Я докажу тебе

Азирафаэль! Кроули позабыл ради чего изначально собирался в Лондон. Пакеты с донорской кровью остались у продавца, тот же самый дилер, а вампир о них ни разу и не вспомнил. Все чувства, кроме страха и жуткого волнения, затихли. Мужчина не ощущал ни боли от ожогов, ни дикого голода, из-за которого приехал в столицу. Подобное состояние у людей называется адреналином. Он стоял и вслушивался в телефонный разговор, где говорил только пожарный, а его собеседник молчал. Кроули ощутил, как ему важно сейчас услышать голос ангела, просто узнать, что с ним все в порядке, не считая разбитого сердца. Вырвать телефон из рук крупного, по сравнению с ним, пожарника оказалось невероятно легко. Мужчина даже не возмутился, хотя хотел, но, увидев пугающее мрачностью лицо наглеца, промолчал и принялся помогать другим. — Ангел? — голос вампира был наполнен таким количеством беспокойства, что рыжий не узнал его. Он сжал телефон пальцами, ожидая хоть малейшего признака жизни. — Не молчи, пожалуйста, Азирафаэль! — Кроули… Всё. Этого достаточно, чтобы вампир, не задумываясь, прыгнул в машину и вжал педаль газа в пол, разгоняя Бентли на всю возможную скорость. Он летел в Тадфилд, к небольшой церквушке, в которую он никогда не зайдет, к пастырю, который заставлял Кроули испытывать эти неприятные чувства — волнение и страх за чужое сердце. Они сжимали грудь, непривычно давили на тело, разжигали и одновременно замораживали кровь. Мужчина не разбирал дороги, перед ним был только свободный путь к нужному месту, а остальные машины, повороты и пешеходы казались размытыми пятнами, помехами. Несколько раз он едва не устроил серьезные аварии, но он об этом вовсе не думал. Ему было плевать на человеческие жизни, кроме, разве что, двух — Адама и Азирафаэля. Мужчина надеялся, что рядом с пастырем находится мальчишка, чтобы поддержать. Сам вампир не знал, что в подобных случаях делать, ведь никогда еще не принимал в этом участия. Никогда еще человеческое состояние его так не беспокоило. Он приехал в Тадфилд к закату, когда уже начинало темнеть. Вампир остановился возле церквушки и оттуда почти мгновенно выбежал мелкий, словно ждал его. Адам встал перед машиной и с нетерпением прокричал: — Пойдемте. Кроули вышел из машины с тесно прижатыми к груди книгами и покачал головой. — Я не могу, — только сейчас он ощутил жжение по всему телу и запах гари. — Святая земля убьет меня. Попроси Азирафаэля выйти, я должен отдать ему книги. Адам поджал губы, словно вот-вот расплачется, но он держался стойко и по уверенней, чем сам вампир. Мальчишка кивнул головой и забежал в церквушку. Минута ожидания показалась бессмертному сущим кошмаром. Он нервно поправлял все время сползающие очки, то отодвигал от себя подпаленные книги, то прижимал к груди, как что-то важное. Его ни капельки не интересовало содержимое на страницах, сам мужчина не считал чтение интересным занятием, историю мира он знал, как собственную жизнь, в общем, все его года были связаны с историей. Кроули сам был ходячей книгой, таившей в себе все жанры, которые придумали люди. Он не раз был на войне, часто играл важную роль в людской любви, заканчивающейся трагедией, попадал в такие передряги, что приходилось общаться с детективами. Само его существование, существование его детей, знакомых ангелов и демонов, являлось уже нереальным для человеческого понимания, чем-то вымышленным. Он становился свидетелем фантастических открытий, которые в свое время казались удивительными и чуть ли не опасными. Поэтому да, читать книги он не любил, они вызывали одну лишь скуку, но сейчас он чувствовал, что они являются чем-то важным. Азирафаэль вышел с поникшей головой. Он шел к Кроули медленно, кажись, даже не понимая куда и зачем. Мужчина, прячась от реальности, одной рукой сжимал предплечье другой. Невидимая сила толкнула вампира сделать шаг вперед, переступить границу, разделяющую святую землю и безопасную для твари, которая, пусть и являлась отдельным видом, больше приравнивалась к исчадиям Ада. Ярая обжигающая боль тут же пронзила тело, а воздух, до этого казавшийся обычным кислородом со всякими добавками газов и запахов, резко изменился, будто в легкие залили кипятка. Азирафаэль поднял голову только тогда, когда услышал, как Кроули обессиленно упал на колени, рыбой хватая ртом воздух, но каждый раз захлебывался кашлем, а потом и кровью, а возле него валялись книги. Пастырь, позабыв о себе, подбежал к мужчине и обеспокоенно положил ему руку на голову. Очки слетели, из желтых змеиных глаз невольно хлынули слезы. Подобную боль вампиру еще не доводилось терпеть. Сейчас она была не только физической, но и душевной. Захотелось скрутиться где-то в темном и тихом месте и кричать или тихо скулить. Кроули остро ощущал чужие прикосновения, а взволнованный голос раздражал слух, как помехи на радио. — Кроули, давай, дорогой, выйди с этой территории, — успокаивающе шептал пастырь, но, видя, что его не понимают, он с силой толкнул мучающееся тело на дорогу. Так, что Кроули ударился головой об шину своей Бентли. Он болезненно заскулил, как и хотел. Азирафаэль присел перед вампиром на колени и с тревогой осмотрел его. Понадобилось несколько долгих минут, чтобы дыхание пришло в норму и мужчина перестал корчиться. Окровавленные губы друга пастырь вытер собственным рукавом под недоуменный взгляд. — Ты сглупил, — укоризненно произнес Азирафаэль. — Еще как… — Мог умереть. — Мог. Я просто хотел тебе отдать книги. — Не обязательно было заходить на святую землю, — пастырь ругал Кроули, как нашкодившего ребенка и мужчина действительно почувствовал себя таким, ему стало стыдно. Но потом он с осознанием посмотрел на Азирафаэля и удивленно приоткрыл рот. — Ты знал! Казалось, проповедник смутился, что его разоблачили, но на самом деле его покрасневшие щеки выдавали волнение, что не хотело уходить. Он кивнул головой и неуверенно улыбнулся. — Как долго? — рыжий неуклюже поднялся на ноги и с легким осуждением посмотрел на пастыря, продолжающего сидеть на коленях. Кроули почувствовал себя обманутым. Снова впервые за долгую жизнь. — С первой встречи. Наступило гнетущее молчание. Азирафаэль тяжело вздохнул и обернулся, посмотрел на валявшиеся книги, улыбнулся печально. Кроули следил за каждой мимикой пастыря, не зная чего ждал. Вампир насупился, наблюдая, как блондин поднялся и подошел к одной из книг, чтобы взять ее в руки. — Ох, мой дорогой, ты не задумывался, — философски начал пастырь, любовно поглаживая обложку самой толстой и самой старой на вид книги, на которой, казалось, не было названия, — насколько люди внимательны? Я бы даже сказал проницательные… За неимением нужной информации они могут тыкнуть пальцем в небо и невероятно точно попасть в цель. Кроули, твое существование и существование тебе подобных притягивает человеческое любопытство. Не сегодня — так завтра они заметят что-то странное и начнут за вами следить. Азирафаэль открыл книгу на первой попавшейся странице и повернул ее к Кроули, чтобы тот взглянул на рисунок. Глаза вампира сузились, а следом резко расширились, когда он узнал, кто изображен на листе. — Ты выглядишь забавно с бородкой, дорогой. Неужели в те времена была такая мода? — пастырь ласково посмотрел на друга и хихикнул. — О, подожди, — он вдохновленно поднял руку и вампир понял, что тот до чего-то додумался. — Кроули, ты был знаком с Шекспиром? — Видел несколько раз. Скучный тип, мне больше понравился По. Вот с ним интересно было пить. Азирафаэль показался Кроули в эту секунду мальчишкой, который только что узнал величайший секрет. Его глаза горели любопытством и вампир уже представлял, как будет отвечать на его вопросы, но только не здесь, не возле церквушки, которая его чуть не убила. Желательно в укромном местечке, без лишних глаз и ушей. Видя светящегося пастыря, вампиру стало легче, казалось, что о пожаре позабыли на какое-то время. Его посетила легкая окрыленность и он вспомнил об открытой бутылке довольно дорогого вина в книжной лавке. — Выпьем? — предложил Кроули, надеясь, что ему не откажут, иначе он почувствовал бы себя неловко. Предлагать выпивку святошам не в его обязанностях, соблазнением занимаются демоны, он же живет ради себя. — С радостью, милый. Вампир победно улыбнулся и приглашающе открыл дверцу машины. Азирафаэль с сомнением осмотрел ее, вспоминая на какой скорости любит ездить Кроули, и с легким страхом сел внутрь. Рыжий довольно обошел Бентли, на секунду остановился, чтобы кивнуть головой Адаму, стоящему недалеко. — Милый, ты можешь, пожалуйста, не гнать? — с надеждой спросил Азирафаэль, пристегиваясь ремнями безопасности. — Нет, — с усмешкой ответил ему Кроули, хитро сверкнув золотыми змеиными глазами. Он завел мотор и машина рванула вперед, набирая скорость и игнорируя панические нотки в очередной просьбе пастыря. Ангел со страхом вцепился в ручку над дверцей. Когда вампир повернулся к нему, чтобы улыбнуться, проповедник закричал: — Кроули, смотри на дорогу! — Со мной ты в безопасности, ангел, — с гордостью произнес мужчина, чувствуя невероятное тепло от озвученного факта. — Сейчас я в этом не уверен. — Нет, уверен. Ты всегда чувствуешь себя в безопасности рядом со мной. Твое сердцебиение говорит за тебя. — Энтони Кроули, я прошу снизить скорость иначе я… Я перестану с тобой разговаривать! Вампир подумал о том, что им бессовестно манипулируют и поразился с самого себя, поняв, что позволяет подобное и легко поддается. Только представив, что он лишится общества милого Азирафаэля, Кроули одолело чувство одиночества, которое раньше его не волновало. Или все же волновало? Ведь не просто так он создал десятки себе подобных. — Ездить медленно скучно, ангел, — возмущенно пробурчал Кроули, но скорость снизил. Не сильно, но разницу пастырь заметил и явно расслабился. — Зато безопасно для человека, — издал смешок Азирафаэль. Он подарил водителю светлую благодарную улыбку и отвернулся к окну, наблюдая за пейзажем. Кроули же задумался. Пастырь был человеком, а значит смертным. Его жизнь ограничивалась максимум сотней лет, но до такого возраста доживают единицы, а значит у ангела в запасе было не больше пятидесяти лет. И с каждым годом он будет стареть, стареть и снова стареть, пока не потеряет способность самостоятельно передвигаться. А будучи еще священником, он не повидает в жизни интересного. Ту же самую Японию, о которой они болтали при первой встрече. Азирафаэль зачахнет в своей церквушке, а Кроули придется наблюдать за ним, до его смерти. Вампир сжал челюсть от сильной и непонятной злости. Одна только мысль, что они рано или поздно расстанутся, вводила в уныние. — Ангел? — Да, дорогой? — водитель кинул быстрый взгляд на повернувшегося к нему пассажира. Кроули сглотнул. — Мы можем восстановить твою лавку и ты снова начнешь там жить и работать. А потом мы улетим в Японию, побываем во всех ее красивых местах. Особенно горячие источники — это просто блаженство. — Это замечательно, Кроули, — но предвкушение пастыря быстро исчезло и его лицо погрустнело. — Но я не могу. Я обещал… — Можешь, — твердо сказал вампир. — Ты исполнил обещание и стал пастырем, как твой отец. А теперь пора подумать о себе. Ты не обещал ему, что проведешь всю свою жизнь таким… правильным образом. — Это нужно обдумать, дорогой. В машине воцарилась тишина.