Не классическая сказка

      С каждым днем жизнь принимала все новые обороты. Вот только не у меня. В моей жизни все стало размеренно и скучно, ни тебе кавалеров, ни тебе краж. Я тихо закрыла все свои зачеты, сдала экзамены, просидела на каникулах отведенное для них время и с новыми силами начала новый семестр.       Все вокруг были заняты своими проблемами и заботами, поэтому со своими мыслями я часто оставалась один на один. Только один человек искренне желал выслушать меня и понять.       Мама никогда не была глупой женщиной и прекрасно понимала, что у меня на душе не все просто. Она пыталась узнать, возможно, чем-то помочь. Но я была не готова делиться с ней этим. В конце концов эта пропасть между нами образовывалась не один год и не так-то просто забыть все разногласия.       Но жизнь продолжалось, время неумолимо тянулось. И ничего, что хоть как-то могло намекнуть мне, какого черта Бейбарсов до сих пор не объявился, не происходило. Гломов, с которым нам пару раз довелось пересечься только мрачно хмурил брови. И не понятно, толи из-за ситуации с Морозовой, толи из-за того, что боялся, что я спрошу у него о Глебе.       А вот Ягун сообщил Кате о том, что хочет взять паузу в отношениях, аргументируя это тем, что они вместе слишком давно и он не уверен в своих чувствах. Но Екатерина оказалась не дурой, она сразу же поняла, что дело в другой женщине. Устроив громкий скандал, девушка выгнала несчастного из дома, а из окна вышвырнула все его вещи. Я знаю это, потому что помогала другу собирать пожитки с асфальта.       Аня на это отреагировала неоднозначно. Даже стала избегать Яниса, виня себя в том, что из-за нее разваливается брак. Но и парень тоже не особо старался с ней встретится. Все было сложно и я искренне сочувствовала каждому, кто оказался в этом любовном треугольнике.       По сравнению с моей тихой и размеренной жизнью, сложившаяся ситуация казалась едва ли не бразильским сериалом.       Мама активно помогала мне с обустройством квартиры, что было удивительно, потому что отпускать меня жить одну она желанием не горела. Тем не менее, именно благодаря ей моя квартира постепенно принимала божеский вид. Из-за местонахождения моего жилища в самой заднице, маме часто приходилось оставаться у меня с ночевой. Неоднократно это заканчивалось ссорами, но по большей части мы старались сводить разногласия на нет.       Папа по-прежнему был завален работой и все реже звонил мне. С каждым разом его голос становился все более усталым, но на все мои просьбы выделить немного времени просто отдохнуть, он отнекивался и шутил, что ему всегда шестнадцать.       Прошло уже больше месяца с того момента, как я отправила то СМС Глебу, но не получила ни ответа ни привета. Уже даже успела смириться с мыслью, что это финиш. Было неприятно, обидно, но вполне переживаемо. Зато я начала уделять больше времени учебе и работе, чтобы лишний раз не думать о загадочном молчании Бейбарсова.       Морозова и вовсе из-за всей этой сложной ситуации с Янисом и Катей поникла. Мы почти не виделись в последнее время, хотя я была уверена, то она заявится ко мне с чемоданами и даже ждала этого. Но Аня решила иначе, она договорилась с каким-то знакомым и сняла комнату в общаге, которая была недалеко от ее работы. Конечно, добираться час от моей квартиры было неудобно, но я думала, что она хотя бы первое время поживет у меня. Мы созванивались и несколько раз гуляли, но по большей части переписывались. И это общение теперь казалось мне каплей в море.       В один из вечеров, который я коротала в одиночестве на своем новом диване, смотря американскую комедию на старом телевизоре, который невесть как притащила матушка, я получила ответ на свое СМС:       «Доброй ночи, Таня. Все сейчас совсем не так, как нам хотелось бы.»       Я просто уставилась а экран телефона, не в силах поверить в реальность происходящего. Больше месяца молчания и я получаю вот это?! Что это вообще значит?       Мало того, что он должен был вернуться через неделю, а задержался там на приличное время, так еще и на связь не выходил. Мне начало казаться, что я все напридумывала себе сама и между нами ничего не было, но ведь это не так?       Честно говоря, я уже и не надеялась, что он мне ответит, а тут вот такое. На смену грусти пришло непонимание и обида.       На глаза навернулись слезы. Это совершенно точно была обида, я по крайней мере была с ним честной. Или старалась таковой быть.       Я поставила авиорежим, чтобы не получать никаких сообщений и пошла на кухню, чтобы занять себя чем-то. Наполнив чайник я поставила его греться. Как назло ничего вкусного в холодильнике не было, я ведь не планировала сегодня грустить. Нужно было срочно себя чем-то занять, потому что мысли были не радужными.       Пару дней назад меня звал в кино мой одногруппник. Я тогда отказалась, а сейчас начинала жалеть о поспешности своего решения. Хотя бы отвлеклась как-то, а теперь чувствовала себя отвратительно, потому что надеялась на парня, которого мои чувства не волнуют. Или волнуют, но как-то странно.       Зазвонил домашний телефон, я чертыхнулась и пожалела, что не выкинула его в первый же день. На него звонила только матушка, что было ей очень удобно, потому что она была уверена, что на улице меня обязательно изнасилуют и убьют. А так точно можно было быть уверенной, что я дома и все хорошо.       Мотивов мамы мне никогда понять было не дано, поэтому иногда проще было просто согласиться. Чтобы обойтись наименьшими потерями. — Да, мам. — устало пробубнила я, накручивая провод от телефона на палец. — Привет, солнышко! — послышалось на том конце. — У тебя какой-то грустный голос.       Мама оказалась слишком проницательной, но делиться своими переживаниями мне не хотелось, от слова совсем. — Нормальный голос, просто надо на нормальный телефон звонить, чтобы было хорошо слышно! — раздраженно ответила я. — Ты не доступна была! — возразила мама. — Че-е-ерт! — с трудом сдержав порыв приложиться головой о стену, протянула я. — Ты права, мам, прости… — Хорошо. — согласилась мама. — У меня для тебя новости! — весело сообщила мама. — Что за новости? — Твоя двоюродная сестра Пенелопа беременна!       У меня от упоминания этого имени челюсть свело. Двоюродная сестрица всеми правдами и неправдами с самого детства старалась утереть мне нос во всем, начиная от хороших оценок, заканчивая тем, что вышла замуж раньше меня. Теперь вот еще и внуков родителям подарит раньше, чем я. И хоть я не считала это достижением, точно понимала, что от разговоров о ее славном малыше от матери меня начнет тошнить еще до того, как тот появится на свет. — Серьезно? —наигранно весело спросила я. — Это здорово! Передавай ей мои искренние поздравления!       Он моего фальшивого тона снова свело челюсть. Самой себе захотелось пощечину дать, за свой противный фальшивый тон.       Мельком в голове промчалась мысль о том, что у меня появились каке-то странне садистские наклонности, но я постаралась не зацикливаться на этом. — И она зовет нас на торжество по этому поводу в субботу.       В третий раз за пять минут у меня свело челюсть от раздражения. Складывалось ощущение, что матушка меня лимонами кормит ровно с того момента, как я взяла трубку. Пенелопа еще и торжество устраивает, чтобы потанцевать на костях всех своих кузин и подруг. Насколько я помню, в ее окружении никто еще даже замужем не был. Какое счастье, что я не была на ее свадьбе из-за командировки отца, в которой я была его правой рукой. — Ой, мамуль, а я в эту субботу занята! — замялась я, в попытке придумать себе срочные дела. — Я.. э-э, обещала Ане помочь! — И чем же? — скептично поинтересовалась мама, в голосе котррой сквозило недоверие и легкая раздраженность. — Ну… — я судорожно перебирала в голове версии. — Шкаф собрать!       После того, как я это вслух произнесла, во второй раз захотелось дать себе пощечину. Звучало очень глупо и неправдоподобно. Буквально худшая версия для отмазки. — Ну-ну! — хмыкнула матушка. — В любом случае, ты мое мнение знаешь. Надеюсь, что у тебя проснется совесть и ты явишься в субботу к Пипе. — взывая в моей совести сказала мама. — Ладно, мам, я все поняла. — протараторила я, отмечая про себя, что совесть спит мертвым сном. — Я недеюсь! — с нажимом сказала мама. — Я завтра позвоню, спокойной ночи!       И не успела мама попрощаться, как я скинула звонок.       Чайник начал свистеть, но мне уже не хотелось ничего, поэтому я просто выключила его. Я вернулась на свой диван и закуталась в плед.       По телевизору показывали влюбленную парочку, попавшую в нелепую ситуацию, и я мысленно позавидовала им, ведь это меня пытаются запихать на торжество лицемерия моих родственничков.             Я вздохнула, когда на глаза попался мой телефон. Одновременно хотелось чтобы Глеб мне еще что-то написал и не писал больше никогда. Но душевные терзания можно было прекратить только одним способом, поэтому я разблокировала телефон. «Я скоро приеду.»       Отлично, осталось только понять, когда до меня снизойдут. Может к гадалке какой сходить? Если ничего не скажет мне про любовь всей моей жизни в ближайшем будущем, то хоть приворот сделаю.       С этими сообщениями ко мне пришло какое-то странное чувство. Оно свернулось комом где-то в области груди и мешало вдохнуть полной грудью. Всего на секунду мне в голову пролезла мысль о другой девушке, как я чуть от ревности не задохнулась. А мы ведь даже не встречаемся. Мы ведь так ничего и не решили, не обсудили, не сказали ровным счетом ничего, что могло бы хоть как-то объяснить то, что между нами вспыхнуло.       Тут же пришла следующая СМС, уже от Морозовой: «Жора объявился. Мне страшно!» — Твою ж мать!