Призрачный сосед

      Вскоре, жизнь двух друзей вернулась в прежнее русло и Намджун старался больше не упоминать эту историю с Чимином, потому что Хосок становился каждый раз подавленным. Старший, конечно же, понял это по-своему и сослался на то, что Чон просто грустит из-за того, что так и не освободился от земной жизни. И Джун чувствовал себя из-за этого очень виноватым. Он же обещал ему в конце то концов…       Но беда не приходит одна и Намджун с тревогой стал замечать, что призрак с каждым днём становится всё прозрачнее и прозрачнее. Раньше он думал, что это зависит от его настроения, но теперь не был уверен. Он старался больше времени проводить с Чоном, рассказывал про будни в универе, жаловался на дипломную работу и часто выходил вместе с ним вечером на крышу, но от былого позитива не осталось и следа. Хосок с каждым днём всё больше закрывался в себе и чем дальше, тем хуже.       Теперь по утрам Намджуна поднимала трель будильника, а не приведение, которое лежало на диване лицом к спинке и усиленно делало вид, что спит. А может он и правда спал, кто его знает. На плите снова было пусто и, по возвращению из универа, Намджуна никто не встречал. Ему эта ситуация не давала покоя, но он до конца надеялся, что Чону просто нужно побыть одному, чтобы решить свои проблемы. Но они не решились ни через неделю, ни через две…

***

      Почему судьба злодейка распорядилась именно так, Чон не имел никакого представления. Да, он очень хотел уже упокоиться с миром, попасть в Рай или куда там попадают души после смерти, но теперь не мог жить с правдой. В тот день он правда надеялся, что визит к Чимину всё решит и рад был увидеть своего друга, но, когда после этого, ничего не произошло и Хосок так и остался существовать, то всё сразу стало понятно. Он не мог ошибиться, ведь сразу почувствовал, но надеялся до последнего.       Хосок тихо присаживается на краешек кровати Намджуна и вглядывается в его спящее лицо. Кима вряд ли можно было назвать милым или красивым, когда он спал, но Чону нравилось. Распростёртый в виде звезды хён и растрёпанные волосы грели ему душу, и он бы всё отдал, чтобы видеть такое каждую ночь. Почему именно сейчас правда всплыла на поверхность? — Прости, что вожу тебя за нос, но я правда не могу всё вот так вот просто потерять, — грустно шепчет Хосок и нежно гладит Джуна по щеке.       Тот что-то ворчит сквозь сон, поворачивается на бок и тихо выдыхает: «Хорошо». Чон слегка пугается и наклоняется к его лицу, чтобы определить правда тот спит или нет, но, видимо, Джун и правда просто разговаривает во сне.

***

      Намджуну кажется, что он головой ударился или попал в параллельную вселенную, когда с утра его с громким криком будит прыгнувший на него Хосок. Джун в спешке раздирает глаза и пытается понять, что вообще здесь происходит, потому что сознание отказывается верить в то, что прежний Чон вернулся. Но нет, рыжеволосый только щурится довольно и наваливается всей тяжестью, крича чуть ли не в самое ухо: — Хей-хей! Сегодня выходные и именно поэтому я не разрешаю тебе дрыхнуть до обеда. Меня срочно нужно выгулять, иначе я просто протухну в этой чёртовой квартире.       Джун лишь улыбается на это заявление и, не сдержав чувств, сгребает Хосока своими ручищами, придавливая к себе и отрезая пути отступления. Чон так и давится удивлённым вскриком. Да что уж тут, Намджун и сам удивлён. — Я рад, что ты вернулся, — тихо выдыхает Ким в макушку младшему. — А я и не уходил, — пищит откуда-то из района груди Хосок и всё же вырывается из медвежьих объятий.       Намджун ничего не успевает сказать ему в ответ, потому что Чон улетает на кухню со скоростью света, но видит как у того горят уши и, наверняка, лицо. Да, кажется, Ким и правда переборщил, но он просто не совладал с эмоциями, потому что был рад. Что плохого? В конце концов им не по десять лет.       Ким кряхтя поднимается с кровати и направляется прямиком за приведением на кухню, надеясь застать его там и объяснить ситуацию, но того и след простыл. Видимо, опять улетел на крышу. Да, кажется Намджун ошибся, ведь Хосоку не десять, а все пять лет, судя по поведению.

***

      Приведение радостно нарезает круги вокруг Намджуна, который наконец-то, впервые за эти несколько месяцев, что он пишет диплом, вышел погулять. Погода довольно тёплая для середины октября, но всё же вид портят небольшие тучки, из которых вот-вот грозится пролиться мелкий дождик.       Ким недовольно ворчит и просит друга перестать пугать людей, пока не ловит на себе осуждающий взгляд проходящей мимо парочки и вспоминает, что Чона то и не видит никто кроме него, и сейчас он похож на какого-то сумасшедшего. Ну и пускай, в конце-то концов он студент последнего курса, а они все немного с прибабахом. — Джун, смотри какое огромное колесо обозрения! — чуть ли не пищит от восторга Хосок и тычет куда-то влево. — Я бы очень хотел сходить с тобой в парк аттракционов, если бы только был жив.       Намджун терпеть не может все эти штучки и просто не понимает, как парочки туда ходят. Если бы у него был любимый человек, то он лучше бы прогулялся у реки Хан, чем тащился сюда. Он вообще боится высоты и всего, что с ней связано, но ему важнее, чтобы Хосок был счастлив, поэтому скрипя сердце неожиданно выдаёт: — Давай прокатимся на колесе? Там одна кабинка и это не будет выглядеть так странно, чем, если бы я пошёл на парные аттракционы.       Хосок смотрит с недоверием, пытаясь найти подвох, но глаза напротив, словно в душу смотрят и Чон поспешно отводит взгляд. Не то чтобы он верил, что Джун и правда может узнать всё, что сокрыто глубоко внутри, но ему просто не по себе. Хосок смущённо кивает в ответ и направляется вслед за другом, который зачем-то просит идти за его спиной. — Другие люди проходят через тебя, мне это не нравится, — отвечает старший на вопросительный взгляд Чона.       Хосок чувствует как горят его щёки и даже радуется в этот момент, что Намджун не может видеть его лицо. Всегда ли он был таким заботливым? Чон пользуется моментом и рассматривает широкую спину Кима, обтянутую джинсовкой. Они, конечно, живут вместе и все дела, но у Хосока на самом-то деле никогда не выпадало возможности так детально его рассмотреть. Когда тот уходил в ванную, Чон прятался на крыше, потому что Джун был довольно без комплексов и мог выйти в одном только полотенце на бёдрах. Потому что они же оба парни, что такого? Да, Хосок тоже так сначала думал, пока вдруг не понял, что давно забытые чувства вернулись.       Чон в какой-то прострации залезает вместе с Намджуном в кабинку колеса и не знает куда деть взгляд. Они сидят прямо напротив друг друга и Джун снова беззастенчиво пялится на него. «Боже, дай мне сил вынести эту пытку» — мысленно молится Чон и делает вид, что он очень увлечён пейзажем за окном.       Только вот Джун от этого пялиться не перестает, а как-то вздыхает протяжно, скрещивает руки и откидывается на своё сидение. — Хосок, — как-то странно произносит Намджун и приведение готово прямо сейчас выйти из кабинки, лишь бы не слышать ничего больше. — Я тебя люблю, долго ты ещё будешь бегать?       Воздуха становится как-то резко мало или же он просто сжался между ними двумя, но Чон думает, что лучше бы его вообще не осталось и он снова бы умер. Значит, он всё-таки понял, что Хосок и правда бегал от него. Он ведь вовсе не был слепым, в конце концов они же взрослые люди и вполне понятно, что живя вместе могут возникнуть чувства, но чтобы так не вовремя… У Хосока оставалось только два варианта: принять его чувства и наслаждаться последними деньками, либо же отвергнуть и провести остаток этого года вместе. Оба варианта были слишком эгоистичными…       Эта минута, что они молчат, тянется безумно медленно, словно и не минута вовсе, а целый час. Хосок нервно жуёт губы, Намджун непроницаемо смотрит на Хосока и тот не выдерживает. — Ты понимаешь, на что обрекаешь себя, адресуя мне эти слова? — тихо спрашивает Чон. Он не железный в конце концов, он просто тоже хочет быть хотя бы немножечко счастлив.       Вместо ответа Намджун придвигается так близко, что их коленки сталкиваются друг с другом (и когда это в кабинке осталось так мало места), а дыхание сливается в одно. Ким внимательно смотрит в карие глаза напротив, видит в них желание и неуверенность одновременно, гладит тёплую любимую щёку. Ему тоже грустно и страшно, потому что в призраков он ещё не влюблялся. Но в голове просто не укладывается, как раньше он не мог замечать такое вот чудо? Он же совсем рядом — руку протяни и дотронешься, что сейчас Ким и делает. Такой настоящий, осязаемый и тёплый, как он может быть мёртвым? — Я всё понимаю и, кажется, я не в себе, — тихо смеётся Намджун и ненавязчиво скользит большим пальцем руки по розовым губам.       Хосок давится рвущимися наружу словами и тоже опускает взгляд на губы старшего. Да какая уже к чёрту разница? Всё настолько странно и неправильно, что все заперты уже давно перестали существовать и Чон первым тянется за поцелуем. Но в голове больно пульсирует лишь одно: «Ты ведь пожалеешь», словно вытатуировываясь в неокрепшем подсознании.

***

      Время уже давно перевалило заполночь, но Чону не спится. Он выпутывает одну руку из крепких объятий хёна, прислушивается к его дыханию. Намджун спит крепко и даже не бормочет.       Хосок невесомо целует того в висок и снова откидывается на подушки. Ах, беспощадное время, куда же ты летишь? Казалось, только что они сидели в кабинке колеса обозрения, пока оно делало медленный круг, и самозабвенно упивались друг другом, словно пытаясь слиться, а теперь делят одну кровать, сплетаясь в один большой клубок рук и ног, пытаясь согреть обнажённые тела. Хосок больше не спит на диване, у него теперь есть Намджун, только на долго ли?       Чон ложится на бок, поворачиваясь лицом к хёну и рисует пальцем узоры на крепкой оголённой груди. Намджун в этот раз что-то ворчит сквозь сон и неожиданно хватает младшего за руку, переплетая пальцы. Хосок лишь улыбается на это и с тоской смотрит на своё запястье, которое в этой непроглядной тьме еле замтено мерцает бледно-жёлтым светом. Если бы это замедлило ход времени, то Чон, не раздумывая бы, отрубил себе правую руку, лишь бы остаться здесь подольше. Но настенные часы, словно смеются над глупым влюблённым и тихо отбивают секунды, напоминая, что осталось то совсем недолго. Хосок снова смотрит на полупрозрачные жёлтые цифры на запястье, которые показывают сто шестьдесят восемь часов и ему хочется выть. Семь дней — разве этого хватит двум влюблённым? Хосок уверен, что ему рядом с Намджуном и всей жизни не хватило бы.