Призрачный сосед

      Намджун просыпается в объятиях Чона и улыбается мыслям в голове. За окном накрапывает противный дождик и погода вообще не располагает к себе, но бок греет лежащий рядом любимый человек, который, наконец-то, ответил взаимностью, и это невероятно бодрит.       Ким нежно гладит спящее приведение по щеке и любуется родными чертами лица. Хосок, словно выточен из камня и вообще похож на произведение искусства. Его в музей выставить и любоваться целыми днями, но старший, конечно же, этого не позволил бы. Слишком бы ревновал, он хотел быть единственным кто вот так вот любуется младшим. Но потом что-то запоздало щёлкает в голове и Ким напрягается. Хосок никогда не спал. Да, он мог есть, принимать ванну, пить воду и многое другое, но спать — это единственное, что у него никогда не получалось делать.       Намджун встревоженно откидывает одеяло, попутно натягивая валяющиеся на полу штаны вместе с нижними бельём, и тормошит Чона за плечи. Ему очень не хотелось будить этого ангела во плоти, но увиденное значительно испугало его. Как такое возможно? Но Хосок не открывает глаза ни через две минуты, ни через пять.       Ким в отчаянии заламывает руки и впервые в жизни чувствует себя абсолютно потерянным. Он знал как оказывать первую помощь, но его не учили как обращаться с приведениями, которые не могут проснуться. Ему вообще о таком даже не говорили. Намджуну ничего не остаётся, кроме как прощупать пульс, которого конечно же нет и тяжело вздохнуть. Если так приглядеться, то Чон, словно стал бледнее. Ким замечал эту странную особенность приведения, но никогда не придавал значения, потому что Хосок быстро приходил в норму. Но эта его прозрачность была какой-то нездоровой, какой-то слишком сильной.       Но неожиданно приведение подало признаки жизни и сладко потянулось. Ким тут же схватил Чона за плечи и насильно посадил в кровати. — Хосок! Что, чёрт возьми, происходит?! — не сдержался Ким, повышая голос.       Чон сонно протёр глаза и лишь одарил возлюбленного взглядом, полным непонимания. Но краски реальности постепенно взяли своё и он сам удивлённо замер, не реагируя на встряхивания и крики Джуна. Хосок почувствовал комок в горле так, будто он сейчас расплачется, но лишь сильнее стиснул зубы. Он не мог уснуть, но время истекало и он становился слабее и уязвимее, что Намджун и заметил. Но Чон дал себе обещание, что эти семь дней они проведут ни о чём не заботясь так, словно не будет никакого конца. — Не переживай, видимо, слишком хорошо себя чувствую, вот и забылся сном. Удивительно, правда? — улыбнулся Хосок и нежно встряхнул старшему волосы на макушке.       Намджун недоверчиво вглядывался в два невинных омута глаз перед ним, но не нашёл никакого подвоха и тоже неуверенно улыбнулся в ответ. В конце концов, Хосок же не станет врать ему, правда?

***

      Следующие два дня всё повторялось с ужасной точностью: Хосок по ночам лежал в объятиях своего хёна и считал часы, которые ему остались, а Намджун по утрам не мог добудиться до Чона и отдалённо понимал, что что-то тут не так. Но они были слишком заняты друг другом, чтобы думать о самих себе. Хосок знал, что ему осталось всего ничего, знал, что ещё чуть-чуть и его не станет, а Ким, словно что-то чувствовал и жадно впивался поцелуем в губы младшего. Оба ненастные любовью, они игнорировали слишком многое, что происходило вокруг.

***

      В тот день у Хосока всё валилось из рук. Завтрак пригорел, кофе упорно лилось мимо кружок, а слёзы украдкой падали вниз, перемешиваясь с едой. Как поведёт себя Намджун, если придёт с университета и никто его не встретит? Никогда больше не встретит. Хосок знал, что это было очень эгоистично — не говорить ему ни о чём. Он всё конечно же знал… Но продолжал упорно делать вид, что всё нормально. Ему же будет лучше, нельзя прощаться, потому что говоря «до свидания», ты всё равно будешь ждать встреч.       Джун с благодарностью съедает завтрак, целует любимого, обещая, что вечером будет продолжение и уходит. А Хосок так и остаётся стоять, сверля дверь взглядом и чувствуя, что он не готов. Вообще не готов вот так вот просто исчезнуть, словно его никогда и не было. Что его вообще может ждать там? Хосок не знал, но точно понимал лишь одно — чтобы там ни было, ему не нужно ничего без Намджуна.       Приведение смотрит на запястье, где часы превратились в минуты и чувствует, как слёзы бегут по щекам. Он так ничего и не понял, когда умер, но сейчас ему было страшно, потому что он знал — осталось всего ничего и он исчезнет уже навсегда.       Неожиданно дверь распахивается, приводя последнего в полнейшее замешательство, а на пороге возникает взъерошенный Намджун. Дыхание сбито, волосы растрёпанны, а на губах застыла лёгкая улыбка, которая, однако, тут же сползает при виде слёз младшего. В руках у Кима помятый букет красных гвоздик, а в глазах омут нерастраченной нежности, который он прямо сейчас готов выплеснуть. — Я передумал идти в универ, решил забежать в цветочный и сделать сюрприз. Мы же никак не отметили начало наших отношений… — всё также неуверенно мнётся на пороге Намджун, который кажется сейчас дико неловким и неуклюжим.       А у Хосока просто руки опускаются при виде этого балбеса, который и правда любит слишком сильно и красиво для такого, как Чон. Потому что Хосок и половины этого не заслуживает, чувствуя себя настоящим моральным уродом, который только и делал, что врал. — Джун, что же я наделал… — сквозь слёзы шепчет несчастный парень и тянет бледные руки к возлюбленному.       Эта нездоровая бледность не ускальзывает от цепкого взгляда Кима и тот подхватывает парня в своим крепкие объятия. Намджун совершенно потерян, он не понимает, что успело произойти, пока его не было каких-то несчастных пять минут. — Хоби, что случилось? Всё в порядке, я здесь, я рядом. Расскажи мне, — шепчет тому на ушко Ким и поглаживает по дрожащей спине. — Спасибо тебе за всё, Джун. Знал бы ты как я был рад, когда ты впервые переступил порог этого дома. Я думал мне всё это мерещится, думал, что схожу с ума. Но ты появился и спас меня от одиночества, а потом и от самого себя. Я люблю тебя, слышишь? Никогда не забывай этого, — судорожно шепчет Хосок в любимые губы, осыпая их тысячей поцелуев. — Я тоже тебя люблю и ты это прекрасно знаешь. Но, Хосок, что с тобой? Что происходит?! — начинает нервничать Ким, пытаясь отстранить от себя липнущего младшего.       Тот совсем стал прозрачным, да так, что сейчас спокойно можно было рассмотреть прихожую сквозь него. Лишь руки Чона оставались по прежнему тёплыми, словно сейчас существовали отдельно от него. Ким удивлённо вскрикнул, когда заметил, как ноги Хосока стали исчезать. — Что происходит?! Пожалуйста, ты должен мне сказать! — пытается достучаться до возлюбленного Ким. Что это вообще может значить? Почему он исчезает? — Моим самым последним желанием, перед тем как я умер, было стать ближе к тебе. Ты его, наконец-то, исполнил. Спасибо тебе, Джун, и прости меня за всё.       Ким не успевает переварить всё, что ему сказал Хосок, как вдруг, от него остаётся лишь сверкающие хлопья, словно прямо в квартире выпал снег. Да и те вскоре полностью исчезают, оставляя Намджуну фантомное ощущение того, словно секунду назад он держал чьи-то ладони в своих руках. -…люблю…тебя… — тихим шёпотом проносится по квартире, прежде чем воцаряется гробовая тишина.       С тихим шелестом падают на пол гвоздики, чей красный цвет теперь похож на кровь. Намджун даже верит в этом, а иначе, почему так больно в груди, и прикладывает руку к сердцу, но ничего не обнаруживает. Потому что Хосок ушёл и забрал его с собой. Потому что без Хосока, Намджун теперь не сможет нормально функционировать. Потому что Хосок — всё, что нужно было ему в этот унылом мире.