Бардо: между жизнью и смертью.

POV Лиам

Больно. Холодно. Во рту привкус железа. Моя грудь. Она…словно горит. Жалкая попытка пошевелиться — и снова боль. Боль сковала все мое тело, накатывала волнами снова и снова, заставляла забыться. Забыться в помутневшем сознании. Она перебивала эмоции: сожаление, страх, гнев, — не осталось ни одной. Лишь боль. Я с трудом приоткрыл левый глаз, — второй не смог. Кровь повсюду, вокруг меня, она растеклась ореолом. Что за насмешка. Тихо вырвался хриплый стон, когда я перевернулся на спину. Теперь дышать не так трудно, хотя ощущение, что легкие кто-то пожирает изнутри, все еще не покидает меня. Нужно просто немного полежать, станет легче. Должно стать легче, правда же? Но нельзя спать, нельзя спать. Нельзя. «Мое имя Лиам. Лиам Апшер, и у меня есть брат, я точно знаю, он есть. Майлз.Майлз… И он умер. А теперь настала и моя очередь? Все не может вот так закончится, я просто умру здесь? Тот парень — Вейлон — сбежал, сбежал в тот момент, когда Эдди бил меня. А я и не мог ему сопротивляться. Или не хотел?.. Забавно получилось: выходит, я пожертвовал собой, чтобы Вейлон мог бежать. Надеюсь, Майлз умер более благородной смертью. Что я говорю… На что я вообще рассчитывал, когда доверился Глускину? На что рассчитывал, когда он сказал, что не тронет меня? Тогда, в нашу первую встречу, я просто застыл на месте, а он подошел и…обнял меня. Он сказал, что давно искал меня. Я чувствовал страх и смятение, но я не сбежал, хотя мог. Я остался. Идиот. Это безумие, но мое любопытство заставило меня остаться. Эдди твердил, что я буду его невестой, он говорил, что я единственный человек, над смертью которого он будет скорбеть. И я терпел все. А потом понял, что испытываю к нему нечто большее, чем просто интерес. Впрочем, он об этом не сможет узнать. Никогда.» Где-то вдалеке послышались шаги, и с каждой секундой они становились яснее и громче. Кто-то идет сюда, прямо ко мне. Я улыбнулся. Мне все равно. Теперь мне точно все равно, что со мной случится. Я просто лежал и ждал. Некто подошел ко мне вплотную, однако я не смог разглядеть его. Он грубо взял меня за руки и поволок, и мои суставы отозвались неприятным хрустом. Или не суставы? Кажется, Эдди сломал мне руку, но какую — не помню, не чувствую. «Мое имя Лиам Апшер, и у меня был брат. Старший брат. А если…он жив? Что если он сумел выжить и прямо сейчас он ищет меня? А может…сбежал, как и Вейлон. Что ж, я не имею права винить их в этом.» Кто бы то ни был, он долго волок меня по длинным узким коридорам, сворачивая то направо то налево, пока вокруг не стало неестественно светло. Я зажмурился, но через секунду медленно приоткрыл глаз, позволяя ему привыкнуть к свету. Белые стены, белый кафель, запачканный кровью; эта комната напоминает хирургический кабинет. Здесь тоже пахнет мертвечиной, вся лечебница пропитана этим гнилым и тошнотворным запахом. К нему можно привыкнуть. Я привык. Меня протащили еще немного и бросили по середине комнаты, совсем рядом с канализационным стоком, в который утекала кровь. Много свежей крови. Надо мной болталось несколько цепей, крепящихся к потолку. Некто взял одну из них и обвил ей мои запястья, чуть отошел и потянул за другой ее конец, заставив меня сесть на пятки. Цепь грубо впилась в кожу. Кости и суставы вновь хрустнули, и я невольно простонал от боли. Я приподнял тяжелую голову и заметил перед собой черные мужские ботинки: их обладатель взял меня за волосы и обратил лицом к себе. Им оказался молодой человек приятной наружности, судя по медицинскому халату, — доктор; он держал в руке блокнот и карандаш. - Особь мужского пола, - он сделал кое-какие записи на бумаге. - Возрастной интервал колеблется от двадцати до двадцати пяти лет… Его голос успокаивает. Он подкрутил свои окуляры, надел белые стерильные перчатки и пальцами поднял веко закрытого глаза. - Тяжелая степень сотрясения мозга. Обширное кровоизлияние сетчатки левого глаза, эндофтальмит правого. Закрытый перелом носа без смещения. Молодой доктор снова настроил окуляры и бесцеремонно сорвал пуговицы на моей рубашке, оголяя торс. - Задний вывих плечевого сустава и открытый перелом кисти правой руки. На левой руке значительных повреждений не наблюдается, однако, судя по наличию кровоподтеков и синяков возможны внутренние ушибы… Он присел напротив меня и позволил себе блуждать пальцами по моему торсу, щупая каждое ребро. - Закрытый перелом нескольких ребер, - парень поднялся, быстро окинул взглядом мои ноги и, наконец, подытожил: - Исходя из очевидного факта, что пациент спокойно делает опору тела на ноги, можно сделать вывод о том, что они в полном порядке. Молодой человек сделал последние необходимые записи в блокноте, отложил его и посмотрел на меня, подняв окуляры. Его глаза очень напоминают глаза Глускина: голубые, уставшие и заплаканные. - Интересно то, что при таких повреждениях ты еще жив, - он скрестил руки на груди и чуть сдвинул брови. - Кто же тебя так? На нанесение подобных травм способны лишь немногие из этой лечебницы. Крис Уокер? Хотя нет, он наносит травмы несовместимые с жизнью.Близнецы? Нет-нет — аналогично. Что ж, могу предположить, что это либо Манера либо Глускин. Цепь чуть соскользнула с запястий и задела торчащую кость. Я вскрикнул и непроизвольно дернул руками, отчего боль только усилилась. - Твои крики могут услышать нежелательные люди. Будь тише, или мне придется насильно закрыть тебе рот. Мои губы скривились в усмешке. Что будет, если я не замолчу? Изобьют? Уже. Убьют? Пускай… «Мое имя… Лиам. Мне страшно. Я совершенно не понимаю, что происходит вокруг. Что за путешествия во времени? Сколько я был без сознания? Моего брата по-прежнему нет рядом, и, кажется, что больше никогда не будет. Никого не осталось. Мое тело насквозь пропитано болью и судорогами, я устал от него. Когда же наступит конец?»