Призрачный сосед

      Намджун чувствует себя максимально неловко, когда сидит вот так вот зажатый между призраком и Чимином. Они словно сговорились и оба не проронили ни слова с тех пор как он переступил порог этой квартиры.       Ким делает большой глоток из кружки перед ним, обжигается, давится, но стоически держится, хотя хочется выплюнуть содержимое обратно. Чимин напротив тоже делает глоток чая и смотрит также пристально, как и продолжал. Намджун окончательно сдаётся. Хоть бы сказал чего. — Так неловко, даже не знаю с чего начать, — решает пойти обходными путями старший. — Как ты мог его любить, если даже не общался с ним ни разу? — наталкивает его в нужное русло Чимин и снова пристально смотрит.       Киму становится не по себе, уж больно у этого мелкого проницательный взгляд, да и не привык он вот так вот просто врать первому встречному. Но он обещал Хосоку, а значит надо действовать. — О, это была любовь с первого взгляда. Стоило мне раз посмотреть на него, как я пропал, — вроде даже правдоподобно врёт Намджун и сам себе удивляется.       Хосок рядом негромко фыркает и закатывает глаза. Актёр погорелого театра. Это Чон всё это время подкарауливал его за углами и в кафетериях лишь бы глазком увидеть старшекурсника, который так прочно засел в голове. Чимин словно читает мысли призрака и тут же недоверчиво заявляет: — А почему не подошёл и не познакомился тогда? — Хм, я на самом деле очень стеснительный. — Ты явно не похож на такого человека. Хорошо, допустим ты стеснительный. Но неужели ты ни разу не заметил, как он бегал за тобой всё это время бесшумной тенью? Неужели не замечал на вечеринках, когда он буквально пожирал тебя глазами? Неужели не видел, как он безумно был влюблён в тебя?! — не выдерживает Чимин и его голос срывается на крик.       Ему абсолютно всё равно, что сейчас он, наверное, выглядит как полный дурак раз плачет перед первым встречным, тем более перед тем, кто когда-то нравился его лучшему другу. Абсолютно всё равно на всё. Только щемящее чувство обиды и одиночества внутри не даёт покоя, только оно переполняет его последние два года.       Хосок рядом нервно копошится и попеременно краснеет. Да, он сам сказал Намджуну, что он его краш, но не в таких подробностях, поэтому ему было очень неловко. Но ещё хуже ему было из-за друга, который окончательно расклеился и плакал сейчас перед ним. Хосок искоса глянул на Кима, который замер, не мало удивлённый словами Чимина, и абсолютно не знал, что делать. Чёрт, это изначально было плохой идеей.       Вопреки всем доводам разума Чон подлетел к его маленькому другу, который казался сейчас ещё более разбитым и беспомощным, и обнял его со спины, поглаживая по волосам. — Тссс, всё хорошо Чимин-а, я тебя ни за что не виню. Ты самый дорогой мне человек и ты не должен страдать, — очень ласково прошептал призрак на ушко Паку и крепко обнял друга.       Хосок знал, что его прикосновения к другим людям вызывали мурашки холода, но не смог сдержаться и просто направил все свои мысли, чувства и дружескую любовь на этого человека, который винил себя в смерти близкого уже два года.       Намджун поражённо наблюдал за этой картиной и явно не могу найти этому объяснения. То ли сама судьба сжалилась над двумя друзьями, то ли Киму всё это привиделось, но он отчётливо заметил некую светлую ауру, что окутала этих двоих и рассеялась по всей комнате. Чимин успокоился через пару минут и, словно тоже что-то почувствовал, поэтому сейчас сидел очень тихо и прислушивался. Паренёк выглядел очень растерянным, но в то же время всё его напряжение, горечь и злость как будто ушли. — Наверное, я уже схожу с ума, раз мне чудится его голос. Хотелось бы верить, что он правда не винит меня ни в чём, — грустно хмыкает малец и утирает слёзы рукавом толстовки, которая заметно протёрлась на этих местах.       Сердце Намджуна болезненно сжимается. Не то чтобы он был слишком сентиментальным, но сейчас он просто не мог спокойно смотреть на эту картину. Если бы только Чимин догадывался, что Хосок совсем рядом, стоит обернуться и уткнёшься тому в грудь. Через что они прошли, если даже смерть не в силах разлучить их? Намджун неловко накрывает маленькую ладошку Чимина своей и дружески похлопывает. — Не уверен, что знал его настолько же хорошо, как и ты, но я влюбился в него за его искренность и доброту. Его глаза всегда лучатся так, словно внутри него чёртово солнце и это очень красиво. Ты не мог этого заметить, потому что находился всегда рядом, но я, как человек, который видел всё это со стороны, могу с уверенностью сказать, что Хосок не такой человек, который проклинал бы или винил кого-то. Тем более тебя… Он слишком открыт, слишком добр, слишком предан друзьям и не думаю, что у тебя есть поводы для беспокойства. Он простил тебя уже давно, — мягко улыбается Ким, из-за чего его ямочки выделяются сильнее. — Я уверен. Извини, если как-то задел или наговорил лишнего.       Чимин напоследок ещё раз хлюпнул носом и оценивающе глянул на парня напротив. Да, он видимо и правда был влюблён в Хосока, потому что вряд ли мог бы заметить столько мелочей, если бы ему было всё равно. Этот человек внушал доверие. — Ладно, видимо ты и правда был влюблён в него. Мне на самом деле тоже надо было с кем-то поговорить, кому-то выговориться, но я так долго держал всё в себе. Ты хороший человек, Намджун. Извини, что накричал на тебя и вёл недружелюбно, — примирительно сказал Чимин и крепко пожал ладонь этого странного человека.       Хосок тоже заметно расслабился и теперь парил в воздухе сзади Чимина периодически смаргивая набежавшие слёзы. Он так хотел сидеть на месте Намджуна и болтать обо всём со своим другом, так хотел как раньше смеяться вместе с ним до слёз и пихать того в плечо, если он заговаривался и бросал что-то колкое. Но Чон был очень рад тому, что хотя бы увидел Чимина. Да, щемящее чувство тоски никуда не денется и грусть не уйдёт так просто, но ему стало значительно легче. — Может чаю? — неуверенно предлагает Чимин. — Лучше кофе, если можно — без сахара, — улыбается в ответ Намджун.       Начало взаимопониманию положено.

***

      Хосок беспечно сидел на краю ванной и бултыхал ногами в набирающейся воде. Он конечно же не мог ощущать всё до конца, но отдалённо чувствовал тепло. Всё же лучше, чем ничего.       Намджун задумчиво наблюдал за этой картиной в зеркало, которое висело в прихожей. Они навестили Чимина, но Хосок по прежнему с ним. С одной стороны Джун даже радовался этому, потому что за такое время успел привыкнуть к присутствию Чона в своей жизни. Ведь он всегда будил его вместо будильника по утрам; напоминал про долги, которые стоило сдать в ближайшие дни; готовил ему еду, если старший был слишком занят и просто поддерживал, если у него что-то не получалось. Этакое ручное привидение, одомашненное. Но в то же время он прекрасно понимал, что Хосока держит в мире живых что-то другое и это было большей проблемой. Он обещал ему помочь, но теперь это стало затруднительно. Как помочь, если не знаешь причины? — Джун, джун! Ванная набралась, иди мыться, — крикнул Хосок из ванной. — Да, спасибо, — очнулся от раздумий старший и пошёл за полотенцем.       Намджун заметил на себе немного странный взгляд приведения, но ничего не сказал. Наверное, тот тоже в раздумьях, что же его держит здесь.       Хосок бодро помахал Киму и, прежде чем тот успел понять, что эта была одна из ненастоящих улыбок, улетел на крышу. Приведение направилось на то место, где они в последний раз пили пиво и удобно уселось у трубы. — Боже, какой же я лжец, — горестно усмехнулся Хосок и зарылся пятёрней в волосы.       Эгоистичный, глупый, а теперь ещё и лжец. Сегодня он просто использовал Намджуна для своих целей. Когда список его отрицательных черт успел так разрастись? На самом деле Хосок вспомнил абсолютно всё в самый первый день, когда Ким попытался схватить его за руку и их обоих ударило током. Чон сразу понял почему же он так и не ушёл в мир иной, и что же его держит здесь. Знал, знает, но вряд ли сможет сказать это Намджуну. Нет, только не сейчас, когда всё наконец-то стало налаживаться… — Прости, Джун, видимо я просто испорченный ребёнок, — тихо шепчет Хосок и закидывает голову вверх.       Где-то далеко горит звезда, что светит ярче остальных. Она словно подмигивает одинокому, заплутавшему парню, обещая, что сохранит его секрет.