Не классическая сказка

Глеб был непривычно нервным. Это заметили все. Он и раньше курил довольно часто, а теперь и вовсе тянул одну за одной. Кроме того, извечная снисходительная ухмылка теперь превратилась в хищный оскал. Все поняли, что дело не чисто и старались избегать с ним прямого контакта. Просто в минуты плохого настроения Бейбарсов не сдерживал себя и те, кто попадал ему под горячую руку приходили с переломами рук, ног и даже челюсти. Мне единственной из всей компашки было настолько любопытно, что я даже забыла про инстинкт самосохранения. Ну и еще я знала, что какой бы сукой я не была, этот парень меня и пальцем не тронет. По другому воспитан. Он, сколько я его помню, живет исключительно так, как того желает сам. К примеру, вместо высшего образования, которого так хотели его предки, он предпочел провести год в армии. И хотя позже родители все же запихнули его в престижный вуз, вскоре он отчислился. Но воспитание, которое так старательно вбивала в его голову мать, все же давало о себе знать. К примеру, он редко повышал тон, находя подходящие аргументы в споре (хотя не редко аргументировал он кулаками), всегда был безупречно галантным, и почти никогда не напивался до состояния бревна. Выпивал, безусловно, но лично я его пьяным не видела ни разу, чтобы он ползал или блевал под столом. Глеб знал меру во всем и это не могло не восхищать. И насколько же мне стало любопытно, что третий день не давало ему покоя, отчего он такой нервный и нередко даже агрессивный, мне словами просто так не передать. — Бейтаракнчиков, а шо ты такой не дружелюбный сегодня? — плюхаясь рядом с ним на кожаный диван, весело спросила я. Клуб в котором наша компашка тусовалась сегодня находился в одном из неблагополучных районов, и одна я бы ни за что сюда не сунулась. Как хорошо, что мои у меня есть большие и грозные друзья. Гломову даже не принципиально кого и за что, собственно. Глеб как-то через чур медленно перевел на меня взгляд. Я даже поежилась. — Переспим? В первую секунду я думала, что мне показалось. Но по выражение его непроницаемого лица, я поняла, что не послывшалось, и что это была не шутка. —Ой, да брось, — протянул он. — Без любви почти так же классно. — Ты головой где приложился, дорогуша? — уточнила я. Глеб только усмехнулся. Он медленно поднес бокал какого-то крепкого алкоголя ко рту и сдала пару больших глотков. Я плохо видела его теперь, потому что свет в клубе почти отсутствовал, а висящая над диванчиком лампа освещала крайне плохо. — Она трахается с ним? — не поворачиваясь ко мне, просил он. Наверное, мое недоумение было настолько сильным, что он на ментальном уровне его почувствовал, потому что он, не дождавшись моих комментариев, повернулся и как-то резко уточнил: — Гроттер с Валенком. От его голоса у меня мурашки по пошли в таких местах, что говорить стыдно. Своего замешательства я старалась не выдавать, да и вообще лихорадочно думала о том, как бы отшутиться и удалиться подальше от парня. Этот разговор явно не сулил ничего хорошего, а подробности я могла выведать и у самой Тани. — Гроттер? Трахается с кем-то? — нервно рассмеялась я. — Ты угараешь что-ли? Глеб как-то нехорошо ухмыльнулся и одним махом допил содержимое бокала. Откинувшись на спинку дивана, он резко притянул меня к себе. Поцелуй вышел почти садистским. Было неприятно и отчасти больно. Захотелось прямо таки расплакаться непонятно от чего. — Бейбарсов! — прошипела я, обжигая его щеку смачной пощечиной. — Я тебе не шалава какая-то чтобы при любой ссоре со своей бабой меня засасывать! Глеб молча потер, вероятно, покрасневшую щеку. Точно ли она красная или я только себе больно сделала этим ударом, я не могла сказать, ибо освещение с какого-то черта стало еще хуже. — Прости. — коротко произнес он и, резко встав, прихватил кожанку, умчался прочь из клуба. Я поняла, что дела обстоят еще хуже, чем показалось на первый взгляд, поэтому, как настоящий друг, все еще матеря его в мыслях, помчалась за ним. Обнаружить друга оказалось не так уж и сложно. Он стоял в ближайшей же подворотне, неподалеку от той дыры, где мы зависали. Снова курил. — Или ты, гаденыш, все рассказываешь мне сейчас, или я за себя не ручаюсь! — зло выкрикнула я ему. Глеб тяжело вздохнул, выдыхая дым табака, но молчать не стал. — Она меня бросила, Ань. — усмехнулся он. — Сказала, что Ванечка, блять, подходит ей больше. Он говорил это так, словно выплевывал что-то очень мерзкое. А я стояла разинув рот, совершенно не веря в то, что он говорит. Ведь еще неделю назад, Таня со слезами на глазах твердила мне, что Бейбарсов самый лучший на свете. — Это как так-то, бля? — удивилась я, выхватывая недокуренную сигарету у парня из рук. — Бля, Ань, тебе ж еще рожать! — поморщился он. Я гаденько улыбнулась и затянулась. Глеб терпеть не мог, когда курят женщины, поэтому мне вдвойне приятно стало. Но я закашлялась после первой затяжки под насмешливый взгляд Глеба. — А ты не отвлекайся, рассказывай! — выдохнув ему едва ли не в лицо остатки дыма, сказала я. — Нечего тут рассказывать. — нахмурившись, сказал парень. — Она попросила о встрече, мы встретились и она сказала, что любит Валенка. — коротко рассказал Глеб. — Я ему пару раз по роже съездил на следующий день. — через секунду добавил он, ухмыляясь уголком губ. — Хуя! — присвистнула я. — А что про “они трахаются”? Тут Глеб закрыл потер ладонями лицо и устало произнес не своим голосом: — Да мамашка ее трубку взяла, когда я пытался до нее дозвониться. — новая сигарета сломалась в руках парня при воспоминании о Софье. — Сказала, что Таня у свого парня ночует уже два дня. А что можно у парня два дня делать, Ань? — как-то совсем грустно спросил он. — Им не по пять лет.       Я не поверила ни на секунду, потому что знала по слухам, что у Таньки довольно консервативные в плане отношений между мальчиком и девочкой семья. Вряд-ли мать не поседела бы узнав, что Таня с парнем спит, пусть то и самый прекрасный человек на земле. — Ну ты с ней тоже ночевал, ничего же не было! — постаралась я утешить парня. — Это другое... — отстраненно произнес Глеб, вновь закуривая и прикрывая глаза. — Знаешь что? — вспоминая немаловажную деталь, спросила я. — Что еще? — безэмоционально спросил парень. — А ведь Валялкин на какую-то олимпиаду по ОБЖ укатил на три дня. — по равнодушному взгляду друга, я поняла, что он не понял чему я веду. Пришлось пояснить. — Она не могла у него ночевать, если его не было! Но Глеба это уже не интересовало. Он просто засунул руки в карманы и коротко сообщив о том, что хочет с ней встретиться, направился по безлюдной улице в сторону дома Гроттеров. Отговаривать я его не стала, дело это неблагодарное и бесполезное. Осталось надеяться, что Валялкин хоть до совершеннолетия доживет.