Не классическая сказка

      Тридцать первого декабря, с самого раннего утра я побывала уже в нескольких кабинетах всевозможных органов. Не то, чтобы делом об ограблении было некому заняться, просто каждый старался спихнуть предновогодний “сюрприз” ближнему и не нести никакой ответственности. Собственно, ничего нового. — Мы просрали бабки! — равнодушно заметила Аня.       На часах было уже около трех часов и Аня успела немного прийти себя. Мы сидели возле кабинета следователя, к которому нас в очередной раз направили. — Мы уже говорили об этом. И ты даже поплакала. — устало ответила я. — Дома точно их нет? — с надеждой спросила подруга. — Точно. Там все перерыли менты.       Первым делом, приехав домой я вызвала полицию. А там все так завертелось, что я едва успевала уловить смысл всего происходящего. Меня сначала приняли за наркоманку, затем за алкоголичку, а потом и вовсе пришлось выдумывать откуда у меня была такая крупная сумма наличкой. Пришлось сказать, что мне ее дал отец. — Почему мы не положили их в банк?! — злилась Аня. — А я говорила! — зевая отметила я. — Ты уперлась хрен знает почему и положила их в сраную подушку.       Морозова протяжно застонала. Но самое неприятное было то, что домой в канун праздника нам было идти нельзя, так как квартиру опечатали. Это значило лишь то, что самый веселый праздник в году мы рискуем отметить с моей мамой, что равносильно чаепитию в начальных классах. — Я не вынесу этого! — вновь всхлипнула Аня. — Вот куда мне в таком виде идти, если не домой, скажи мне? — Морозова вскочила с жесткого стула и повертелось вокруг собственной оси, демонстрируя мне помятый костюм с розовыми разводами от вина. — Я будто из жопы вылезла! Про то, что происходит у меня на голове, а самое главное во рту, я вообще молчу! — А я вот замечательно провела время! — саркастично выпалила я. — Меня по твоей милости забрал Глеб, и у него в квартире мне стало плохо! Он мне волосы держал, пока меня тошнило, понимаешь?!       После моего монолого, Морозова даже как-то успокоилась. Только подумала я, что мне удалось вызвать у подруги чувство вины, как она хитро сощурилась и мерзко так улыбнулась. — Он тебя к себе отвез? — поинтересовалась она. — Да, только перед этим я выслушала о том, какая я мерзкая сука. — Ну, подруга, ты и вправду поступила тогда не очень. — заметила Аня. — Сама знаю! — огрызнулась я.       Дверь кабинета открылась, опер. что вышел оттуда, произнес монотонно, голосом не терпящим никаких возражений: — Вы можете быть свободны. Из города попрошу не выезжать, как только мы что-то выясним. сразу же сообщим. Всего хорошего! — А... — попыталась что-то сказать Аня, но дверь уже захлопнулась и опер скрылся за нею. — Вот же уё... — Аня, заткнись! — рыкнула я. — Пошли, потом скажешь кто он и что из себя представляет!

***

      Уже когда мы вышли из полиции и успели немного отойти, Морозова решила, что пора утолить свое любопытство: — И что у вас произошло? — вернулась к теме моей ночевки у бывшего Аня.       Мне прямо физически стало неприятно от нее “совершенно ни на что не намекающего” тона. — Что могло произойти, если я полночи блевала, Ань? — раздраженно поинтересовалась я. — Он привез меня к себе, уложил спать, потом мне стало плохо и меня тошнило. Он мне волосы держал, если хочешь знать. — коротко рассказала я. — Потом приехала скорая, меня осмотрели, я отказалась от госпитализации и поехала решать проблему с ограблением. Но самое обидное, что ты все это время мирно отсыпалась непонятно где!       Аня нахмурилась, но я понимала прекрасно, что это не из-за моей веселой ночки, даже не из-за того, что я накричала на нее, а из-за наших финансовых потерь. Я прямо видела, как ей хочется втащить кому-то от досады. Не хотелось попадать под руку, поэтому лучшим решением за последние несколько дней было перевести тему. — У нас нет другого выхода, кроме как наведаться к моей матушке. — прервала я ее мысленную деятельность.       Аня поменялась в лице. Из пассивно-агрессивного недовольного человека, она переквалифицировалась в испуганную мышь. Глаза округлились, и теперь я могла наблюдать картину, когда страдание от похмелья смешивается с ярым протестом. — О боже! — вздохнула Аня. — Я не переживу, если твоя матушка увидеть меня в таком виде! Почему бы просто не вернуться домой? — с надеждой спросила она. — Потому что она, блин, взломана! Ты видела кто у нас соседи по летничной клетке? — в сердцах произнесла я. — Упыри, выползающие из своей норы за пивом в ближайший ларёк! Ну уж нет! Уж лучше пусть меня мама будет клевать, чем это.       Мы обе сейчас выглядели, мягко говоря, не особо свежо, но я хоть успела умыться у Глеба, и даже переоделась прежде, чем вызвать полицию. А вот Аня подъехала уже к участку и по-прежнему была в своем костюме, хоть и изрядно помятом, на голове творился полный хаос, а остатки макияжа красовались на лице и не самым лучшим образом украшали подругу. — Если у тебя есть другие предложения, я готова из выслушать. Ну так что? — поинтересовалась я, застегивая пальто. — Нам в любом случае нужно привести себя в порядок, предлагаешь сделать это тут? — я жестом показала на здание полиции, из которого мы только вышли. — Дома все вверх дном, даже чёртов ящик с бельём вывернули! — не успокаивалась я. — Я туда заявлюсь только после праздников со слесарем и новым замком!       Морозова страдальчески завыла, поплотнее запахиваясь в пальто и всеми силами пыталась игнорировать похмелье. Ей это удавалось с большим трудом, потому что от любого громкого звука, будь то гудок автомобиля или плачь ребенка, она морщилась так, будто ее голова вот-вот грозит лопнуть. — Я ничего не предлагаю. Мне, по большому счету уже совершенно безразлично. — пробубнила Аня, в ускоренном темпе двигаясь к автобусной остановке. — Но будь моя воля, я бы и к тем вломилась, ибо хуже быть просто не может! — добавила она спустя секунду. В ответ на мой недоумевающий взгляд, она только удивилась: — Что? Как только приедет эта карга, — имея ввиду хозяйку квартиры, сказала Аня. — нам настанет такой пиздец, какой мы в своей жизни еще не видели, поверь мне на слово! — пугала меня подруга. — Я хочу, чтобы если даже мне пришлось в ближайшее время время ложиться в гроб, то только успев попробовать если не все в это жизни, то хоть отпиздить того вечно рыгающего на лестничной клетке урода!       Мне невольно улыбнуло, хотя в закромах сознания мелькнула мысль, что подруга не шутит. Я не ждала, конечно, что разбор полета с домовладелицей одним из легких, но то, как описывала эту женщину подруга, не внушало мне никакого доверия. — В любом случае, еще больше проблем нам не нужно. — постаралась я успокоить подругу. — Скажи, что у тебя дома остались хоть какие-то шмотки? — облокачиваясь на остановку, спросила Аня. — Мне так хочется в душ, что совершенно плевать на то, как я буду выглядеть. — призналась она. — Да, шмотки найду. — согласилась я. — Но встречать Новый Год придется с моей деспотичной матушкой... — вздохнула я.       Морозова в ответ на мои слова только и смогла, что зевнуть. Лавочек на остановке не было и помине, их давно разломала местная шпана, поэтому полусонной помятой Морозовой приходилось обниматься со столбом, чтобы не свалиться спать в ближайшем сугробе. — Честно, Тань, мне настолько поебать... — протянула она, закрывая глаза. — Я все праздники ни капли в рот, ни сантиметра в жопу, и как только приму душ, увалюсь спать. И не дай бог, — нахмурилась подруга, не открывая глаз. — не дай бог эти злоебучие куранты меня разбудят! Я за себя не отвечаю!

***

— Привет, мам! — выдохнула я, едва матушка открыла дверь.       Она стояла со странным удивлением радости и недоумения на лице. При этом, в своем излюбленном фартуке, и по-старомодному закрученными бигудями, выглядела настолько обманчиво доброй, но такой по-настоящему домашней, что в голове произошел диссонанс. — Девочки? — все еще не запуская нас внутрь, произнесла она. — Вы откуда такие? — удивилась она, осмотрев нас с ног до головы. — Нас ограбили, квартира взломана, нам негде жить! — выпалила я.       Морозова на заднем фоне что-то жалобно пискнула, стараясь вообще не производить лишних телодвижений. — О боже, заходите быстрее! — спохватилась мама. — Анюта, иди сразу в душ, я сейчас полотенце принесу! — пропуская нас в глубь квартиры, говорила мама. — Спасибо, Софья Андреевна! — облегченно поблагодарила подруга.       После этого мама действительно выудила из глубины шкафа, в котором мне никогда не удавалось ничего найти. пару полотенец и отнесла одно Ане. Дождавшись пока в ванной включиться вода, мам повернулась ко мне и кивнула на кресло, чтобы я села туда. — Рассказывай давай! — строго сказала матушка.       Под ее пронизывающем до костей взглядом я невольно поежилась. Почувствовала себя провинившимся ребенком, послушно все рассказала. — Почему вчера полицию не вызвала, глуша? — спросила мама, по-доброму слегка дав мне щелбан. — Почему не пришла ко мне? И что это за друг такой, к которому ты ночевать ходишь?       Посыпался шквал вопросов, и ни на один из них у меня не было для нее ответа. “Ой, мам, ну помнишь моего бывшего, которого ты терпеть не можешь и при любом удобном случае, говоришь, что он ошибка моей юности? Ну вот у него я ночевала!” — Да фиг знает, растерялась, наверное, вот и не вызвала. — пожала плечами я. — Ты нашла Ивану замену? — показательно равнодушно, поинтересовалась матушка, как-то слишком быстро опуская тему с ограблением.       Отвечать мне не хотелось. Вообще на тему амурных дел с мамой разговаривать не стоило, особенно если учитывать, что моя личная жизнь слишком сильно теперь похожа на отголоски прошлого. Будто меня кто-то как нагадившего котенка за шкирку тычет в собственные ошибки. — Тебе не понравится мой ответ. — набравшись смелости, произнесла я. — Столько времени прошло, а ты до сих пор каждый наш разговор переводишь в сторону Ивана. Мам, смирись уже!       Мама посмотрела на меня, нахмурив красивые брови, между которыми из-за этого залегла морщинка. И самое удивительное, она ни в коем случае не портила лицо Софьи. Матушка сквозь года проносила красоту, которая менялась под гнетом возраста, но не теряла ее. Только преумножала. — Ну говори уже, чего уж тут. — взяв мои руки в свои, тихо произнесла мама. — Я постараюсь сильно не удивляться! — улыбнулась она       Я посмотрела на нее с удивлением. Она крепко сжимала обе мои ладони и участливо смотрела в глаза. Морщинка между бровями разгладилась, оставив после себя лишь незаметную линию.       Я всерьез подумала рассказать ей, но Глеб всегда для нее был больной темой. Мама так старательно устраивала мою жизнь, ограждала меня от “не тех” по ее мнению людей. — Мам... Я... — мялась я. — Я не думаю, что тебе понравится... Давай не будем, ладно? — мягко отстраняясь, сказала я. — Танечка, мы в последнее время очень отдалились мне это не нравится! — тихо сказала мама.       Я посмотрела на нее и что-то внутри прорвалось. Какая-то странная уверенность и злость теперь переполняли меня. — А я ли виновата, мам?       Софья повела плечами, словно оскорбившись тем, что я посмела сказать ей нечто в неподобающем тоне, но промолчала. — Ты всю мою сознательную жизнь указываешь что и с кем мне делать. — упрекнула я ее. — Я не отдалилась, мам, я закрыла для тебя то пространство, в котором тебя было слишком много! — Ты же знаешь, что... — начал было мама. — Ты хочешь только лучшего для меня? — горько усмехнулась я. — Лучше будет, если ты прекратишь лезть туда, куда я не прошу! — жестко отчеканив то, что так грызло меня изнутри, я глубоко вздохнула. — Боже, мам, мне сейчас так плохо из-за тех ошибок, которые я сделала три года назад! Я так его любила, как точно никогда бы не смогла полюбить другого. — чувствуя, как к горлу подступает ком, говорила я. — И я ничего не могу сделать, ничего! Я просто не имею никого права!       Эмоции на мамином лице сменялись так стремительно, что я едва успевала различать их. Гнев, недоумение, удивление. Но самое странное, что она в итоге просто промолчала. — Ты не спросишь про него ? — А ты ответишь? — в тон мне, спросила она. — Отвечу. — Ты общалась с ним все это время? — равнодушно поинтересовалась мама. Хотя мне показалось, что это больше похож на утверждение. — Нет, я была всецело верна Ивану. — холодно ответила я.       Софья подняла на меня глаза и будто что-то в ее голове сложилось в единую картину. — Он приехал?       Я поняла, что сейчас являюсь хозяйкой положения. Не смотря на то, что находилась на ее территории и в какой-то степени поддавалась ее влиянию. Я просто... не боялась больше? — Я была у него этой ночью. — совершенно наплевав на то, что она подумает, призналась я.       Мама встала и как-то нервозно поправила фартук, что так и не удосужилась снять. Видно было, что разговор не доставляет ей никакого удовольствия, но он нужен был нам обеим. Я же наоборот приняла расслабленную позу, откинувшись на спинку дивана. — И что, у вас все серьезно? — послышался ожидаемый вопрос.       “Как она мастерски завуалировала вопрос о том, переспали мы или нет!” — мысленно отметила я. — У нас ничего нет. И спасибо за это стоит сказать тебе. — произнесла я вслух. — Я не думала, что в таком возрасте у тебя может быть что-то серьезное в этом плане. — как-то даже виновато произнесла она, ломая пальцы. Однако при этом она совершенно не хотела признавать свою вину, говорила все как само собой разумеющееся. — Мне было семнадцать, а не семь, мам! — рассмеялась я. — Я без него себе жизни не представляла. — добавила гораздо тише. — Но ведь жила же как-то три года... — Жила, а потом он опять появился. И знаешь что? — я дождалась, пока мать поднимет на меня глаза. — Он лучшее, что было со мной. И он никогда не сможет быть заменой Ивану, мам. — продолжала я, глотая слезы. — Это Иван всегда был хуевой заменой ему!