Я докажу тебе

— Смотри, ангел, тот пацан только что украл у беременной телефон, — Кроули самодовольно указал рукой в сторону и затих, ожидая дальнейших слов пастыря. Он посмотрел на лицо мужчины и увидел лишь неуверенную подрагивающую улыбку. — Наверное, у него тяжелая жизнь… А телефон можно купить новый. — Дьявол, ангел! — разочарованно прошипел вампир и закатил глаза. Азирафаэль кинул осуждающий взгляд на собеседника, но промолчал. Кроули сегодня не в духе и злить пастырю его не хотелось.

***

— Ну, а на это что скажешь? — Кроули буквально кинул Азирафаэлю в лицо газету. У того рефлексы сработали запоздало, поэтому, пыхтя, ему пришлось наклоняться, чтобы подобрать ее с пола. Вампир на секунду застыл, наблюдая, как пастырь присел на колени перед ним (ну да, только чтобы поднять газету) и высунул, совсем немного, розовый язык. Пастырь. В своей черной одежде и белой колоратке. На коленях. Перед ним — вампиром. Кроули тяжело сглотнул, запрещая думать вообще обо всем, но мысли упорно так и лезли, перепрыгивали через стену запрета. — Первая страница, — охрипшим голосом проговорил вампир и откашлялся. Азирафаэль поднялся и бегло прочитал статью, о которой ему сказали и нахмурился. — Какой ужас! — вырвалось у него, а глаза шокировано расширились. Кроули победно улыбнулся. — Этот мужчина болен. — О да, — не в силах сдерживать ликование, протянул вампир, с упоением наслаждаясь эмоциями на лице ангела, которые рыжий расценил как разочарование в людях. — Определенно болен. Психически. — Мне жаль этого мужчину. Чтобы иметь такую злобу на весь мир нужно было перенести тяжелое детство и получить непоправимую для психики детскую травму. Кроули взвыл волком, распугав не только птиц поблизости, но и заставив подскочить ангела, уставившегося на него непонимающими глазами.

***

Подобные разговоры вампира с пастырем длились уже на протяжении месяца в перерывах между ремонтом и проповедями. Но Кроули не сдавался, несмотря на розовые очки Азирафаэля и упорное желание не признавать за людьми зла, а наоборот их оправдывать. Он честно старался. Находил статьи и новости про самые ужасные преступления, иногда показывал деяния жителей Тадфилда, но все тщетно. Ему не удавалось переубедить ангела, каждой гнилой душе пастырь находил оправдание. Он поговаривал, что перед Богом все равны и каждый, даже самый грешный, сможет заслужить божье прощение если искренне покается. На его слова Кроули едва не плевался ядом, но с силой сдерживал себя. Что-что, а обидеть Азирафаэля, по какой-то причине, которую он еще не разгадал, он не хотел, даже в мыслях не получалось его оскорбить. Все, что оставалось вампиру — обреченно выть и продолжать искать. Как-то Кроули поделился с Адамом, что он впервые встретил такого невинного и светлого человека, который, несмотря на людские деяние, по-прежнему верит в добро. Мелкий с гордостью ответил, что Азирафаэль удивительный во всем и что вампир еще многого о нем не знает. Мужчина засомневался, пусть пастырь и являлся для него загадкой, но уж быть ящиком Пандоры тот точно не мог — слишком открытый. А потом Кроули словил себя на мысли, что не может обойтись без каждодневных встреч с милым и обаятельным ангелом, без звука его голоса, без шума спокойного сердца и потока крови. Вампир не раз слышал, как сердце Азирафаэля начинало взволнованно биться, когда тому приходилось общаться с другими людьми, и всегда, когда они только вдвоем, мужчине приятно слушать, какой умиротворенный ритм у органа пастыря, словно тот чувствует себя в безопасности рядом с Кроули. Так на него за всю его долгую жизнь никто не реагировал. Даже у обычных прохожих на долю секунды сбивался ритм то ли от страха, то ли от заинтересованности. Единственные моменты, во время которых сердце Азирафаэля пропускало удар — когда вампир называл его ангелом. Мужчина краснел и смущенно улыбался, отводя взгляд. Кроули всегда с этого умилялся. А потом наступил день, когда Кроули понадобилось съездить в Лондон по некоторым делам, о которых он никому не рассказал. От этой новости Азирафаэль явно расстроился, а вампир, наблюдая грустную мордашку, уже собрался предложить пастырю поехать вместе с ним и плевать, если во время поездки будет раскрыта многовековая тайна, лишь бы не видеть уныние. Но в следующую секунду, как только Кроули открыл рот, лицо ангела просияло и небесные глаза наполнились надеждой. — Дорогой, я могу попросить тебя об услуге? — Азирафаэль с просьбой взглянул на вампира и тот почувствовал, что исполнит все, что его попросят лишь бы услышать благодарность. Пора бы Кроули уже признаться, что он неравнодушен к пастырю, а не удивляться каждый раз, когда испытывает подобное тепло, но мужчина не дошел еще до этого, потому просто мирится со своими чувствами, пытаясь дать им оценку. — Конечно, ангел, — вот и сейчас щеки Азирафаэля покраснели, а сердце пропустило удар, но в этот раз оно не продолжило свой спокойный ритм, а ускорилось. Вампир насторожился. — В Лондоне у меня есть книжная лавка. Ты мог бы туда заглянуть и привезти мне несколько книг? Я так по ним соскучился. Вот, — пастырь достал связку ключей и отсоединил один, самый невзрачный на вид, но при виде него у блондина участился пульс, а в глазах появилась ностальгия и тоска. Ангел отдал его Кроули и тот бережно взял, некоторое время рассматривая в своих руках. Вампиру подумалось, что сейчас он держит не ключ от обычного магазинчика, а от сердца этого невинного и доброго проповедника. Ему несомненно передали только что самое ценное. Адам как-то рассказал Кроули о том, насколько Азирафаэль любит свою библиотеку, свою маленькую и уютную лавку. Вампир растрогался. В первую очередь, как он въехал в Лондон, Кроули решил наведаться в книжный магазинчик. Ему доступно объяснили место нахождения лавки и потому он мчался на всех порах к ней, чтобы побыстрее взглянуть на сердце пастыря. Но, когда он подъехал, вампира словно убили, вонзили кол в грудь и закинули на священную землю сгорать там. Магазинчик, сокровище ангела, было объято огнем. Вокруг столпились люди, а пожарных не было видно. — Нет! — с отчаянием закричал Кроули, представляя, как на месте этой лавки горит сам Азирафаэль. В груди зародилась настолько пугающая боль, что стоять на месте было не возможно. Мужчина вбежал в горящее помещение под крики народа, не обращая внимание на неприятные покалывания. Он не даст себе умереть здесь, а ожоги пройдут сами собой, нужно будет только выпить кровь. Много крови, желательно тех подонков, кто допустил пожар в книжной лавке Азирафаэля. Кроули осматривался под рыжие языки пламени, пока огонь еще не сожрал всю красоту маленького хаоса. Множество полок с огромным количеством книг. Они везде: на столах, полу, ступеньках, маленьком диванчике и в кресле, на которых наверняка удобно пить в компании вино. Здесь все так, будто хозяин только вышел. Даже открытая бутылка вина и почти полностью наполненный бокал стояли на столешнице. Кроули не находил слов. Он с ужасом вертел головой, не зная что делать. И только мощная струя воды, разбившая стекло и ударом повалившая вампира, отрезвила его. Он поднялся, схватил несколько уцелевших книг, даже не обратив внимание на названия, и вышел, проклиная каждого человека, виноватого в пожаре. Вот уж теперь Азирафаэль точно разочаруется в людях, но Кроули не хотел рассказывать. Он боялся реакции бедного ангела, ему было страшно узнать и увидеть, как разобьется сердце пастыря, но он опоздал. Кто-то из пожарников уже позвонил владельцу лавки сообщить о пожаре. Вампир напряг слух, чтобы услышать сквозь весь этот шум (крики людей, треск, журчание воды) голос пастыря, но его не было. На той линии молчали.