Не классическая сказка

      Я проснулась в третьем часу утра, проспав при этом в общей сложности около четырех часов. Диван у Глеба был катастрофически маленьким для меня. Я даже удивилась как раньше мы умещались на нем вдвоем. Ну впринцыпе-то мы на нем и не спали, просто фильмы смотрели, целовались и бесились.       Но сейчас было не до воспоминаний. Я не могла элементарно выпрямить ноги и занять удобную позу. У меня жутко разболелся желудок и так и не прошла голова. По вискам словно отбойным молотком долбили. Когда начало тошнить я не выдержала.       Завернувшись в плед я поплелась на ощупь в темноте к Глебу. — Глеб! — взмолилась я. — Мне очень-очень сильно плохо! — едва не хныча жаловалась я.       Сонный Бейбарсов не стал задавать лишних вопросов, просто встал, натянул футболку и перехватив меня под руку повел на кухню. Свет больно ударил по глазам, из-за чего мне на секунду показалось, что я ослепла. А затем новой волной боль ударила по вискам. — Мне кажется, я умираю... — не открывая глаз сказала я. — Что ты пила? — спросил парень, усаживая меня на стул.       Он был сонный и взъерошенный, насколько мне удалось разглядеть. А это было весьма сложно, потому что глаза не хотели привыкать к яркому электрическому свету, а голова и желудок с каждой минутой болели все сильнее. — Вино, кажется... — неуверенно ответила я. — А ну, нам водки штрафным налили и все. —А ела что? — снова поинтересовался Глеб, набирая что-то в телефоне. — Мало чего, куда ты звонишь? — В скорую. — коротко ответил Глеб. — Не хочется чтобы ты откинулась на моей кухне. — попытался пошутить он. — Позвони Морозовой и предупреди, пожалуйста... — смирившись со своей судьбой, попросила я.       Глеб дозвонился до скорой и сообщив все нужные данный, снова вернулся ко мне. Выглядел он, скажем так, слегка помятым. Однако по прежнему в мои несчастные едва видевшие глаза бросалось прекрасное телосложение и чернющие глаза. — Почему от тебя столько проблем, Гроттер? — выдохнул он, присаживаясь рядом со мной на стул. — Вечно с тобой что-то происходит.       Он подал мне стакан воды, и я поняла, что у меня в горле пересохло. Залпом осушив его, я вновь попросила парня позвонить Морозовой и предупредить ее, что мне настолько плохо, что завтра утром подруга будет умирать от похмелья в одиночестве. — Плохие новости для тебя, Гроттер, — ухмыльнулся Глеб. — Морозова сейчас едва ли понимает кто она. — Настолько пьяная? — удивилась я. — Настолько. — согласился Глеб. — Когда я звонил ей по дороге сюда, трубку взял Гломов и сказал, что Аня просто в стельку, и в таком состоянии он не видел ее со времен ее готического прошлого. — поморщился Глеб. — Что у нее в голове в последнее время?.. — прозвучало риторически.       Я поежилась. Толи начинало знобить, то ли в квартире действительно было холодно. Попыталась поджать ноги под себя, но стул не позволял этого сделать и я чуть не упала. — Приляжешь? — осторожно поинтересовался Глеб. — Почему я тут, Глеб? Ты несколько часов назад кричал, что я потаскуха, а сейчас этот тон. Почему? — тихо признался я.       Слова дались с большим трудом. Да и вообще любая мозговая деятельность давалась нелегко. От моего вопроса Глеб как-то странно повел плечами и расфокусировал взгляд, начав смотреть сквозь меня. — Я не знаю, что с тобой делать. — ответил он. — У меня не лучшее о тебе мнение, но я не такая мразь, чтобы бросать девушку одну ночью, да еще и в таком состоянии. — То есть, ты бы это сделал, даже если бы на моем месте была другая?.. — Гроттер, прошли времена, когда ты была особенной! — жестко осадил меня Глеб. — Пошли, тебе нужно лечь.       Он аккуратно поднял меня, взяв под локти и повел в спальню, где до этого спал сам. Молча дал какую-то футболку, потому что я до сих пор находилась в своем дорогущем красном платье, что было крайне неудобно. — Как только Морозова будет в состоянии что-то понять, Гломов отвезет ее домой, они дождаться ментов и она напишет заявление. А мы дождемся скорую и отправим тебя в больницу, потому что я не хочу чтобы ты двинула кони у меня в постели. — наполовину серьезно произнес парень, прежде, чем закрыть за собой дверь.       Моя тяжелая многострадальная голова упала на подушку, но я не смогла уснуть. Примерно полчаса я страдала от тошноты и понимала, что вот-вот начнется страшное.       Как насчет поблевать на квартире у бывшего, Гроттер, м? Какая замечательная идея.       Было решено просто молча пойти в туалет и обниматься с белым другом столько, сколько влезет. В тот же момент я осознавала, что Глеб ждет скорую, которая едет уже минут сорок, не меньше, а значит не спит. Отвратительно было не только в желудке, но и на душе.       Глеб обнаружил меня на полпути к белому другу. — Ты позеленела, тошнит? — участливо поинтересовался он. — А можно не отвечать на этот вопрос и просто запереться в ванной на некоторое время?.. — Не закрывайся, только. — Не заходи, только. — в тон ему попросила я, скрываясь за дверью в ванную. ***       Чертов Глеб все таки зашел. Можно было сказать ему спасибо за то, что держал мне волосы, но я была не способна говорить. Мне было стыдно и стремно. Хотелось закрыть глаза и оказаться где-то далеко-далеко.       Скорая приехала спустя час, когда мне стало уже значительно лучше. Голова переставала болеть, тошноты уже не было, а вот неприятные ощущения где-то в желудке отдавались эхом при резких движениях. — Хорошо, что вы прочистили желудок, это значительно уменьшило недомогания. — вещала фельдшер. — В принципе, ч ничего катастрофически страшного не наблюдаю, так что вы можете отказаться от госпитализации при условии воздержания в алгоколе и жирной пище. — продолжала она, заполняя какие-то бумаги. — Что скажешь, Гроттер? — поинтересовался Глеб, стоявший возле дивана, на котором мне пришлось расположиться для осмотра. — Мне все равно, самое страшное уже произошло. — драматично изрекла я.       Глеб уже успел наслушаться о том, что самый главный позор в моей жизни случился и больше ничего не будет как прежде, так что просто закатил глаза. — Боже, Гроттер, а то я девчонок блюющих не видел! — раздраженно сказал он. — Я домой хочу! — захныкала я. — Напомнить, что тебе туда смысла идти нет? — холодно заметил Глеб.       Я застонала и перевернулась на бок, закрывая глаза. Боль понемногу отступала и теперь мне безумно хотелось спать. Я даже не в силах была что-то возражать, просто смирилась с судьбой. Но потом... — Твою мать! —вскочила я. — Что?! — в один голос спросила врач и Глеб.       Я просто судорожно пыталась вспомнить куда Морозова дела деньги. Она много раз перекладывала их с места на место. Мы потратили относительно немного и там оставалась еще приличная сумма. Неужели?.. — Я отказываюсь от госпитализации, где нужно расписаться?       Глеб с подозрением посмотрел на меня, видимо, сообразил, что все не так просто, но ни спрашивать, ни возражать не стал. — А можно быстрее? Мне нужно домой срочно! — торопила я врача. — Не день, а просто твою мать! — пробурчал Глеб.