Не классическая сказка

      Новая квартира, к большому моему сожалению, находилась хоть и в довольно благополучном районе, но все же в самой заднице города. Спальный район был совсем новым и являлся результатом проекта местных чиновников по расширению города. Детский сад, школа и парк находились едва ли в радиусе километра, вот только ни то, ни другое, ни третье меня не интересовало. Больше волновало то, что на календаре было уже восьмое января, что означало конец новогодних праздников, что в свою очередь означало начало зачетной недели, за которой неизбежно следовала и сессия, мать ее. Добираться отсюда до универа было проблематично, особенно не имея под рукой транспорт.       Но помимо местонахождения и проблем с перемещением, у новой локации не было минусов. Конечно, квартира была пустой, без мебели и с белыми стенами, но мне почему-то до ужаса нравилось это.       Квартира очаровала меня панорамными окнами и шикарнейшим видом. Но особый трепет в моей многострадальной душе вызывало осознание, что это мой собственный угол. Место, где я никому не обязана, куда я буду приходить после тяжелого дня и просто смотреть из окна на суетящихся людей.       Было бы очень не хорошо говорить, что отсутствие подруги, которая уже изрядно успела проесть мне плешь, тоже было неплохим таким плюсом.       Я, конечно, любила Морозову, но ее бесконечные дребезжания по поводу и без, не то чтобы выводили из себя или злили, а скорее... ммм... утомляли? Так что когда подруга изъявила желание остаться у друзей в центре, чтобы не тащится с утра пораньше на работу из «этой жопы мира», я особо не стала возражать. Мы действительно устали друг от друга. И потом, в свете последних событий и мне и ей просто необходима была передышка. Ей - подумать о своем женатом друге, да еще и о загадочном рецидивисте Жоре, а мне - просто побыть одной и взвесить все последние события.       Единственным действительно верным решением казалось закутаться в теплый плед и пить горячий шоколад в обнимку с какой-нибудь литературой по праву. И я правда собиралась так поступить, вот только настойчивый звонок телефона раздался как раз тогда, когда я наливала в огромную кружку ароматный напиток. Это был Ягун. — Алло? — Привет, Танюх! — как-то чересчур жизнерадостно ответил Ягун.       Мне это показалось странным, ведь на часах был уже десятый час вечера, а парень звонит мне вместо того, чтобы проводить время со своей молодой женой. — Что-то случилось? — осторожно поинтересовалась я у друга. — С чего ты взяла, что что-то случилось? — нервно поинтересовался парень. — Хотя, — продолжил друг, не дав мне вставить ни слова. — ты права и мне нужна твоя дружеская жилетка. — Сейчас что-ли? — удивилась я. — Что случилось? — повторила я. — Тань, просто скажи мне, составишь мне компанию или нет? — в момент из голоса Яниса пропала вся жизнерадостность. — Мне херово и я должен кому-то это рассказать. Ты должна меня понять.       Сначала мне в голову пришла мысль о том, что друг просто пьян, но по голосу было совершенно ясно, что он трезв. Но очень потерян.       Нечто подобное с Янисом происходило всего пару раз в жизни.       Один из которых, когда у его самого дорогого человека — бабушки, случился инсульт и он сутками не отходил от больничной койки, даже тогда когда Ягге пришла в себя.       Его до такой степени ужасала обстановка, что любое поскрипывание половицы, двери или окна заставляли вздрогнуть, но он стойко держался. Врачам и медсестрам приходилось выгонять его, а позже, когда женщине стало гораздо лучше, она тоже старалась выпроводить его, чтобы дать им обоим отдохнуть.       Конечно, мне припомнился самый ужасный пример, самое худшее душевное состояние друга, потому что я как хорошая мама, всегда думаю в первую очередь только о плохом. Моя мать, к примеру, в любой ситуации готова обзванивать больницы и морги, даже если я просто задержалась в конторе или не смогла ответить на её звонок.       Сразу на ум пришли воспоминания о бабушке Ягуна, сухонькой, но очень живенькой старушке с доброй и открытой улыбкой, однако, с волевым характером и хитрым глазами.       Янис большую часть своего детства провел с бабушкой и именно благодаря ей он стал таким, какой он есть. Открытый, жизнерадостный и добрый, а когда случился инсульт у его самого близкого человека, он потух и поник. Ходил будто мертвый с абсолютно пустым взглядом и молчал. Мы вместе с Иваном и Катей всячески старались его ободрить, приносили ему еду и чистую одежду, когда он дежурил в больнице.       Эти воспоминания заставили меня нахмуриться и наплевать на то, что завтра понедельник и мне нужно будет появиться в универе. К первому зачету я так и не подготовилась, но я уверенно отложила все конспекты, подумав о том, что зачет – это еще не экзамен. — Хорошо, только давай я тебе адрес скину, а ты сам приедешь? — Я пиццу и роллов притащу. — сказал Янис и повесил трубку без лишних комментариев.       Для меня было совершенно ясно, что у друга не все в порядке в жизни, иначе зачем бы ему на ночь глядя искать дружеское плечо? Но самое странное для меня было то, что он обратился ко мне, а не к Валялкину. Парни всю жизнь, сколько я их знаю были лучшими друзьями, а тут непонятная, но точно серьезная, ситуация, с которой Янис пошел не к лучшему другу, а ко мне.       Я понимала, что даже при лучшем исходе Ягун приедет минимум минут через сорок – час, поэтому я все-таки решила почитать хоть что-то. Перед смертью не надышишься, но делать было все равно больше нечего.       В квартире на седьмом этаже с панорамными окнами и потрясающим видом с балкона посидеть можно было либо на полу, либо на унитазе, а посмотреть либо на горящий огонь конфорки простенькой газовой плиты, либо в окно. Поэтому я расположилась на пушистом пледе, брошенном прямо на пол, и старалась вникнуть в написанные мной же слова конспекта.       Ни штор, ни занавесок я не привезла с собой, поэтому для нормальных людей здесь было бы неуютно, но для меня – идеально.       Спокойствие и умиротворение – именно это чувствует человек, который впервые за долгое время оказался на своем месте.       В квартире у Ивана я постоянно старалась навести уют, старалась показать, что там есть хозяйка. Но уже спустя пару месяцев после расставания до меня дошло, что, по большому счету, всеми моими стараниями я скорее себе пыталась внушить, что это мой дом.       Когда я переехала к Ане, мне не нужно было стараться быть кем-то. Однако изначально понимала, что там главная Морозова, и даже дело было не в финансах, которые мы вскоре стали платить пополам, а в психологическом факторе. Это я пришла к ней, в ее холостяцкую берлогу.       Про родительский дом, я думаю, и говорить не стоит. Там единственным божеством была и всегда будет мама.       Но сейчас даже та ситуация с Глебом, которая в последнее время не выходила у меня из головы, как-то незаметно улетучилась из моего расслабившегося сознания, частично её место заняли ужасные картины из моего сознания, касающиеся Ягуна, а частично мысли о том, что я впервые У СЕБЯ дома.

***

      Янис не обманул на счет еды, притащил две пиццы и кучу еще горячих роллов. Сам был мрачнее тучи, хотя изо всех сил старался не подавать виду. Через силу улыбался, но у меня складывалось впечатление, что у него в голове прочно засело нечто, что никак не хотело отпускать.       Я никогда не могла похвастаться проницательностью, но когда у друга, которого ты знаешь большую половину своей жизни что-то не так с настроением, это трудно не заметить. Однако, после разговора по телефону, я ожидала зрелище куда печальнее, в реальности же были растерянность и беспомощность. Я же надумала себе едва ли не драму в трех актах. — Ну и хоромы у тебя, конечно! — по-доброму ухмыльнулся друг, усаживаясь на плед и подтягивая к себе коробки с едой. — Ну, чем богаты, тем и рады, знаешь ли! — Да ладно, не парься, я же шучу. Сюда диван и телевизор – будет вообще супер! — Друг мой дорогой, — начала я, наблюдая за тем, как в центре пледа потихоньку образовывалась какая-то скатерть-самобранка. — ты, конечно, молодец, что еды привез, но ты не просто пожрать сюда приехал.       Но Янис молчал. Только сосредоточен продолжал поправлять коробку с пиццей.       Самое худшее было выброшено из моей головы и я поняла, что голодна. В животе предательски заурчало, когда в нос ударил запах еды, поэтому я, вместо того, чтобы и дальше пытать Ягуна, потянулась дегустировать вкусности. — Тань, как ты поняла, что Ванька – не то? — спросил Янис, когда я уже дожевывала первый ролл. Сам он вертел в руках кусок пиццы, к которому так и не притронулся. — Пвости, фто?.. — Ты жуй, жуй! — улыбнулся мне друг. — Понимаешь, это трудно объяснить, но если бы я, допустим, пришел в Ваньке с разговором о том, что мне кажется, будто я совершил ошибку женившись на любви всей моей жизни… — старался непринужденно говорить Ягун. — Он бы отправил меня к Катьке просить прощения и валяться у нее в ногах. — тут Ягун глухо хохотнул. — Валялкин отправил бы меня валяться.       Я уже совершенно точно решила, что никто умирать не собирался, что я просто слишком эмоционально восприняла наш телефонный разговор, улыбнулась этой невинной шутке в сторону моего бывшего.       Морозова так часто шутила по поводу фамилии Глеба и Ивана, что меня эти шутки давно смешить перестали. — А я, значит, не отправлю? — поинтересовалась я.       Ягун не торопился с ответом, я почти слышала, как в его голове шевелятся опилки от бурной умственной деятельности. — Нет, не думаю. — серьезно ответил друг через полминуты. — Ты ведь на себе это прочувствовала, когда ты живешь с вроде бы идеальным для тебя человеком, который в тебе души нечает, а где-то есть совершенная его противоположность, которая одним взглядом может у тебя внутри все перевернуть… — Честно говоря, я никогда не думала, что у тебя Бейбарсов такие интересные чувства может вызывать. — прыснула я. — Издевайся сколько тебе влезет, Гроттер! — закатил глаза Янис. — Я в любом случае не знаю, что мне делать. — Ты мне ничего толком не говоришь, как я могу что-то тебе посоветовать? — развела плечами я. — Все дело в Ане. — неожиданно и уверенно заявил Янис. — Воспринимай это как хочешь, но все дело в Морозовой.       Всего секунду я не понимала, при чем тут моя соседка, а потом осознание все таки произошло. Моя лучшая подруга, можно сказать, увела из семьи Яниса. — Ты и есть тот женатый мужчина, из-за которого Аня сама не своя, да? — на всякий случай спросила я. — Ну ахуеть, братец!       Янис только покорно кивнул, но зрительный контакт предпочел прервать и откусил от несчастного куска пиццы. — И… ? — сама не зная, что именно хотела спросить, начала я. — Да что «и?» ? Как это вышло? Понятия не имею! — Давай, напряги извилины и расскажи мне все по порядку, потому что я начинаю нервничать! — повысила голос я.       Янис нахмурился, но он не любил, когда кто-то кричит или ругается, поэтому просто покорно продолжил: — На свадьбе Морозова переборщила, тебя уже не было и её понесло. Ну ты знаешь её! — нервничаю и вертя в руках несчастный кусок пиццы, говорили он. — И я стал возмущаться, Катя только смеялась и отмахивалась. А потом, в конце, когда у нас должна была быть первая брачная ночь, она вдруг разозлилась и начала спрашивать меня, почему это я так много внимания уделял Морозовой. Типа, я слишком часто говорил о ней и тому подобное. — Не думала, что Катя ревнивая. — потихоньку подбираясь к пицце, вставила я. — Вот, и я тоже удивился. Но суть в том, что я действительно слишком много внимания обращал на эту сумасшедшую. Можешь себе представить, я даже количество пуговиц на её пиджаке помню!       Я ничего не могла сказать на это, потому что еда угрожал выпасть изо рта при малейшей попытке. Только попыталась вспомнить эти пуговиц и их количество. Вроде количество чётное было, а в остальном - пустота. — Ну и мне в голову пришло, что она просто слишком много трясла задницей, ну и… ну ты понимаешь! — дождавшись моего положительного кивка, Ягун продолжил. — Но через пару дней, мы как раз с Катей все подарки распаковали, я в магазин пошёл, за полкой, которая Катюхе очень срочно понадобилась. А когда домой уже ехал , увидел Морозову,предложил подвезти. — Ты что? — удивилась я. — Вы со школы друг друга недолюбливали, а тут ты ей вместо такси себя предложил? — Ну я думал, что мы зарыли топор войны, когда она получила приглашение на мою свадьбу. — пожал плечами Ягун. — Ну или я так убеждал себя. Ну в общем, я подвез её, как обычно перекинулись парой колких фраз, а потом я вообще не знаю, как мы договорились встретиться на выходных. А предлог знаешь какой был? — Скажешь, буду знать. — Я ей пообещал помочь с работой. — тут же о ответил друг. — Она жаловалась, что в том магазине, где она работает, платят мало. А я возьми и скажи, что у моего хорошего знакомого в кафе требуется администратор. — А дальше что? Почему Аня мне ничего не говорила? — спросила я. — Честно говоря, не знаю, но думаю это связано с тем, что ты была занята своей личной жизнью. — дал мне понять друг, что он знает больше, чем я думала. — Понятно. — буркнула я. — Дальше что? — А дальше, мы встретились, я отвёз её в кафе это, там оказалось, что должность уже занята. Мы решили, чего зря что-ли пришли, сели, кофе выпили. А когда я её уже домой привёл, я её поцеловал. — Не похоже на тебя, у тебя нет никакой лихорадки, которая сознание помутняет? — усомнилась я. — Может, тебе это все только приснилось? — Нет, не приснилось. ТАКОЕ приснится не могло! — чётко расставляя акценты в предложении, ответил парень. — Я с Катей так давно, что уже не помню, нравился мне кто-то кроме неё или нет. И я даже не знаю, в какой момент поцелуи с ней перестали такие эмоции мне давать, и было ли вообще такое когда-то. — Хочешь сказать, что не уверен в своей любви к Катерине? — осторожно спросила я. Без наводящих вопросов этот разговор грозит завершиться только под утро.       Янис поджал губы. — Я сейчас чувствую себя священником, которого заставляют признаться в том, что он больше не верит в бога.       Я не могла подобрать слов, чтобы ответить хоть что-то. Отождествлять бывшую Лоткову с божество даже для Ягуна было слишком, но пример приведен был очень художественный. — Мы виделись ещё пару раз, гуляли, целовались, ничего больше, но мне хочется продолжать. Но я не знаю, что мне делать, Тань!       Янис глубоко вздохнул и закрыл лицо руками, будто не хотел видеть осуждения с моей стороны. Но я не собиралась осуждать. — Ягунчик, послушай, чтобы не произошло между тобой и Аней, нужно все хорошенько взвесить прежде, чем что-то делать, понимаешь? — как можно мягче сказала я. — Вы с Катей всегда были примером тех отношений, к которым каждый должен стремиться и … — Но что делать, если я больше не чувствую, что мне нужны эти идеальные отношения? — перебили меня.       Мне было дико смотреть в такие растерянные глаза друга, который сейчас находиться на распутье. Он понятия не имел, что делать и как правильно поступить. Но разве я могла быть судьей? — Ты хочешь развестись? Янис, мой хороший, вы только поженились, может это какой-то послесвадебный синдром или что-то в этом роде?       Я пыталась найти происходящему рациональное объяснение, потому что Катя и Янис не просто были парой, я не могла из отдельно друг от друга представить, будто это был единый организм. А вот Аня и Янис были полными противоположностями и все время, которое вообще знали друг друга, как минимум недолюбливали друг друга, а в начальной школе и вовсе ненавидели. — Я не хочу обижать девушку, которая большую часть моей жизни помогала мне во всем, была для меня надежным тылом и спутницей жизни. — устало произнес друг. — Но, черт возьми, я хочу быть честным с собой и Катей. И с Аней тоже. Я распланировать себе прекрасную жизнь с Катей, мы уже даже придумали имена детям будущим, но это ведь уже по инерции! И я никак не могу найти момент, с которого все пошло не так. — Янис, мне кажется, что ты уже все давно решил, зачем ты пришел ко мне?       Ягун посмотрел на меня и в который раз за вечер глубоко вздохнул. Я понятия не имела, что твориться у него в голове, но почему-то понимала то, что чувствует друг. — Знаешь, Танюх, я думал ты в край ебанулась, когда Ванька бросила. Что у тебя в голове каша и ты еще пожалеешь об этом, но ты не пожалела. Я тоже не хочу жалеть, понимаешь? — Ягунчик, ты не можешь знать наверняка, но, если ты не рискнешь, то никогда и не узнаешь. — сомневаюсь ясь, что эти слова применимы к данной ситуации, тихо произнесла я. — Тань, я больше всего на свете хочу, чтобы Катя была счастлива. Но как я могу сделать ее счастливой, бросив сейчас, когда даже медовый месяц не успел пройти?! А с другой стороны, будет ли она счастлива узнать, что я едва ли не со дня свадьбы с Анькой гуляю?!       Я уже доедала первую пиццу, а друг просто сидел и смотрел в стену. Никто не следил за временем, потому что оно было не важно, решалась судьба трех людей. И зависело все от решения одного человека. — Знаешь, Янис, я два года просыпалась и видела рядом лицо идеального и любящего жениха, и сама не понимала, почему мне не по себе, поэтому я, наверное, действительно понимаю тебя куда лучше, чем Иван. — накрывая руку друга своей сказала я. — Но это не дает мне права решать за тебя, поэтому ты сам должен понять, что тебе дороже – счастье Кати или твое собственное.       Дальше было просто молчание, которое сопровождалось моим жеванием и тихими обреченными вздохами Ягуна. Больше всего хотелось позвонить Ане, но даже, если бы Ягун ушел, я не стала бы этого делать. Самым лучшим решением с моей стороны будет не вмешиваться в чужую личную жизнь, даже если это касается моих друзей.       Тишину нарушило тихое пиликанье телефона. Пришло сообщение в чат моей группы о том, что зачет перенесли на среду. Но мне было почему-то уже все равно, поэтому я просто молча прочла уведомление и заблокировала телефон. — Он же в городе, да? — спросил Янис, неторопливо беря в руки палочки для суши и вертя ими между пальцами. — Кто? — Ты поняла.       Кака ни странно, но я и правда поняла. — Уже нет, но был. — И вы… виделись?       Отвечать на эти вопросы мне не хотелось, но я ценила честность друга и я должна была быть с ним такой же честной, как и он со мной. — Виделись, я даже в какой-то момент подумала, что не все потеряно.       Называть имя Глеба не приходилось. Мы оба прекрасно понимали, о ком идет речь. — Но..? — Но он исчез.— продолжила я. — Просто уехал и ничего мне не сказал, так что… разговаривать тут не о чем.       Я постаралась закончить этот разговор, потому что сама не понимала, что между нами происходит, а Ягуну и без того проблем хватает. Не нужно еще и этим его грузить. — У тебя тут можно где-то на ночь припарковать задницу? — Могу предложить подушку и пару одеял, а ты упадешь туда, где тебе понравится. — предложила я. — Лягу в зале, тут к балкону ближе, а я в последнее время много курю. — Как пожелаешь.

***

      На совсем недолгое время я забыла про то, что в моей груди есть чувства, которые я так старалась подавить и заменить чувствами к другому человеку. Но разговор с другом вновь вернул меня к ним. И уже почти засыпая я отправила одно единственное сообщение на номер, который обещала себе не набирать самой. Но про сообщения я ничего не говорила, верно? «Ты скучаешь по мне? Я хочу знать, потому что я по тебе скучаю.»       А потом я просто выключила телефон и отложила его подальше. За стеной мирно сопел Ягун. А мне думалось о том, почему людям так необходимо совершать выбор, от которого зависит не только их собственная жизнь. О том, как тяжело делать его. О том, что где-то в другом городе темноволосый парень, в которого я влюбилась еще школьницей читает мое сообщение.