Insanely violent

      Утро пришло в хмельную голову мощным позывом вывернуть желудок наизнанку. Вернее как, пришло… Скорее просто втемяшилось со всей силы, заставив буквально подскочить — насколько это было возможно при резком потемнении в глазах — и отправиться на поиски туалета. Преодолевая из последних сил стоящий в горле ком, Чонгук сначала забрёл налево. Толкнув незнакомую дверь, парень расфокусированным взглядом выудил из кроватного пространства две вроде живых тушки, одна из которых ярко выделялась сапфировыми волосами. Не найдя здесь белого друга, Чон героически выпнулся из комнаты. Всё то, что вчерашней ночью он в себя запихнул, стремительно рванулось наверх. В панике, Гук бросился к корзине для зонтов — единственным, что могло ему сейчас помочь. На его счастье, самих зонтов там не было, так что юноша со спокойной, но никак не чистой совестью проводил ритуал очищения минут эдак шесть с перерывами.       Когда внутренности подвели свою генеральную уборку организма к концу, на шатающихся, ватных ногах Чонгук кое-как, цепляясь за стенку, поплёлся на свет в конце тоннеля. Если быть точным, то он пошёл на льющиеся из окна утренние лучи невыспавшегося солнца. Оказался он, ни много, ни мало, на кухне. Сразу же бросившись к крану, как пустынный скиталец, кроль извернул шею так, как только может человек и включил холодную воду. Вода громко булькала в горле, парень чувствовал, как ходит вниз-вверх кадык… Неприятный вкус застоялого болота, к сожалению, не прошёл. Выплюнув грязную воду в раковину, парень оттёр губы рукой. — Ох, бля… — вздыхает обречённо Гук, упираясь лбом в прохладный металл раковины. Желание помереть прямо здесь и сейчас пульсировало в голове навязчивой попсовой мелодией. — Ну его к ебеням французским, никогда больше пить не буду… — Врёшь, как дышишь. — раздался низкий, надтреснутый и хриплый голос со стороны арочного проёма. Чонгук судорожно обернулся, но, увидев копну синих волос, за которыми, как за ширмой, прятались необыкновенной красоты глаза и красивые, аккуратной формы губы, всегда готовые растянуться в квадратную улыбку, отвернулся обратно к раковине. — Зато мы теперь знаем, что мешать пивко, коньяк, текилу, виски, вино, шампанское и ром — реально дерьмовая идея… — Да уж… — невесело усмехнулся Чон, тут же почувствовав новый рвотный позыв. — Херовастенький из тебя бармен, чувак… — А вот не скажи. — тут же мотнул головой Ким, и, судя по голосу, улыбнулся. — Задача поставленная-то выполнена. Я вот абсолютно ничебурашеньки не помню из вчерашнего вечера.       Тут Чон спорить не стал. Память действительно отшибло напрочь, начиная с того момента, как они вскрыли алкогольные запасы Намджуна и решили сыграть в шот-рулетку. — Кстати говоря, а мы в какой заднице мира находимся? — проскрипел со вздохом младший, соизволив наконец отлипнуть от раковины и повернуться к Киму. — У Минмин хёна. — заявил спокойно тот, по-хозяйски подходя к столешнице, где стоял фильтр с чистой водой, достал чашку из какого-то шкафа, заставив Чона сложить брови домиком в удивлении, и налил себе воды. — А… — с умным видом протянул Чон, решив, что Тэ с этим своим «Минмин хёном» старые друзья. — Оу, чува-ак… — оторвался от кружки облокотившийся на столешницу Тэхён, с подозрением разглядывая засохшие, размазанные дорожки крови под носом, эдакие кровавые "усы". — Надеюсь, это краска?.. — М?.. — моргнул, снова нахмурившись, Чон, и провёл рукой по лицу. — Ох, ау… — тут же отдёргивая, зажмурился болезненно младший. — Это же не я тебе нос разбил, а?.. — с лёгким испугом спросил Тэ, аккуратно касаясь Чоновской переносицы. Та, к слову, распухла и была синевато-сиреневая. Гук на это недовольно дёрнулся. — А то у меня ещё шишка на лбу… — теперь старший аккуратно поддел чёлку, зачесал назад и выставил на показ примерно того же оттенка синяк. — М-мы мы что, подрались??? - испуганно пробормотал Ким, с не излишней осторожностью вытаскивая из повреждённого носа друга пропитанные кровью ватки. — Тих, Тэх, спокойствие. И давай потише, у меня и так в башке набат гудит… — в данной ситуации голосом разума пытался казаться Чонгук, несколько это вообще было сейчас возможно. Медленно повертев головой, он обнаружил стул, который тут же и оседлал, облокотившись на спинку руками. Старший, заметив сий жест, только спрятал быструю улыбку в кружке. — Окей-окей, ага. — закивал быстро тот в ответ, не глядя выкидывая скомканную вату в мусорку, стоящую в шкафчике под раковиной. — Но я всё же не понимаю, что произошло-то? Ты что-то помнишь? - голова Тэ свалилась набок, как всегда бывало это в минуты недоумения. — М-м… — философски протянул Гук. — Гениально, малыш. — фыркнул с явной издёвкой Тэхён. — Многое объясняет. — Ох, котик, ну я бы, блять, послушал, как ты разглагл… разгр… А-арх!.. Болтать будешь! — справился наконец со словом Чон, сердито рыкнув. — Короче, солнц, помню крайнее, как сел за руль. Дальше — сплошное пусто… — Мусёныш, как мы вообще, блин, живы остались? — хохотнул, хлопая себя шутливо по лбу, Тэ и тут же досадливо морщась — попал прямо по синяку. — Мусёныш?.. — переспросил Гук, скорчив оскорблённо-недовольную моську. — Кххх, я снова выиграл. — хмыкнул старший, и отвернулся, дабы поставить кофейник. Чонгук же только надменно фыркнул, что-то неразборчиво пробормотав. — Но вопрос остаётся открытым. Как мы здесь оказались?.. — Чувак, вот хоть режь, в душе не еб-… — договорить ему не дал разрывающий барабанные перепонки — и несчастный котелок вместе с ними — резкий трезвон, доносящийся откуда-то из Тэхёна.       Старший болезненно застонал, одной рукой хватаясь за голову, а второй обшаривая собственное тельце. Нашарив в кармане большой безразмерной толстовки — которой, к слову, перед пьянствованием не было, — злорадно звонящий телефон. — У аппарата?.. — слегка контуженно брякает Ким в трубку. — Тэхёна-а, привет! — по кухне из динамика разлился шуршащий мягкий голос. Тэхён отвёл руку с телефоном подальше, чтобы не оглохнуть от напора звонящего. — И тебя с Новым годом… — в привычной манере здоровается Тэ, доставая из верхнего шкафа ещё одну кружку — для Чона. — Чего звоним в такую рань? — Да у меня тут отличный повод и возможность выпить нарисовалась! — при этих словах Чонгук на стуле подал заинтересованные признаки жизни. Тэхён же убито вздохнул. — Пхах, ну кто бы сомневался, что у тебя даже с утра найдётся и повод, и возможность… — А то как же! — гордо хмыкает неизвестный. — Ну так что? — Ну, опохмелиться-то оно конечно непло-охо бы… — тянет он задумчиво, добавляя в кофе сахар и жестом спрашивая, будет ли Гук молоко. Тот отрицательно сморщил нос. — Эх-х… Я чувствую «но» в твоём ответе. — обиженно вздыхает телефон. — Но. — подтверждает опасения собеседника Тэ. — Меня кактус потом на вертеле пожарит за такие выкрутасы… — сией репликой старший заслужил недоуменный расфокусированный взор из-под сложенных домиком бровей. — Ой, да ты будто против будешь. — насмешливо фыркает неизвестный. — Да и ладно тебе, удрать сможешь, пока он дрыхнет. Он ведь там где-то, ага? — Тоже верно. — гипнотизируя взором постепенно закипающий кофейник, отвечает Ким. — Только я не один буду. Помнишь дружбана моего, американца? — А, это того, который русский? — с ноткой понимания спрашивает телефон. — Нет, это тот, который кореец. — мотает синей лохматой головой Тэ, будто собеседник мог его видеть. — А-а, всё, да, понял. Кролик, да? Конечно притаранивай его жопку тоже, давно хочу с ним познакомиться. Но ему ж вроде это, того… — голос в телефоне с сомнением умолк. — Несовершеннолетний? — понимающе кивает Ким. — Не, не беспокойся, Вань, нормально всё. В США совершеннолетие с 18, а ему 19, почти 20, так что расслабь булки. — О-окей, ладушки! — довольно улыбнулся — вроде — владелец голоса. — Тогда я за вами заеду. Вы же у кактуса, да? — А-агась. — кивает по привычке Тэ, тоже улыбнувшись. — Сейчас, кофейку бахнем и вылетаем. Ты, кстати, не очень далеко?.. — М-м… Минутах в пяти езды, а чего такое? — с интересом спросил некто. — Есть небольшая просьба. — решился Тэ, отвлёкшись на секунду от кофе. — Валяй. — добродушно подбодрил голос. — Надо, чтобы ты одного человека задержал. Сумеешь? — Тэхён в лёгком волнении закусил губу, почёсывая шею. — Ну, если это не Терминатор, версия два-ноль, то вполне могу попытаться. — хмыкнул телефон. — Кто таков? — Парнишка ростом что-то около ста шестидесяти, русые волосы, глаза серо-голубые, русский, говорит по-корейски. Во что точно одет не знаю, но будет идти к нашему подъезду. — тут же выдал описание, как в полицейской сводке, Ким. — Должен быть с сумками. Справишься? — От чего ж не справиться, справлюсь. — всё с той же добродушностью легко согласился собеседник. — Надолго? — Ну, как звякну — так и отпускай. Это минут, наверное, десять. — навскидку подсчитал Тэ, возвращаясь к кофе и доставая из холодильника сливки. — Оке-ей, но потом расскажешь, кто это и зачем. — в голосе послышалась игривость. — Договорились. — кивнул довольно Тэ и сбросил звонок. Кофейник же наконец-таки щёлкнул. — О, вскипел!.. — Это с кем ты? — спросил Чонгук, когда старший положил трубку. — А, друг мой школьный. Он танцор. — не вдаваясь в подробности, махнул рукой Тэ и стал разливать кофе по чашкам. — А зачем тебе кого-то понадобилось задерживать?.. И, кстати, кого именно? — принимая горячую чашку из рук Кима, продолжил допрос Чон. — Сахар только размешай. — передавая парню ложку, кивнул Тэхён. — Редиску. Он сюда приехал. Из того, что я услышал, Юнги его в магазин отправил, а нам надо смыться, пока его нет. — А, понятно… — рассеянно размешивая сахар, вздохнул Гук. Оперевшись локтем на стол, он положил подбородок на руку. Вдруг его рука резко запрела, а во взгляде появилось подозрение. — Стоп, кто?.. — Юнги. — повторил Тэхён, спокойно отпивая горячий кофе со сливками. — Юнги-хён, Минмин. — …Скажи мне, блять, пожалуйста, что ты не про того Юнги. — стараясь оставаться спокойным, процедил Чонгук. Непроизвольно он сжался, слегка сгорбился и стал тише. — А ты про какого? Я про Мина Юнги, друга Джун-хёна. — с недоумением, Тэ склоняет голову набок.       Чонгук судорожно вздыхает. Сердце в груди пропускает удар, прежде чем зайтись в судорожном беге. — …Тэхён, нам пиздец.       …Одну мини-истерику спустя, старшему удаётся всё-таки успокоить Чонгука. Но только страшной ценой… Ценой добытых катушки ниток и иголки. Приоткрыв дверь в комнату Мина, Тэ вглядывается в неподвижный силуэт. — Ну чо там? — тихим и нервным шёпотом спрашивает у него из-за подмышки Чонгук. — Чшшш! — сердито махает на него рукой тот. — Спит он… Давай, только тихо…       Приоткрыв дверь чуть больше, две тушки протиснулись в комнату и нависли над своей будущей жертвой. Помолчав немного, Тэхён молча протягивает нитки Чонгуку. Тот, всё так же молча, мгновенно замотал головой резко и быстро, изо всех сил демонстрируя отказ, и спрятал руки за спину. Старший в ответ возвёл глаза к потолку. Аккуратно присев на корточки рядом с кроватью, Ким принялся за злое дело, пока нервный Чонгук стоял над душой…       Как и обещался, десять минут спустя, Тэхён осторожно откусил кончик нитки, укрыл хёна одеялком, оставив одну лодыжку на свободе, чмокнул в лоб и, под испепеляющий взор Гука, вышел вместе с ним из комнаты. Оказавшись в холе, младший дал волю гневу. — Да с какой ты, блять, мухи рухнул?! — шипел он разъярённо, отвесив старшему смачный щелбан прямо по шишке, от чего тот ойкнул, потирая лоб, и обиженно надул губы. — Совсем мозг атрофировался?! Ебать-копать, как тебе это вообще в голову пришло?!.. — Цыц! — сердито отмахнулся Тэ, змеёй протискиваясь мимо младшего к своим ботинкам. — Молчи, холоп, покуда варежку не зашил… Давай, энергичнее, жопец подтягивай, лапы нижние обувай и чтобы духу твоего здесь через две минуты не было, не дай пресвятой тапочек с Редиской столкнёмся, я тебе такую кузькину матерь устрою, век на пятой точке сидеть ровно не сможешь, не говоря уже о горизонтальных танцах с Джуном! — в привычной манере «на-одном-дыхании» вывалил свою тираду Тэ, под конец мотнув головой и резко выдохнув.       Чонгук прикусил язык, скоромно поджав хвост, про себя лишь возмутившись по поводу хёна, натянул потрёпанные вселенскими катастрофами конверсы, и аристократично уселся на корточки, ожидая Тэхёна. Старший, разумеется, наплялил свою джинсовку, обувь-тапочки, проворно запихал за пояс телефон, ключи и, судя по размерам карманов, ещё пол галактики, и только после этого поспешно вынырнул из квартиры. Таинственными, подобно теням тихими, силуэтами парни выползли на лестничный пролёт. Тэ отписал своему неизвестному другу, что пробки выскочили из бутылки, и только затем неторопливо почапал вниз, иногда подгоняя плетущегося позади Чонгука. Тот же чувствовал себя крайне странно. В груди снова проснулась колющая обида, злость и негодование за прошедшее, а ещё чёртово чувство вины. Мысли вроде «С ним всё хорошо?..» и «Он не сильно переживает?..» крутились в головёнке, в которой и без них было не пусто. На поставленном на беззвучку телефоне горели уведомления о пропущенных звонках от одного и того же человека. Нам звонил уже хрен знает сколько раз, Чон сбился со счёта, но в последние полчаса телефон молчал… «Ну и пофиг! — фыркнул надменно про себя Гуки, передёрнув плечами. — Сам виноват. Надо было лучше думать. Да, сам виноват…» — …у-ук! — донеслось до парня сквозь сонное марево мыслей. — Чонгук, блин! — М? — непонимающе хлопнул глазами тот, уставившись на два расплывчатых силуэта. Одного он опознал по синющей башке, а второго он окрестил Персиком, ибо его патлы были окрашены именно в цвет этого фрукта. Наконец, словно кто-то свет зажёг и зрение прояснилось. Взору юноши предстал тигрёнок и миловидный булочкообразный парниша, от которого почему-то пахло свежесваренным рисом и ванилью. — Это кто? — требовательно тыкнув в Персика указательным пальцем, свёл брови домиком Чон, глядя на Тэхёна. Однако, прежде чем тот успел рот раскрыть, парнишка перехватил инициативу в свои руки, обворожительно улыбнувшись. — Во-первых, не тыкай в меня своими сардельками, зайчик, а во-вторых я Пак Чимин, спасший сегодня твои сладенькие коржики от папенькиных люлей. — сладким голосом нараспев прояснил ситуацию Перси- кхм, пардон, Пак, аккуратно отведя в сторону Чонову руку с вытянутым перстом.       Чонгук от такой наглости аж умолк, уставившись на Чимина взором из разряда «а не ели ли вы уху, уважаемый кусок плохо прожаренного мясца?». Прочтя в глазах младшего следующую мысль, звучащую примерно как «ух щас кто-то огребёт по ёбаному хутору, мать моя Тереза, отвечаю», Тэхён торопливо втиснулся между парнями, примирительно раскинув руки. — Ахаё, господа и господамы, помада у меня, харе меряться бубенцами, давайте улепётывать отсюда, пока к нам благосклонна судьба, ага? — мирно улыбаясь, Тэхён переводился взгляд с одного друга на другого, пока Чим, на последок презрительно фыркнув, не пошёл заводить машину. — Тэхён, это что за розовая сопля с сахаром?! — тут же накинулся на старшего Чонгук, стоило Чиму отойти. — А, а, а, крольчонок, попрошу выбирать выражения, он не с сахаром, вообще-то, он с ванилью. — наставительно поправил Тэ юнца. — Давай поаккуратнее. Это вы пока как кошка с собакой, но, готов поспорить, за стаканом-другим вы станете лучшими друзь-. — Е-еба-ать!.. — раздался с неба — а точнее с верхнего этажа дома — приглушённый расстоянием крик. Тэхён и Чонгук разом замерли, интсинктивно присев. Обменявшись взглядами, парни молча торопливо двинули коржами к машине, где сидел Чимин.       Чутка пободавшись, Тэхён всё-таки уступил младшему переднее сидение, а сам по-королевски разлёгся на пассажирском. Чимин аккуратно выехал с парковки возле дома и, игнорируя навигатор, поехал в одному ему известном направлении. Не прошло и пяти минут, как Тэ на заднем сидении засопел, оставив между Чогуком и Чимином тяжёлое молчание… — Куда мы едем? — нарушив тишину, резко спросил младший, глядя в лобовое стекло. — Туда, где есть алкоголь. — хмыкнул в ответ легко Чимин, приоткрывая ветровое стекло и слегка высовывая руку против струй попутного ветра. — Он много где есть. — недовольно скосил глаза на водителя Чон. — Расслабься, зайчонок, я всего лишь везу нас в бар, как договаривались. — вздыхает со скукой в голосе тот. — Я тебе не зайчонок… — сжав зубы, процедил Чонгук. — Слушай, ну чего же ты такой неприветливый? — поворачиваясь к младшему головой, тянет недовольно Пак, нахмуриваясь. — А вот нехуй меня звать как попало, блять. — жестоко усмехается тот, складывая руки на груди и упираясь взглядом в дорожное полотно. — Окей, скажем, я буду звать тебя Чонгук. Согласен? Пойдёт? — поворачиваясь то к Чону, то к дороге лицом, предложил Пак. — Допустим… — всё с теми же эмоциями через силу произносит младший. — И так, Чонгук-а… — начал было Чим, но был перебит. — Чонгук. — злобно поправил тот. — Ох боже, какой трудный ребёнок… — вздыхает, улыбаясь, Чим. — Бог с тобой. Чонгук, что ты делаешь здесь, в Корее? Ты же жил в Америке. — Приехал к своему парню. — пусть и недовольно, но всё же уже более спокойно бурчит насупленный Гук. Ну, подумаешь, приврал… Не совсем к парню… — Ого-о, похвально! — присвистнул удивлённо старший, скосив на собеседника глаза на секунду. — Должно быть, ты его очень любишь? — А? — встрепенулся Гук, словно его током дёрнуло. — Ч-что? Люблю? Кого? Что? — Пхах, ты что, состоишь в отношениях, и при этом даже не испытываешь к своему парню чувств? — возникшее было у Чимина уважение начало быстро таять. — Нет! — торопливо крикнул Чон, тут же смутившись. Чересчур громко… — Т-т-то есть да, н-но-о… Ну… Ах, как это сказать… Эм-м… — юноша схватился за шею, начав усердно её растирать. — О. Мой. Бог. — пухлые губы Персика медленно растянулись в широкую улыбку. — У вас всё без взаимности?       Чонгук снова дёрнулся, как от удара. Вот тут Чимин попал точно в цель. — …Он не воспринимает меня всерьёз. — помедлив, всё-таки ответил парень, сам не зная, зачем. — Считает меня ребёнком и только. Совершенно не обращает внимания на меня. Даже после признания этот… Пр-ридурок ведёт себя непонятно как. Я совершенно не понимаю, чего он от меня хочет, что чувствует… Игнорирует, а сам при этом делает такое, что, блять, ни один старший брат не сделает. Пере-друг, недо-парень, пхах. Пиздец, честное слово. Блять, почему я вообще с тобой-то об этом разговариваю?! — зачёсывая волосы назад, сломано улыбается Чон. — Такая хуйня, просто типичное желание доказать, что я могу. Неважно, что именно. Завалить его, доказать, что мне не нужно исправляться, да что я в конце концов просто не завишу от него. Какие-то проблемы, а? Неужто ты против абьюзерных отношений? — улыбка на лице парня превратилась в озлобленную усмешку. — Не суй свой нос в чужой вопрос, а то ведь пёс откусит нос. — Чон-а, — тянет ласково Чим, поглядывая на младшего искоса. — Чонгук, Пак, не заставляй меня повторять ещё раз. Харе коверкать моё имя, иначе твоя улыбчивая рожа окажется размазанной по рулю. — парень резанул злым взглядом по силуэту водителя. — Хорошо, Чонгук. — своим привычным мягким голосом беззлобно ответил Чим. А затем, без какого-либо предупреждения, вывернул руль так, что Чонгук аж занесло в сторону, съезжая на обочину. Остановившись, старший, улыбаясь, повернулся, облоктившись на руль одной рукой, к Чонгуку. На заднем сидении сердито зашипел стукнувшийся больным лбом Тэхён. — А сейчас сам заткнулся и слушаешь. Я — старше тебя. Ты в моей машине и под моей опекой. Заткни фонтан, я, блять, сказал, мелкое отродье тайского зоофила! — видя, как Чон раскрывает рот, Чим вскинул указательный палец, прижимая его к губам парня. — Ты сейчас либо успокаиваешься, ибо я перед тобой никоим морским хером и никаким иным не провинился, либо марш из машины, пока я лично тебя не выбросил прямо на дорогу. Из двух зол полагается выбирать меньшее, так что, будь столь любезен, пупсик, включить свой крохотный кроличий мозг. — …А потом вы весело и дружно расскажите мне, что за шуферня тут произошла. — донёсся с заднего сидения заинтересованный хриплый голосок спящего красавца. — Лапу убрал. — резко и с отвращением цокает Чон, отбивая руку старшего от своего лица подальше. — Пока Тэ здесь, я останусь тут. — с этими словами, парень сложил руки на груди. — О, тогда выметайся. — улыбнулся Чима, от чего его глаза превратились в две весёлые щёлочки. — Да с какого такого ху-… — закипая, начал было Гуки, но договорить не успел. — А, пушистик, так мы ж уже приехали! — выглядывая в окошко, довольно тянет Тэ. — Давай, выковыривай свои булки с места, давай-давай-давай, шевелись, птица счастья!