Insanely violent

      Намджун меряет широкими быстрыми шагами комнату наискось. Денису он сейчас напоминал загнанную в угол рысь. Запертый в клетке бессилия и незнания, Джун сейчас мог только думать. И Дэн готов дать голову на отсечение, что в голове младшего сейчас явно не радужные поняшки скачут. От Тэхёна с Чонгуком до сих пор не было ни слуху, ни духу. Как мог судить Евгеньич, парни забрали машину старшего и умотали на ней в неизвестном направлении. Наверное, в светлое будущее. По крайней мере, так считали сами друзья. Сейчас они с Джуном ждали из полицейского участка информацию по поводу машины, объявленной ими в розыск. Прошло уже более нескольких часов, и Дэн начинал сомневался в компетентности доблестных сотрудников правоохранительных органов.       Как психолог, старший с точностью мог утверждать, что Намджун сейчас крайне напряжён. Гораздо больше, чем должен бы. С другой стороны, это едва не первый раз, когда писатель практически ничего не знает о происходящем с Чонгуком. Для него это было что-то сродни не знать, чем заняты собственные пальцы. Несмотря на то, что Ким старался максимально изобразить, что зол до чёртиков, было невооружённым глазом видно его волнение. Крепко сжатые зубы, выдвинутый подбородок, утыкающийся в одну точку и смотрящий сквозь взгляд, закрытая поза и абсолютное молчание… Варианта трактования такого поведения было только два: либо Джун был до невероятной степени зол, либо сильно — действительно сильно — взволнован. — Намджун… — позвал младшего Дэн, кидая телефон на стол и цепляясь взглядом за чужую спину. Реакции не последовало. — Намджу-ун… — позвал чуть громче он снова. Опять ноль реакции. — Моня, бля!       Джун встрепенулся, передернув плечами от неожиданности и повернулся к русскому. — Чего тебе надобно, старче? — попытался пошутить Нам, подходя ближе. — Харе маячить, как болванка заведённая, садись. — в своём репертуаре отозвался ворчливо тот, хлопая по дивану рядом с собой. Повторять не пришлось, писатель приземлился на указанное место и уставился выжидающе на Дениса. — Короче, с далека заходить не буду. Харе волноваться так. Нервные клетки не восстанавливаются. Никаких дорожных аварий за ближайшие сутки ни в Сеуле, ни в его окрестностях не было. О машине мы заявили. Готов поспорить, эти два идиота просто завалились к какому-нибудь очередному другу Тэ, у него ж связей как у негра бананов. А у нас, между прочим, есть его телефон. Понимаешь, к чему я веду? — Хочешь всех их обзвонить? — выдвинул предположение Нам, надеясь, что ошибётся. К его несчастью, Денис удовлетворённо закивал. — Вернее, если быть точным, надо будет совершить кульбит левым ухом. — потянул хитрую лыбу он. В ответ на озадаченно-испуганное лицо младшего, он поспешил пояснить: — Сначала ищем знакомые имена, затем пытаемся выяснить, кто живёт в Сеуле или рядом. — Пф, тоже мне кульбит… — фыркнул пренебрежительно Джун, слегка расслабившись. — Могу что-нибудь поинтереснее придумать — в узелок завяжешься пятой точкой кверху… — Ну уж нет, в правду или действие я с тобой больше не играю! — хохотнул в ответ старший и вновь вернулся к делу. — Половину номеров тебе, половину мне, окей? — вопрос был скорее риторическим, так что Джун только обречённо вздохнул, кивая. — Отличненько! Давай, ты первый начинай, а я пока схожу в душ… — с этими словами он похлопал младшего по плечу, всучил телефон Тэ в руки, и крайне прозаично был таков.       Вздохнув, Нам отправился на кухню заваривать кофий. В голове роились чёрным туманом неприятные мысли. Закусив губу, мужчина в сотый раз себя винил себя за неосмотрительность. Вот не проверил в этот раз всех перед сном, так они умотали! А ведь если бы он заглянул, если бы увидел… Вот как в прошлый раз. Тогда он тоже не проверил… «Закон Мёрфи…» — невесело подумал писатель. — «Когда один раз не делаешь того, что нужно, случается что-то плохое… Чёрт!»       Листая попутно контакты, — повезло, что тигрёнок не ставит пороли… — Нам старался вспомнить, когда должны приехать ремонтники. Обещались быть где-то посреди бела дня после двенадцати… Сейчас начало девятого, время ещё есть. Ну, теоретически…       «Фея живущая в чайнике, Табаско, Синий Крокодил, Аистец, Дамбо, Ароматненький, Крольчонок, Чаёк, Кактус, Очкарик, Булочка, Бельчонок, Парализатор, Джираффио, Хён со съёмок, Хён-хён со съёмок… Прости-Господи, Тэхён, что у тебя за связи???» — читая имена с круглыми глазами, с лёгкой опаской думал Джун. В связи с этой странной привычкой Тэ давать своим знакомым и друзьям такие клички, пришлось просматривать номера. Некоторые были смутно знакомы и Джун сверял их с собственными контактами. Некоторые совпадали, но никто из них не жил ни в Сеуле, ни рядом. Хотя, может они временно приехали?.. На всякий случай, такие номера Нам выписывал. Запивая работу свежим чёрным кофе, писатель прочёсывал телефонную книгу, пока его не прервали самым нагло-неожиданным образом. Тэхёну звонил некий Кактус. Недолго поколебавшись, Намджун всё-таки ответил, поднеся телефон к уху. Не успел он произнести «алло», как кто-то по ту сторону знакомым чуть хриплым голосом спросил: — Ну и где этот дебил просрал свой мобильник в этот раз?       Повисло недолгое молчание. Намджун слегка выпал из реальности. Услышать привычно-заёбаный голос Юнги было как-то неожиданно. — Немой ты что ль? Чё молчим? Жаба язык откусила? — …Шугуций, ты ли это? — всё ещё не до конца уверенный, спросил Нам. — …Едрить тебя в седьмую печку, Ким, твоего батюшку так да эдак, Намджун, как ты меня только что назвал? — Шугуций! Шугушка! Шугунчик! Сахарок! …Послышались короткие гудки. — Юнги???.. — звонок прервался. Юн сбросил. — …Ах ты мра- …Телефон снова зазвонил. — Алло! — Хуйло! — И я тебя тоже люблю! — Какая радость, что это невзаимно!       Намджун рассмеялся, не выдержав, и в ответ из динамика до него донеслись лёгкие похмыкивания, означавшие смех. — Рад тебя слышать, Юн! — всё ещё улыбаясь, сказал писатель. — Аналогично, дружище. — хмыкнул старший в ответ. — Ладно, а откуда ты Тэхёна-то знаешь? Ты ж ему звонил, да? — вдруг дошло до Джуна. — Мм?.. — протянул с лёгким недоумением тот. — Не-ет, Мон, это ты мне скажи, откуда его знаешь? — А, дык они с Гуки с детства были очень дружны. А что? — хитро прищурившись, добавил Намджун. — Не твой огород — огурцы не твоих забот. — оборвал друга с присущей ему бесцеремонностью Юнги. Намджун бы, может, ещё обиделся, но поскольку это Мин, он уже привык. — Вернёмся к нашим баранам. Ты про Гука вовремя упомянул. Этот жмурик тоже у меня…       У Намджуна как камень с души свалился. Слава Богу… — М? Ты его потерял, что ли? — спросил с лёгким недоумением Юн. Кажется, Джун случайно произнес последнюю мысль вслух. — Ну, что-то в этом роде… — вздохнул, потирая переносицу, Ким. — Мы слегка… М… Повздорили и они с Тэхёном уехали. — кое-как закончил краткое объяснение он. — Это ведь не ты эту парочку набухал, а? — голос старшего неуловимо изменился, но писатель сумел уловить эти тихие нотки надвигающейся угрозы. — Не не не не, ни в коем случае, они сами! — тут же замотал головой Ким, хоть Шуга этого увидеть и не мог. И тут его осенило… — Погоди, в смысле «набухал»??? Они что, пьяные??? — Какие мы догадливые. — саркастично заметил друг. — В стельку. Изношенную такую, старую, вонючую стельку. — Ух… — Намджун прикрыл ладонью лицо, пытаясь спрятаться фейспалмом от всего мира. — Ладно, а как телефон Тэ у тебя оказался-то? — спросил Юн, незаметно для Джуна улыбаясь краем губ. — А, Тэхён сейчас у меня гостит… После нашей с Чонгуки… Кхм, перепалки, они мою машину взяли и укатили где-то посреди ночи, во сколько не уверен… Не заметил, когда именно. Но раньше четырёх точно. — Ну, это я уже понял. — хмыкнул Мин, и Джун услышал щёлканье зажигалки. — Да ч-чёрт тебя бы побрал… — шипит тихо он в сторону. — Так и не отвык от курева, хён? — улыбнувшись, спросил Нам. Да уж, что-то остаётся неизменным… — А ты попробуй отвыкнуть дышать… — заворчал в присущей ему стариковской манере Юнги. — Авось получится, терять-то тебе нечего… — Так что ты там о четырёх часах-то говорил? — вернулся к вопросу Джун, решив оставить старый спор о вреде табака на потом. — Они примерно в это время — ближе даже к пяти — ко мне прителепались. — лениво пояснил Юн с лёгкой заминкой. — Уже пьяные. Так что, следуя логике, от тебя они свалили примерно в три-полтретьего. И вообще, Чонгук сейчас в паре миллиметров от того, чтобы я его выкинул из окна… Он так всегда храпит или только по пьяни? — с откровенным раздражением спрашивает Юн. — Какой там у тебя адрес? — сочтя вопрос риторическим, Нам пропустил его мимо ушей и зашарил по кухне в поисках письменных принадлежностей. На холодильнике лежала забытая ручка, её он и взял. — Планета Земля, южная часть Корейского полуострова, Республика Корея, город Сеул, район Хондэ, дальше сам знаешь, я не переезжал… — Как подробно расписал-то. — хмыкнул Джун, положив ручку обратно. Этот адрес он помнит наизусть. — Через полчаса-сорок минут будем. — «Будем»? — переспросил с лёгким недовольством Юнги. — Да. Денис тоже едет.       Юнги глубоко вдохнул и резко выдохнул, что означало раздражение. — А без этого идиота никак? — Полегче, Юнги… — вздыхает в свою очередь Нам. — Я тебя умоляю, Джун, когда это тебя семейные узы особо волновали? — неприязненно проговорил старший. — Вы даже не родные. — Юнги… — предупреждающе начал было писатель, совершенно не желающий сейчас ввязываться в дрязгу старых воспоминаний. — Окей, молчу. — уловив настроение друга, закрыл тему Шуга. — Давай, собирай задницу в кулак и я вас жду… Кхе… — …Кумамона с собой везти? А то, я так чувствую, — Намджун ехидно хихикнул, — тебе там рёбра скоро сломают. — Какие мы догадливые, я прям не могу! — шипит с абсолютно театральным восхищением Мин. — Всё, марш! — и звонок прервался.       Намджун хмыкнул, качая головой. Ну кто бы сомневался. Как обычно… Тэхён в своём репертуаре. Однако хорошее настроение как рукой сняло в следующий миг. В груди как-то неприятно закололо. «Взрослый мужик, Намджун, а до сих пор на ерунду обижаешься.» — оборвал мимолётную слабость писатель, тряхнув головой и нахмурившись. — «Возьми себя в руки. Ты не хрен моржовый, чтобы сопли розовые с сахаром разводить. Давай, забыл, простил и закопал отпустил.»       Передёрнув плечами, Ким непроизвольно выпрямился, чуть вздёрнув подбородок, сложил руки на груди и закинул ногу на ногу, уставившись в одну точку на стене. Из ванной доносился приглушённый плеск воды и что-то вроде пения. Невольно Джун прислушался, пытаясь разобрать… — Корабли в моей гаааааавани… Не взлетим, так поплааааааааваеееем… Стрееееелки роооовно на дваааа часа… Нааааааааазааааааааааааазааад......*       Намджун аж зажмурился от недовольства. Вот уж чего-чего, а ни музыкального слуха, ни голоса у Евгенича не было… Не выдерживая столь наглой пытки, парень вскочил и поспешно двинулся прочь от ванной — на кухню. — Ааах, какая невезухаа, нет ни го-ло-са, ни слууууха! Аааа кому какое делооо? А мне бы далииии — так я бы спел быыы…** — без особого энтузиазма, с не очень плохим акцентом спел Джун, и усмешка снова вернулась на его лицо, заставив ямочки показаться.       Налив в чайник побольше воды, мужчина достал с привычного места кружку и запихнул в неё пакетик чёрного чая с лимоном и мятой. На звук бульканья пузыриков в перевалочку притунтухал енот. — А, хитрая морда. — проворчал Нам недовольно. — Что, жрать пришёл, да? А твой хозяин, вообще-то, в ванной. К нему и иди. — енот подошёл ближе к ногам писателя, поднимая вверх любопытную мордочку и забавно дёргая мокрым чёрным носом. — Ну и что ты на меня уставился, наглый гадёныш, а? Сделал такую подлость, сломал мне комп (в четвёртый раз, между прочим), а теперь хочешь еды от меня? Наглёж прям сотый уровень, дрянька ты пушистенькая… — вздохнув, Джун наклонился и стал гладить-почёсывать. — Жи-ирненькая… Поганка отвратительная моя… Гадость моноцветная… Сра-ань подколодная… Вонь подретузная… Чего тебе? У меня миндаль есть… Хочешь? Конечно хочешь, как иначе-то… А ещё курочка есть… Филе, между прочим. Чего ты хочешь — миндаль или филе? — Рошфор поднялся на задние лапки и стал коготками цепляться за штаны писателя, глядя своими чёрными глазками-бусинками. — О-о, я смотрю, у кого-то сегодня аппетит разыгрался, да, жопендра? Хорошо, сейчас положу и пару орешков, и филе… Сейчас, подожди, отпусти меня на минутку… — освободившись от цепких лапок, Ким пошёл к холодильнику. Енот, естественно, торопливо двинулся следом. Достав из морозильной камеры пакетик с нарезанным мясом, он поставил его в микроволновку на разморозку. Уперев руки в бока, он с упрёком посмотрел на Рошу. — Ну что, наглая морда? Доволен? — енот, глядя на писателя, сел на задние лапы, поднял передние и издал недовольный енотий щёлкающий звук. — Ага, ну конечно, тебе и орешки подавай… Всё тебе и сразу… — заворчал злобно тот, но потянулся к верхним шкафам, где лежали пакетики с миндалём. Достав один и вскрыв, парень высыпал пару орешков на ладонь и поднёс к мордочке зверя. Тот отодвинулся, не желая есть с руки, проворно взял кучку в собственные лапки, потёр, поднёс ко рту и начал грызть. Половину из взятых, как обычно, рассыпались. — Ну ты и свинтус. Собрать всё не забудь, иначе никакого тебе мяса…       Впрочем, еноту и не надо было повторять. Как только сгрыз одну миндалинку, принялся за другую, затем ещё и ещё… Пол потихоньку опустел. Ну, крошки всё-таки остались, но это было не так важно. Наблюдая за животным, мужчина время от времени поглаживал его по шерсти, приговаривая что-то нелестное, но, сам этого не замечая, ласковым тоном. Этот зверёк, с рождения обладающий «воровским» окрасом, был предметом самых нелестных его мыслей. Однако же, почему-то эта задница постоянно приходит к нему спать. Несмотря на все те случаи, когда Джун ругал или даже попинывал его… Забавно, может быть, он понимает, что получал за дело. Хотя, может, и нет. В конце концов, он просто животное. Глупое, неуёмное, смешное, милое животное…       Прозвучал сигнал печки, и писатель оставил енота грызть орешки. Взяв доску и нож с отведённых для них мест, Намджун порвал пакет, помыл мясо и аккуратно порезал. Что-то пошло не так, и он (в кой-то веки!) не порезался. Удивлённый, но радостный, он глянул на лакомящегося енота. — Хей, морда! А я тебе мяска порезал! — енот на него даже не взглянул. Он доставал из-под шкафа закатившийся орех. — …Я для тебя шутка? Эх, ладно… Чёрт с тобой… — вздохнул Нам, положил мясо в миску и поставил рядом с водой. — Приятного аппетита, гадина…       Джун налил из вскипевшего чайника себе горячей воды в кружку, и направил стопы в сторону ванной. Когда он собирался постучать в дверь, та вдруг открылась и взору его предстал мокрый, взъерошенный воробей Денис. — О, ты чего тут? — недоуменно моргнул пару раз старший, растирая волосы полотенцем. — Да я хотел сказать, что нашлась наша пропажа. — пожал плечами Нам, опуская руку и облокачиваясь о дверной косяк. — Мёртвая или живая? — с ухмылкой осведомился русский. — Обе. — …Юнги? — Юнги.       Денис завыл белугой, страдальчески запрокинув голову. Намджун в ответ недовольно поморщился, демонстративно закрывая уши. — Хосспаде, я ж ещё самого плохого тебе не сообщил, а ты уже так себя ведёшь, твою мать, Дэн, будь мужиком!.. — Есть что-то хуже Юнги?! — Да. Твоя поездка к нему в одиночку. — …Слушай, если ты хочешь моей смерти, я могу вот прямо щас пойти и утопиться, мне не сложно, только не к Юнги, он же меня, блять, сожрёт! — Причём в буквальном смысле. — хмыкнул в ответ Нам. — Именно поэтому ты принесёшь ему Кумамона (он сейчас в комнате Тэ) и блок сигарет. За беспокойство, так сказать. Начнёт выёживаться — скажи, что это от меня. — Но почему ты сам не поедешь?! — снова взвыл Дэн едва ли не в отчаянии. — У меня ремонтники. — выдал Нам с непроницаемой физиономией лица. — Ах да, и енота своего гулять выгони. Вон он, в двери скребётся. — парень кивнул на Рошу, льнущего к парадным дверям. — Я его покормил, так что пускай идёт… — сказав сие, с чувством исполненного долга, Ким повернулся было к лестнице, но старший его остановил, тронув за плечо. — Мон, давай-ка поговорим. — с непривычной серьёзностью начал он. Намджун удивлённо повернулся, слегка нахмурив брови в недоумении. Денису уже осточертело то, что происходит между Чоном и писателем. Это уже ни для кого не было тайной, кроме как для них самих. Любую собаку во дворе спроси — и та пролает. А эти остолопы никак не поймут друг друга… И с этим определённо что-то следовало делать. — Вот ты ведь вечно утверждаешь, что Рошфора не любишь. Но при этом и убираешь за ним, и, если напортачит, не бьёшь, не наказываешь, кормишь, поишь, за его гулянием следишь… — Я просто не хочу найти его мёртвую тушку где-нибудь у себя под кроватью. — фыркает неприязненно Джун. Хоть и не очень убедительно… — …Чонгуку ты вот так же на признание ответишь, дятел? — тихо и рассерженно шипит Денис после короткой паузы. — Пардон?.. — недоуменно вскидывает брови Нам. — Уф… — Евгеньич устало вздыхает, закрыв глаза, и пару мгновений молчит, собираясь с мыслями, и продолжает: — Смотри. Ты кормишь Рошу. Выгуливаешь его. Следишь за ним. Не наказываешь. Он же к тебе едет с радостью, ласков к тебе, засыпать у тебя в ногах любит, но часто творит всякую дичь. Внимание, вопрос на засыпку: это от того, что он тебя не любит, или от того, что это в его природе? — Потому что это в его в природе. — хмурясь ещё больше, отвечает Ким. Ему не нравилось всё это, потому что старший явно к чему-то клонил. Но к чему?.. — Вот! Правильно! — возликовал Дэн, словно Джун открыл какую-то вселенскую тайну. — Ну и хули ты тогда дятла из себя строишь?! Не тупи! — усмехнувшись, русский потрепал парня по виноградным волосам и пошёл на лестницу, к себе. — Всё, я поехал собираться, а ты сиди и думай!       Намджун остался один в недоумении. Качнув головой, писатель отпил из кружки и тут же болезненно дёрнулся — вода ещё не остыла и он обжёг небо. Недовольно зашипев, он глянул сердито на кружку. От дверей вдруг донеслось щёлканье и царапанье. Ну да, Дэн так и не выпустил же Рошу… Вздохнув, Мон подошёл к зверьку, погладил, и выпустил наружу. В голову пришла странная ассоциация — а надо ли будет так же выпускать и… Чонгука?