Не классическая сказка

Как ни странно, но утром первого января я сидела с бывшим парнем на маминой кухне и пила чай. Свет мы не включали, было достаточно разноцветных переливаний гирлянды, что висела на окне. Обстановка была весьма романтичная.        Глеб сел на угловой диванчик, самое удобное место на кухне, по моему мнению, и убрал подушку, что лежала возле него, показывая, чтобы я села рядом. Вальяжно развалившись, он ждал пока я сяду, но я была занята чаем и намеренно игнорировала его взгляды. Нужно было собраться с мыслями. Он снял куртку и закатал рукава идеальной белой рубашки. Когда я увидела, как он мнёт таким образом рукава, захотелось ему по рукам надавать, потому что на ткани почти сразу же появлялись мятые полосы. Это пренебрежительное отношение к вещам неимоверно раздражало. Но я постаралась обращать на это как можно меньше внимания. Чайник кипел довольно быстро, поэтому совсем скоро я приземлилась рядом с парнем, поставив чашки на стол. После того, как разговор прервался, никто не знал, как его продолжить, но мы оба этого хотели. Неловкое молчание начинало давить на барабанные перепонки, заставляя прервать его вопросом: — Что дальше? — крутя в руках чашку спросила я. История с возвращением Глеба в город приобрела совсем неожиданный поворот и мы оба не были готовыми к нему, хотя и являлись главными героями происходящего. — Знаешь, мне до ужаса хотелось увидеть какой ты стала. — не отрывая взгляда от моего лица, говорил Глеб. — Ты повзрослела. — А ты изменился. — ответила я, улыбнувшись своим мыслям. — Водишь иномарку, работаешь адвокатом. Не верится даже. — Да, — хмыкнул Глеб. — Мне тоже. Вновь повисла пауза, вот только она скорее была затишьем перед бурей. Он рассматривал меня, будто разглядел что-то новое. — А ты стала похожа на мать еще меньше. — хмыкнул он. — Неужели вся ее дурь выходит из твоей головы вместе со схожестью? С мамой меня сравнивали всегда ровно до того момента, как видели отца. Действительно, с мамой у нас было нечто схожее, вроде немного резковатого овала лица, пухлых губ и слегка худощавого телосложения. Это мимолетное сходство можно было заметить присмотревшись, а вот с отцом было по другому. У папы были медно-рыжие волосы, которые смешно закручивались в кудряшки, когда отрастали, ярко-зеленые почти кошачьи глаза, аристократичный прямой нос и ямка на подбородке. Все это передалось и мне, хотя в более женственной форме. А еще у нас с ним была идентичная ямочка на левой щеке. Мне хоть мне не досталось маминого стального стержня, от отца я получила целеустремленность и веру в себя, которая начиная со школьной скамьи позволяла добиваться высших показателей. Словом, люди, видевшие моего отца хоть раз в жизни окончательно убеждались в том, что я являюсь точной женской копией папы. Глеб, как уже стало ясно, моего отца не видел. — Можно чуть меньше презрения к моей матери? — раздраженно спросила я. — Уверен, она выражения не выбирала, когда обо мне говорила! — хмыкнул парень. — Прекрати! — вспылила я. — Не надо упрекать меня ни в чем, я знаю все свои ошибки, но я их уже совершила и не могу вернуть время назад! Прежде, чем я встала из-за стола, Глеб перехватил меня за руку и заставил сесть обратно, только уже гораздо ближе к нему. — Заметь, Таня, — вкрадчиво начал он, все еще сжимая мое запястье, но начиная поглаживать его большим пальцем. — Я не упрекал тебя сейчас ни в чем. В тебе говорит собственное чувство вины перед всеми подряд. Наплевала на мои чувства три год назад, не оправдал надежд матери, сыграла на чувствах Валенка. Я прав? — вновь начиная растягивать слова, говорил парень. — Какого черта ты приперся, Бейбарсов? Преподавать мне жизненные уроки? Если так, то просто проваливай. — устало произнесла я. — Ни в коем случае, — абсолютно спокойно произнес парень. — Я объясню почему. — мы встретились глазами. Его издевательски смеющиеся и мои пылающие возмущением. Глеб больше не пытался скрыть от меня свои эмоции. Он поднес мою ладонь к своей груди, заставляя почувствовать меня ровное биение сердца. — Это все оно. Я тут ни при чем. Не могу точно сказать в какой момент он притянул меня к себе и поцеловал. Меня будто по голове ударили. Это было так чувственно, так что голова закружилась. Не спрашивая разрешения, а просто поворачивая меня к себе корпусом, притянув к себе за шею, слегка сдавив ее. Сопротивляться не хотелось, только сильнее прижаться, чтобы чувствовать кожей, как поднимается и опускается его грудная клетка при дыхании, как учащается биение его сердца. Сначала мягко и ласково, потом все настойчивее. Даже догадываясь о том, что у Глеб осталось что-то ко мне, я не ожидала, что он сможет переступить через себя. Я боялась делать первый шаг, потому что была уверена в том, что буду послана далеко и надолго. Сейчас же хотелось просто напросто остановить время. Было до жути неудобно сидеть так и целоваться, потому что мы сидели боком друг к другу. Но Глеб быстро решил эту проблему, перетащив меня к себе на колени, углубляя поцелуй. В таком положении я прекрасно чувствовала как напрягаются его мышцы при каждом моем движении и прикосновении. Несмотря на то, что парень не курил уже довольно большой промежуток времени, я уловила едва различимый запах табака. Руки сами нашарили пуговицы на рубашке, открывая мне больше пространства для прикосновений. Глеб потянул меня на себя, прижимая еще крепче, заставляя углублять поцелуй еще больше, хотя казалось, уже некуда… Дышать было уже нечем, а от парня было жарко. В соседней комнате спала Морозова. а он целовал меня так, что мне с трудом удавалось сохранить сознание. Бейбарсов дал мне возможность отдышаться, когда его губы переместились на шею, почти кусая оную. Но как тут возможно было выровнять дыхание, когда горячие ладони шарили по голой спине, залезая под футболку и обжигая прикосновениями?... — Ого-о-о-о! — прозвучало удивленное, а через секунду включился свет. — Не хорошо заниматься всякими непотребствами пока в соседней комнате сплю я! — полусерьезно возмутилась Аня. — Но вы это, — замялась она. — так уж и быть, продолжайте! — великодушно заявила Морозова. — Я только водичку попью!       И с крайне довольным выражением на лице, делая вид что ее совершенно не волнует происходящее, она направилась к графину с водой.