился в комнате. Поправляя прядь моих волос и отводя ее за ухо, он ласково погладил мою щеку. - Долг зовет? – усмехнувшись, он кивнул на закрытую дверь. - Да, - с досадой выдохнула я. – Пора собираться… - Я заеду за вами через сорок минут, хорошо? – мягко спросил Каллен, на что я смогла лишь кивнуть. На кухне Алекс жарил яичницу, чуть пританцовывая с лопаткой в руках. По всему его виду можно было сказать, что у него прекрасное настроение, и даже легкий запах подгоревших яиц не мог его испортить. - Ваш завтрак с корочкой, мадам, - с широчайшей улыбкой брат поставил тарелку передо мной. - Спасибо, - опасливо поблагодарила я. – И с каких пор я стала «мадам»? - Думаю, со вчерашнего дня, - опустившись напротив меня, Алекс театрально закинул ногу на ногу, поставил локти на стол, подперев голову рукой, и взмахнул лопаткой будто бы волшебной палочкой. – Я слышал чей-то голос из твоей спальни вчера вечером и могу поставить сто долларов, что это был голос Эдварда Каллена, - продолжал он, повторяя манеру всех стилистов из «Топ-модели по-американски». Мои щеки вспыхнули, а рот раскрылся в удивлении. - Я… Я не понимаю, о чем ты говоришь… - Расслабься, - махнул он, все еще продолжая игриво улыбаться, - я же все понимаю, - подмигнув мне, брат неумело запихнул себе в рот огромный кусок глазуньи. Пока он жевал, я пыталась собраться с мыслями. Ситуация была комичной отчасти, но в данный момент я не могла понять ее юмор. Попытка сконцентрироваться закончилась провалом, в моей голове не выстраивалась последовательность моих следующих действий. - Беллз, ты чего? – игривый тон Алекса исчез, его голос звучал обеспокоенно. – Выдохни, ты выглядишь так, будто планируешь захват империи. Я все еще ничего не могла сказать, в голове всплывал лишь кадр из какого-то мультфильма с мартышкой и ударными тарелками. - Черт, сестренка, я же не полиция нравов! – засмеялся брат. – Видимо ваше свидание прошло хорошо, раз он остался на ночь. - Да, - я уже разозлилась на брата, - все прошло отлично, - Алекс хотел что-то сказать, но я его перебила. – И раз уж ты не против наших с Эдвардом отношений, то он сегодня заедет за мной. - Кто сказал, что я не против? – нахмурился Алекс. - Я сказала, что ты не против, - улыбнувшись ему, я начала есть свою яичницу. - Ты тиранша, Белла! – покачал головой брат. – Кстати, ты выяснила, кто он такой? - Кто? – непринужденно спросила я. - Кто-кто… Эдвард Каллен, конечно, - пробурчал Алекс. - Выяснила, но сказать не смогу, - я виновато поджала губы. - Почему? – гневно спросил брат. - Не злись, - протянула я. – Это же не мой секрет, как я могу его выдать? - Даже своему родному брату? – поддел меня Алекс. - Даже Папе Римскому, - я взяла в руку его ладонь и ободряюще сжала ее. – Прости меня, но я не смогу тебе раскрыть его тайну… - Ладно, - недовольно протянул брат. – Но причем тут Папа Римский? Мы же не католики. - Не знаю даже. Мне кажется, с ним сложно не разоткровенничаться, - задумалась я. - Ну да, - кивнул Алекс. – Мне нравится последний, который из Аргентины. - Разве не из Чили? – начала вспоминать я. – Или из Боливии… - По-моему Аргентина, но может и Боливия. - Есть еще Эквадор, - мы начали перебирать страны, откуда появился последний Папа Римский. - В любом случае, у него прикольное платье, - отрезал брат. - А оно не называется как-то по-другому? – мы затихли еще на минуту, медленно прожевывая свой завтрак и пытаясь вспомнить название его платья. – Ладно, пусть будет платье. Допив кофе, мы разошлись по комнатам. Алекс решил не смущать меня и Эдварда своим присутствием и дойти пешком до своего одноклассника, живущего в пяти домах от нас, чтобы вместе поехать на занятия. Так что на время десятиминутной поездки до школы Форкса мы с Эдвардом останемся совсем одни. Весь последний месяц мой выбор одежды для школы оставался очень однотипным: я надевала джинсы, предпочтительно черного или темно-синего цвета, и обычный худи или водолазку. Но сегодня мне захотелось чуточку принарядиться, может быть надеть юбку или даже платье. Однако в моем гардеробе было ужасно мало вещей, которые бы подходили местной погоде или публике. Я забрала с собой почти что все свитера и толстовки, но не взяла ни одного жакета и какой-то мало-мальски симпатичной верхней одежды. Да что уж говорить, у меня ничего и не было кроме двух парок и одной походной куртки, ведь в Лос-Анджелесе я ничего не надевала теплее вязаного кардигана. Все мои юбки были либо слишком короткими, чтобы носить их с парками, либо модной длины ниже колена, что совсем не подходило местному гололеду. Единственным, что я смогла подобрать, было свободное платье-свитер из плотного трикотажа с добавлением шерсти, которое подчеркивало хрупкость моей фигуры, но не казалось слишком девичьим из-за своего классического серого цвета. Собрав часть волос, не уложенных вечером и оттого непослушных, в высокий хвост, я оставила часть кудряшек распущенными. Чтобы не казаться уж такой наивной девочкой, надела свои любимые грубые ботинки и переложила все вещи в черный рюкзак с темной металлической фурнитурой. Ровно в тот момент, когда я зашнуровывала второй ботинок, к дому подъехал автомобиль и дважды просигналил. Мое сердце ускорило свой ход, а руки немножко затряслись. Глубоко вдохнув и протяжно выдохнув, я собралась с мыслями и вышла из дома. Конечно же, он выглядел потрясающе в темно-коричневом однотонном свитшоте и синих джинсах. Могу поспорить, что если бы в конгрессе увидели Эдварда Каллена, то запретили бы ему появляться в обществе, просто потому, что это дискриминирует других людей. Выбор простенького серого платья казался теперь насмешкой Вселенной над моим желанием принарядиться. Даже если бы я вылила на себя пару литров хайлайтера и надела концертный костюм Бейонсе, то все равно все взоры сначала бы упали на Эдварда, а уже затем на его сумасшедшую спутницу. - Прекрасно выглядишь, - сказал Эдвард открывая передо мной дверь к пассажирскому сидению. - Спасибо, - улыбнулась я, краснея еще сильнее. «Да что же это со мной? Я же сильная! Мною сложно манипулировать! А тут это «спасибо»… Хорошо, что слюни не капают». - Алекс с нами не поедет? – спросил Эдвард, вернувшись на водительское сидение. - Нет, он передавал тебе привет, но решил поехать в школу с другом, - усмехнулась я. - Что ж, значит у меня больше времени на мои вопросы, - весело ответил Эдвард, на что мое сердце пропустило удар. - Что же тебе интересно узнать? – я постаралась, чтобы мой голос звучал как можно безразличнее, но вряд ли это получилось. - Все! – все также легко сказал Эдвард. – Например, какой твой любимый цвет? Фрукт? Месяц? - Эм, - засмущалась я, - Цвет зависит от настроения, иногда розовый, а иногда и черный. Сегодня… - я посмотрела на его коричневую кофту, - сегодня коричневый. - Коричневый? – нахмурился Каллен. - Коричневый, - кивнула я. – Мне нравится твоя кофта, - я не смогла сдержать улыбку. – Ну и я скучаю по коричневому, - с грустью выдохнула я. – Здесь все либо зеленое, либо серое… - К этому привыкаешь, - усмехнулся Эдвард. - Люблю персики и калифорнийские апельсины. Любимый месяц… Их два: июль и декабрь. - Почему? - В июле мы ездим путешествовать, а в декабре Рождество, - пожала плечами я. - Хорошо, - кивнул Эдвард. – Твой любимый фильм? - Нет такого, но я люблю костюмированные драмы и сериалы про мистику или магию, - отчиталась я. – Ох, и я обожаю Гарри Поттера, - широко улыбнулась я. – Наверняка, ты бы пошел в Равенкло! - Пфф, - усмехнулся Каллен, - я конечно умен, но на «Pottermore» меня определили в Хаффлпафф, - подмигнул он мне. – Тебя? - В первый раз у меня вышел Слизерин, но меня это так огорчило, что я еще недели две не заходила на сайт, - Эдвард удивился. – Но потом я решила пройти регистрацию еще раз, и вышел Гриффиндор. - Вот это сочетание, - покачал Каллен головой, на что я лишь развела руки. – Ладно, любимая музыка? - Я меломан, - без заминки ответила я. – Могу слушать рок и рэп в одном плейлисте, знаю песни 80-х и 90-х, считаю Бейонсе королевой, обожаю Адель и Эда Ширана, иногда включаю Мерлина Мэнсона и Рамштайн, - Эдвард лишь хмыкнул. – В общем, обычный подросток. - Говоришь на других языках? - Могу заказать кофе на испанском, - протянула я. – Более-менее говорю на французском, но без практики все быстро забываю. - Почему французский? – удивился Эдвард. – В Лос-Анджелесе логичнее говорить на испанском. - Я на одну восьмую француженка, - я подняла указательный палец вверх. – И Мари свободно говорила на французском, хотелось так же, так что в школе я выбрала его для изучения. Эдвард не остановился, продолжая задавать свои вопросы. Доехав до парковки, мы вышли из машины, сопровождаемые всеобщими любопытными взорами и перешептываниями, но Каллена это совсем не беспокоило. Он по-хозяйски взял меня за руку и пошел со мной к кабинету английского, где у меня был урок, все также задавая свои вопросы. Когда я вышла из кабинета, Эдвард уже стоял у шкафчиков напротив, ожидая меня. Так случилось и после второго урока, и после третьего. Вопросы были короткие и простые, абсолютно не связанные между собой. - Собаки или кошки? - Большие собаки и рыжие кошки. - Море или лес? - Жить в лесу, но вблизи моря. - «Игра престолов» или «Теория большого взрыва? - Все равно, что выбирать между мамой и папой. - Первая машина? - Та же, что и сейчас. - Любимый десерт? - Малиновый мусс и шоколадный фондан. Люблю штрудель с мороженым. - Сигареты? - Пробовала, не понравилось. - Любимая игрушка в детстве? - Плюшевый ёжик фиолетового цвета. Его звали «Смурфик», и я кормила его хлопьями каждое утро. - Алкоголь? - Если вино, то калифорнийское «Пино нуар». Если текила, то лучше не стоит. - Драгоценный камень? - Топаз, - промямлила я, засмотревшись в его глаза, - и изумруд. Это. Было. Бесконечно. Он задавал и задавал вопросы, которым не было конца. Я старалась отвечать односложно, не растрачивая силы, ведь прекрасно понимала, что окончание этому не близко. На обеде вопросы стали сложнее и требовали более глубоких и продуманных ответов. - Как проходил твой стандартный день в Лос-Анджелесе? - Ох, - задумалась я, прожевывая кусок пиццы. – Вставала утром… - Во сколько? – перебил меня Каллен. - В шесть тридцать, - прорычала я. – Затем выходила на пробежку с Перси, - заметив удивление на лице Эдварда, я добавила, - Мой максимум это сорок пять минут, - закатила я глаза. – Затем мы ехали в школу, потом на теннис и домой делать уроки. Иногда ездили по магазинам с Сарой и Дарси, иногда все вместе выбирались на пляж или оставались у кого-нибудь дома на ужин. - С кем ты была ближе всего? - В смысле была? – удивилась я. – Я до сих пор очень близка с Сарой и Дэвидом. - Ты живешь в другом городе, Белла. - Ты знаешь, что такое Facetime? – помахала я телефоном перед Эдвардом. – Или мессенджеры? Мы постоянно общаемся, все также делимся всеми подробностями друг с другом, с той лишь разницей, что ответ может поступить не сразу. - Ты им рассказала обо мне? – голос Эдварда на секунду стал ледяным. - Лишь о том, что есть парень, который мне нравится. - А я тебе нравлюсь, - подтвердил Эдвард. - А ты мне нравишься, - согласилась я, сделав вид, что меня не задела его самоуверенность. - Скажи мне свой номер, пожалуйста, - попросил Эдвард, на что я быстро продиктовала десять цифр. - Ты не записал, - нахмурилась я. - Идеальная память, - он легко постучал по лбу. - Хочешь сказать, что помнишь все, что происходило в твоей жизни? - Каждую деталь каждой секунды всех девяносто девяти лет, - беспечно промурлыкал он. - Третье сентября 1964 в три часа дня? – мне захотелось его поддеть. - Это был четверг, очень солнечный и безветренный день, - Эдвард даже не сощурился, вспоминая дату. – Мы жили вблизи Калгари в Канаде, поэтому просто ушли на два дня на охоту. Я убил одного медведя, но не уверен, что это произошло в три, - договорив, он широко улыбнулся, попутно наблюдая за моей реакцией. Я же откусила еще кусок пиццы, чтобы скрыть потрясенное выражение лица. - Продолжим, - кивнул Эдвард, - Какие книжки ты читала в детстве? Я не смогла удержаться и закатила глаза перед ответом. После уроков Алекс уехал с одноклассниками в центр города. Я же направилась в супермаркет за всеми ингредиентами для праздничного торта, который брат по традиции разрежет и съест утром. Эдвард предложил сопроводить меня, тем самым воспользовавшись возможностью выяснить все мои вкусовые предпочтения, так сказать, в естественной среде обитания. Честно говоря, я не знаю, как ему может пригодиться информация о моей нелюбви к маслинам и артишокам, или наоборот о страсти к соусу барбекю, но в каждом новом отделе продуктов питания Каллен непременно находил предмет для обсуждения. В жизни бы не подумала, что буду высказывать свое мнение о различных видах крекеров. Доехав до дома, я пригласила Эдварда зайти, и он согласился. Разобрав пакеты с покупками, он сел на стул у окна и просто наблюдал за моими действиями. - Любишь готовить? – спросил он, наблюдая, как я аккуратно просеивала муку в миску. - Да, люблю, - улыбнулась я, мельком на него взглянув. – Бабушка говорила, что этим я похожа на Рене. Она тоже любила готовить. - Можно тебя спросить о твоих родителях? – очень мягко поинтересовался Эдвард. - Конечно, - ободряюще сказала я. – Что ты хочешь знать? - Ты их помнишь? - Конечно, мне было семь лет, когда их не стало, - спокойно ответила я. – Я довольно хорошо их помню, намного лучше Алекса. - Скучаешь по ним? – Эдвард старался быть деликатным, что меня очень растрогало. - А как иначе? – улыбнулась я. – Иногда очень сильно, иногда обычно, порой совсем не скучаю, потому что забываю об этом, - сказала я откровенно. - Вы были дружной семьей? - Ты знаешь, - я глубоко вздохнула и поджала губы, - мы не были. Рене и Чарли очень много ссорились, последние года два-три даже слишком много, - в голове возникли расплывчатые детские воспоминания о жизни в Филадельфии. – Они совсем не подходили ни друг другу, ни той жизни, которую проживали вместе. - Что ты имеешь в виду? – качнул головой Эдвард. Мне понадобилось пару минут на раздумья. Я методично взбивала яйца с сахаром, пытаясь получить крупные пузырьки на поверхности. Лишь начав добавлять муку в смесь, я решилась ответить на вопрос. - Ни Чарли, ни Рене не хотели жить в Филадельфии. Папа хотел быть полицейским в небольшом, тихом городке, жить как обычный американец с заурядными проблемами. Ему никогда не нравилась та шумиха, которая всегда окружала его отца и дядю, папу не интересовал ни бизнес, ни строительство, в нем не было ни капли предпринимательской жилки, нужной жесткости или мудрости. Но дедушка Свон все равно настоял на своем, и Чарли поступил в университет Пенсильвании. Там он и познакомился с Рене, которая училась на детского психолога. Мама не любила Филадельфию - старый и консервативный город, совсем не подходящий ей по духу. Ей больше подходили Атланта, Денвер, она любила Финикс, Хьюстон или Сан-Хосе в Техасе. - Они не пытались уехать из Филадельфии? - На втором году их отношений Чарли и Рене решили сбежать, даже смогли прожить пару недель в каком-то маленьком городке на западе США, но Мари вернулась за ними и притащила обратно в Пенсильванию. Дедушка Свон от такого стресса слег с сердечным приступом и умер через месяц. Папа из-за чувства вины взял на себя обязанности по управлению компанией, и с того момента их желание жить абсолютно другой жизнью стало совершенно несбыточным. - Но они все равно были вместе, значит любили друг друга, - размышлял Эдвард, на что я лишь посмеялась. - Они сходились и расходились столько раз, что никто из родных и друзей не помнит точного количества их расставаний. Как-то они разошлись больше, чем на год. Мама закончила магистратуру в университете и даже переехала в Луизиану. - И как же тогда они… - Одна встреча в баре, когда мама приезжала к подруге, - я ненадолго замолчала. – В общем через месяц они расписались в мэрии, а через восемь месяцев родилась я, - поджав губы, я посмотрела на Эдварда, который не сводил своего взгляда с меня. – Они пытались любить друг друга, но получалось у них не очень. Через десять месяцев после моего рождения они подали на развод. - Но тогда случился Алекс, - закончил Эдвард. - Да, - грустно рассмеялась я. – Может мама бы и смогла растить меня самой, отпуская к папе на пару недель летом или на какие-нибудь каникулы, но с двумя детьми ей было бы совсем тяжело, - я на пару минут замолчала, сосредоточившись на тесте. Успокоившись и выдохнув, я продолжила - Она даже думала делать аборт с Алексом, но Мари ее отговорила. - Они не развелись и вы остались в Филадельфии. Я лишь кивнула, мои мысли заполнили воспоминания детства и разговоров с Мари о родителях. Я хорошо помнила облик мамы, ее веснушки и рыжеватые волосы, теплую улыбку и нежные объятия. Еще я помнила постоянный бокал шампанского, который всегда был в ее руке, стоило часам пробить полдень. Папу я ассоциировала с ночными сказками в полутьме и с очень колючими усами. - Но оставшись вместе, они не очень-то улучшили свою жизнь. Папа пропадал на работе, мама пыталась ухаживать за мной и Алексом. - Пыталась? – не понял Эдвард. - Именно пыталась, - закивала я, - Ох, ей было почти тридцать, когда они поженились, и почти тридцать семь, когда они погибли. Но в свои шесть лет я сама вставала по будильнику и шла будить маму, чтобы она отвезла меня и Алекса по занятиям. - И после авиакатастрофы вас забрала Мари? - Да, и увезла в Калифорнию, - улыбнулась я. - Тоже не любишь Филадельфию? – ухмыльнулся Эдвард. - Наоборот, очень люблю, - я отвела взгляд от Эдварда. – И хотела бы снова там жить однажды. А ты? – осенило меня. – Ты жил в Филадельфии? - Жил, - кивнул Эдвард, - в конце шестидесятых, - беспечно добавил он. - Хиппи и сексуальная революция? – я старалась скрыть свое любопытство, но получилось плохо. - Война во Вьетнаме и космическая гонка, - скучающе ответил он. – Ну, и сексуальная революция. - Как? – в голове не могли уместиться все вопросы. – Как ты адаптировался каждый раз к изменениям и новшествам? Короткие юбки, открытые обсуждения секса, марихуана… - Ну к коротким юбкам женщины шли тысячи лет, и мини меня не особо смутили. О сексе стали больше говорить вслух, но я и до этого слышал мысли людей, которые, поверь, никогда не были особо поэтичными, - усмехнулся он. – Марихуана… Что ж, от нее было меньше вреда, чем от безграничного доступа к морфию и кокаину в 20-е. - Тебя сложно удивить, - задумалась я. - Ты меня удивляешь, - спокойно сказал Эдвард. - Чем же? – от смущения у меня вновь порозовели щеки. - Всем, - выпалил Эдвард. – Твоя нестандартная реакция на меня, на этот мир, на его несправедливость. Ты очень заботливая и проницательная, честная и … - протараторил Каллен. – И несмотря на это, ты все равно выбираешь проводить время со мной… С монстром. - Во-первых, я не такая уж и хорошая, - покачала я головой. – Довольно эгоистичная, очень упрямая и периодически безумно вредная, - начала я перечислять свои недостатки, которых было слишком много, чтобы вспомнить сразу все. – У меня огромные проблемы с координацией и чувством ритма, на танцы я не хожу не только из-за нерадивых поклонников. Я ненавижу математику и физику, потому что не понимаю их. - Это все мелочи, Белла, - покачал головой Эдвард, но я перебила его. - Моя нестандартная реакция на этот мир складывается благодаря моей не очень нормальной жизни и тысячи комплексов и детских травм, которые я получила за последние семнадцать лет, - подняла я палец вверх. – Не тебе одному надо к психологу, Эдвард. - Детских травм? - Не перебивай, - разозлилась я. – И ты не монстр, - отрезала я. - Почему ты так думаешь? – в долю секунды он оказался рядом со мной и прижал меня к стенке. – Думаешь, что я не опасен для тебя? Наверно, это была неправильная реакция на подобное поведение со стороны вампира. Да, мое сердце ускорилось, руки затряслись, а голова закружилась, но это все произошло не на почве страха. Я лишь смотрела на его губы, которые оказались слишком близко к моим. Ощущая его крепкую хватку, чувствуя его свежее дыхание, я даже не могла сделать вдох. Его настрой также переменился через пару секунд: хватка ослабла, и его руки переместились к моему лицу. Он коснулся моей нижней губы своим большим пальцем, и мое сердце ускорило свой ритм стократно, а голова начала кружиться. Наклонившись ко мне, Эдвард оказался в сантиметре от моего лица и завладел моим взглядом. Я утонула в его янтарных глазах, стояла словно загипнотизированная. Холод от его кожи будто бы дразнил меня этими несчастными миллиметрами, которые сохранял между нами Эдвард. А затем Каллен напрягся и сделал шаг назад, развернулся и помотал головой. - Прости, Белла, - покаялся он. – Я не хотел тебя напугать. Все еще находясь во власти прошедшего момента и не случившегося поцелуя, я так и стояла у стены, хлопая ресницами и абсолютно не понимая, что он имеет в виду. «Простить за то, что он меня напугал… Когда он меня напугал? Чем он меня напугал? Идиот…» - Не прощу, - прохрипела я, стоя с широко раскрытыми глазами. – Вместо того, чтобы поцеловать меня, ты думал о том, что я тебя боюсь? - Ты хотела, чтобы я тебя поцеловал? – вампир снова повернулся ко мне, но на его лице читалось очень хорошо скрываемое недоверие. – То есть ты не испугалась меня? - Да, я хотела, чтобы ты поцеловал меня! – развела руками я. – Прижав меня к стенке и сохранив расстояние между нашими лицами в сантиметр, что ты хотел, чтобы я подумала? – взвизгнула я, и только потом до меня дошло. – Ты не хотел целовать меня, ты просто пытался меня испугать… Какая же я дура! - Я хотел поцеловать тебя, Белла, - закатил он глаза, - но я подумал, что ты так испугана, что поцелуй будет… - Очередной травмой? – закончила я своим саркастическим тоном. – Ты идиот. - То есть ты не испугалась, - так же ерничал Эдвард. - Нет, не испугалась, - сложила я руки на груди. – Я очень хотела, чтобы ты меня поцеловал, - не особо задумываясь, что говорю, откровенничала я. – Но такой красивый момент упущен, - отойдя от стенки, я прошла к духовке проверить коржи. – Если бы это был сериал от Нетфликса, то фоном бы заиграл какой-то мелодичный рок, а камера снимала бы нас крупным планом. - Белла, то есть ты не испугалась ни на секунду, - его голос звучал еще более потрясенным. - Вроде очень умный, а повторять дважды приходится, - пробубнила я под нос. – Нет. Не. Испугалась, - отчитала я и захлопнула дверцу духовки. – И вообще, у тебя огромные проблемы с самооценкой… Почему я вечно должна тебя бояться? – я повернулась к нему спиной, взяла влажную тряпку и начала протирать столешницу кухни. – Словно ты Фредди Крюгер… Или, не знаю, тот чувак из «Пилы». Оттирая немного засохшие капли яиц и прилипшую муку от столешницы, я продолжала бурчать глупые возражения, хотя в голове роились мысли похуже и погрустнее. Эдвард не произнес ни слова, а просто стоял и наблюдал за мной. - И вообще, это очень обидно, - с досадой выдохнула я. – Почему я всегда себя так подставляю с тобой? То признаюсь, что влюблена, а ты молчишь, - вспомнила я разговор у океана. – То открыто заявляю, что хочу поцелуя с тобой, а ты снова молчишь, – на глазах выступили предательские слезы от обиды. – Как минимум, это не по-джентельменски. - То есть я могу тебя поцеловать, - то ли спросил, то ли подтвердил Эдвард. - Он еще и спрашивает… - кинула я тряпку в раковину и начала мыть руки. – На что тебе еще разрешение нужно? - И ты не испугаешься, - будто бы не услышав мои слова, продолжил он. - Аргх, - прорычала я. – Мы обречены… Если «мы» вообще существуем, - осознание пришло в один момент. – Я что, это все себе напридумывала? Ну конечно, ты же ни слова не сказал, что я тебе нравлюсь, только вытягивал из меня ответы. «Я не могу жить без тебя»… «В мире нет никого важнее тебя»… Я так тоже могу сказать о куске стейка. - Теперь ты идиотка, - Эдвард развернул меня к себе. – Неужели у тебя действительно такие мысли в голове? - А что мне еще думать? – предательская слеза скатилась по моей щеке. - Белла, - покачал Эдвард головой. – Мне кажется, что каждое мое движение, слово, взгляд, улыбка – все кричит о любви к тебе. Наверно у меня задергался глаз от нервного напряжения из-за того, как сильно я сдвинула брови. «Он серьезно мне сейчас это сказал. Он что… любит меня?» - Я не влюблен в тебя, Белла, - помотал Эдвард головой. – И ты мне не просто нравишься, - затем он нахмурился и протараторил след. – Нет, конечно, я влюблен в тебя, и ты мне нравишься во всех смыслах, но это слишком слабые слова, чтобы описать всю силу моих чувств к тебе, - он держал меня за предплечья и смотрел прямо в глаза. – Я люблю тебя, Белла Свон, - мне показалось, что мое сердце перестало биться на несколько секунд. – И ты даже не представляешь, что значит любовь вампира. Это навечно, это даже дольше, чем навечно. Моя жизнь теперь не представляет смысла без тебя, - сказав это, он еще секунду смотрел мне прямо в глаза, пытаясь найти там какой-то ответ. – Как же я хочу узнать, о чем ты думаешь. Это просто невыносимо, не знать, что происходит в твоей голове, - сказал он, все также всматриваясь в мои глаза. – Я очень хотел тебя поцеловать, Белла. Но я просто не знаю, хочешь ли ты этого. Понимаешь ли ты всю степень опасности того, что мы просто вместе в одной комнате, я уже не говорю о твоей жизни. – он взял мое лицо в свои ладони и продолжил свое откровение. – Как я могу ждать ответных чувств от столь чудесного создания, если сам по себе являюсь проклятым существом? Монстром, жаждущим убийства и крови, в особенности твоей. Наверно, он бы продолжал говорить еще несколько часов, раскрывая всю глубину своих чувств ко мне, принижая собственное достоинство и восхваляя меня. Но я остановила его, убрав его ладони с моего лица. Набираясь храбрости, я закрыла глаза и посчитала до десяти, Эдвард не произнес ни слова. Когда я открыла глаза, то подняла голову, посмотрела Эдварду в глаза и взяла его лицо в свои ладони. Почувствовав гладкость его кожи, я на секунду опешила, но быстро взяла себя в руки. Привстав на цыпочки и попытавшись унять дрожь, я приблизилась к его лицу, не теряя контакта с его взглядом, но не успела коснуться его губ, потому что он опередил меня. Ощущение его холодных губ сначала смутило меня, но я быстро потеряла голову, стоило ему притянуть меня к себе еще ближе. Прижимая меня к себе, Эдвард переместил одну руку мне на талию, а другой коснулся бедра. Моя рука соскользнула в его волосы, а затем переместилась на шею, пытаясь притянуть Эдвард ко мне еще ближе, хотя вряд ли это было возможно. Не знаю, сколько прошло секунд или минут с начала поцелуя, но в какой-то момент мои ноги начали подкашиваться, а легким явно не хватало кислорода. Эдвард немного отстранился от меня, продолжая держать в объятиях и давая возможность отдышаться. Через минуту, когда смогла восстановить дыхание, я вновь посмотрела ему в глаза и прошептала. - Мне кажется, я тоже тебя люблю.