Insanely violent

      В незапамятные времена, когда дед прадеда моего деда ещё был юнцом, отважными крестоносцами был создан великий орден Тамплиеров. Во славу Бога они ходили в походы, героически сражались и не менее героически гибли. Это повесть о том, как юные отроки, сыновья своих отцов и внуки своих дедов, решили возродить могучий и великий орден крестоносцев. Втроём они, седлав одного коня на всех, отправились в почти что Церковь, дабы разработать великий план нового, грандиозного похода… — Ч-что будете брать?.. — к троице смелых рыцарей, восседавших полукругом за одним столом, слегка заикаясь, подходит юная дева в монашеской рясе и с вроде бы библией в тонких руках. Её миловидное личико выражало благоговейный страх перед силой и отвагой бравых мужей. Или перед чем-то ещё… — Мы будем брать… — один из них встал, обведя торжественным взглядом всю компанию. Повисла короткая, величественная пауза… — Зад Намджуна!

***

      Вот так и живёшь себе спокойно, припеваючи, опиздюляешься от хёна за свою неосторожность с разрезанием ниток на его одежде, а где-то километрах в пяти-семи кто-то готовит поход по твою грешную жопу душу. И знаете, всё бы ничего, но проблема в том, что ты об этом даже ничегошеньки не знаешь… — Слушай, тебя в России так по-варварски обращаться с корешами научили, да? Признавайся. — лениво-обречённо вздыхает Юнги, сил которого орать не осталось. Нам снова пырнул его ножницами… — Ну блин, ну прости уж, я не виноват, что ты Дениса к себе на квадратный метр не подпускаешь… — сделал попытку защититься Джун, призывая на помощь всю свою почти не существующую аккуратность. Пристально вглядываясь в толстые розовые нитки, писатель старался осторожно поддевать стежки. Основная проблема была в том, что этих самых стежков просто-напросто не было. Кто бы не пришивал Мина, но делал он это так, чтобы его нельзя было отшить обратно. Если по логике, то это, скорее всего, Тэ постарался, но прямо сейчас об этом старшему говорить не стоит. Готовить гроб для юного актёра было бы той ещё морокой… Ему сначала со своим горем луковым разобраться, какие уж тут речи про других… А вообще, проблемой побольше являлось то, что в глазах у писателя всё плыло, как акварельные краски. Чёртов организм агрессивно хотел заставить своего хозяина уснуть. — Чё там этот имбецил на моей кухне делает? — учуяв съедобный запах, всполошился Мин, судорожно дёргаясь, и тут же айкает. Ножницы от резкого движения снова больно кольнули под рёбра. — С-сука. — шипит с завидным спокойствием Юнги, медленно укладываясь обратно. Намджун, зная хёна не первый год, уже начал молиться за несчастного тигрёнка (и себя заодно). При виде напрягшихся до побеления пальцев и отрешённого выражения лица уже хотелось креститься. — Да… — сосредоточенно втыкая в дикое переплетение розового, невпопад ответил Джун, всё больше рискуя попасть под горячую руку. — Пизда! — шикнул сердито Мин, стреляя глазами на своего не то мучителя, не то освободителя. — Клянусь, если меня сегодня на работу вызовут, я всех в этой ебаной квартире расчленю к херам!.. — Не вызовут. — флегматично возразил младший, уже смирившийся с тем, что сегодня огребёт. — Телефон-то у Тэхёна.       Намджуну даже головы поднимать не пришлось, чтобы увидеть убийственный взгляд чужих глаз. Он его прочувствовал, причём сполна. От затылка вниз покатилась волна испуганных мурашек, заставляя передёрнуть плечами. Торопливо разрезав половину нитяного месива, он поднялся с колен и посмотрел на старшего. Тот лежал ничком, отрешённо глядя в потолок. — Юн, кхм, у меня к тебе серьёзный разговор. — начал, укрепив голос лёгким прокашливанием, Ким. Взгляд Мина переместился со спины на сонную физиономию сией шпалы. — Знаешь, я, конечно, и сам кладезь разных фетишей, но тебя не смущает, что я тут как бы немножко связан? — приподнял бровь тот. — Нет. — решительно качнул головой Нам, игнорируя подколку. — Это именно то, что мне нужно. — Что-то мне подсказывает — седьмое чувство, что ли, — что все подобные серьёзные разговоры кончаются сроком за изнасилование. — саркастично улыбнулся Юн. В глазах его, однако, вместо шутки тревожным огоньком сияла крупная возможность огрести пиздюлей. — Обещай, что не будешь бить Дэна. — собравшись с силами и сжав всё своё мужское естество в кулак, выдал Джун, сверля старшего ответным взглядом.       Повисло напряжённое молчание. Стрельба глазами грозила перерасти в ужасающие масштабы. В воздухе почувствовалось тягучее марево невысказанных матов и крайне романтичное признание в ненависти до гроба. В глазах Юнги можно было утонуть, попав прямо в самые низы очерствевшей, прокурено-мятной души, где обозлённая пустота тебя будет душить, не отпуская. Во взгляде Намджуна же читалось только одно. «Отче наш, иже еси на небесех…» — Намджун, я тебя, конечно, ценю как друга, но сейчас ты идёшь исключительно нахуй. — неожиданно прервал молчание старший, от чего Ким непроизвольно вздрогнул.       Ещё какое-то мгновение писатель стоял, аки расправивший плечи атлант, а затем сдулся, осев на пол спущенным воздушным шариком. Устало вдохнув, он задержал дыхание, так и замерев. — Ну и что это? — безынтересно глянул на опущенную виноградную макушку Мин. — Вдох и сдох? — Что-то вроде того… — выпуская из лёгких воздух вместе со словами, слегка улыбнулся младший в простыню. — Не знаю, хён. Я устал. Просто устал…       Юнги посмотрел на друга как-то по-другому. Наверное, заботливо. А может, снисходительно. А может вообще никак. Откуда ему знать, он себя со стороны не видит. Закрыв глаза, старший откинулся на подушку. Одну свободную от розовых пут руку он положил на бедовую головушку, взъерошив слегка жестковатые фиолетовые волосы. — Расслабь булки, Джун. Всё образуется. Он подросток, это нормально. Все мы сбегали в детстве из домов. — всё так же не открывая глаз, своим привычным, тихим и прокуренным голосом сказал старший.       Ему не надо было объяснять, что именно не так. Юнги обладал особенным даром понимать Намджуна даже тогда, когда он сам этого сделать не мог. Каким-то образом он знал, что где-то глубоко в сердце младшего колет болезненная мысль о том, что Чонгук в трудный момент не пришёл к нему, а, наоборот, ушёл от него подальше. Знал, что Нам разрывается между «должен» и «хочу». Знал, что сколько бы Намджун не был сильным и выносливым, взрослым и умным, сейчас ему нужна помощь. Разобраться хотя бы с тем, что ему делать, не говоря уже о чувствах. Весь его порядок жизни был нарушен приездом одного ребёнка, который, может быть, даже и не знает, что в его силах сломать этого сильного человека парой слов. Это то, что Юнги ненавидит больше всего. Насколько бы ты ни был силён, самостоятелен и всё такое прочее, всегда найдётся тот, из-за кого ты можешь стать ничем. Всегда найдётся тот, кто может тебя сломать. И как же тяжело видеть, как твой близкий человек, бывший смелым, сильным, мудрым, на твоих глазах рассыпается пылью из-за того, кто об этом даже не думает… — Слушай, Мон… Я не знаю, что между вами произошло, но просто не торопись. Не ищи виноватых, лучше посмотри на причины. Да-да, заткнись и дай мне договорить… — чувствуя, как голова под рукой пытается подняться, лениво оборвал попытку ответить Мин. — Для начала, хватит так много думать, тебе это вредно. Ты неправильно думаешь. Вечно всё скатываешь в свою сторону, не возражай, это так. — длинные пальцы по привычке стали перебирать прядки, помогая хозяину собраться с мыслями. — Сейчас просто успокойся и иди поспи. У тебя недосып хуже, чем у меня, а это уже дохрена. И да, не беспокойся за своих придурков, Дениса не трону, Чонгука найдём… В зале диван стоит, можешь взять плед из… — Из комода возле балкона? — улыбнулся Нам, поворачиваясь к старшему лицом. — Из комода возле балкона. — Юнги улыбнулся в ответ, снова взъерошив густые волосы.       Это так странно, но почему-то слова старшего успокоили Намджуна. Почему-то в голове уже устаканилось, что, если хён сказал, то так и будет. Они знакомы уже много лет, больше половины жизни, и Юнги умудрился ещё ни разу не предать доверие писателя. На удивление, от простых слов, от легкого поглаживания Нам почувствовал себя лучше. С этой комнатой, с этим человеком связано столько всего… — Хён, я тебя люблю. — вдруг выдаёт Джун, всё так же глядя на Юнги, чувствуя тепло и покой. — Не вынуждай меня говорить тоже самое, задница. — фырчит с притворным недовольством старший, выдавая ответ лёгкой улыбкой и ласковым прищуром лисьих глаз. — Шуруй давай, развёл тут розовые сопли… — Кстати о розовом, мне тебя сначала надо доотшивать… — с убитым вздохом окидывает взглядом Нам оставшуюся пришитую часть тела.       Вместо ответа Юнги убрал руку с головы младшего (тот издал недовольный звук), взялся свободной рукой за пришитый рукав другой и выполз из пришитой к простыне и подушке кофты. Открывшаяся картина обнажённой тушки заставила Джуна присвистнуть. — Это всё Тэ? — с интересом разглядывая следы явно чужих рук (и, возможно, не только рук) на бледной коже, спросил он. — Нет, мать твою, пациенты мои! — рыкнул озлобленно Мин, швыряя в друга подушку. — Марш отсюда! Спать!       Намджун рассмеялся, ничуть не обидевшись на прилетевший прямо в лицо снаряд. — Ухожу-ухожу, стесняшка наша… — поднявшись с колен и всё ещё посмеиваясь, Нам поспешно юркнул за дверь, потому что Юнги схватил с пола тапок. Несчастное создание шлёпнуло о дверь прямо над ухом у Кима.       Всё ещё улыбаясь, писатель прошёл мимо гостиной, кинув на диван ласковый взгляд, и направился на кухню. Но-о до пункта назначения не добрался. Его задержал в холе неприятный запах, резко контрастирующий с аппетитными ароматами с кухни. Уже, в общем-то, догадываясь, что так пахнет, писатель стал осматривать небольшое пространство. Заглянув в обувные ящики и не обнаружив там источника неприятного запаха, Ким осмотрелся ещё раз, прикидывая, куда можно было с утра… Ну… Кхм… И тут в поле зрения его попала стоящая в углу под стойкой для обуви явно спрятанная корзина для зонтов. — Не-ет… — прищуривается с недоверием Нам, совершенно не готовый к таким ужасам антисанитарии. — Не-е-ет… — Дат, мать твою! — рядом возник, как всегда неожиданно, Дэн собственной персоной с поварёшкой в качестве пыточного орудия. — По что ты, окаянный, тут гениталии пинаешь? Ты уже усмирил этого демона в исподнем? — Ничего он не был в исподнем… — с опаской косясь на инструмент в не самых аккуратных руках, осторожно отошёл в сторонку Намджун. — И не пинаю я ничего, тут авария с кем-то из наших идиотов приключилась, надо ликвидировать последствия, пока Шуга не заметил… — Хде? — закинув на плечо половник, спросил самоуверенно Денис. — Кто-то труселя впопыхах запамятовал? Аль ещё что не менее интересное? — Дэн, ты серьёзно? — глянув на друга, как на придурка, спросил Намджун. — Ничего не чувствуешь, что ли?.. — Ага, вообще ничерта. — кивает Дэн, обшаривая взором всё вокруг и находя наконец злосчастную корзину. — А, понял… — Денис, а у тебя, случайно, не это?.. — озабоченно нахмурился Ким, отодвигаясь от старшего подальше и очень жалея, что маски при нём нет. — Не, не это, бро, не ссы. — Дэн хлопнул писателя по плечу, улыбнулся и закинул поварёшку на плечо. — Просто аллергию словил на мяту. Щас вообще ничего ближайшие сутки чувствовать не буду… Да узбагойся, чувак! — заметив недоверие во взгляде, возвёл глаза к потолку русский и убирая руку от младшего. — Помни, реальность — иллюзия, вселенная — голограмма, скупай золото, оревуар. — и с сией странной фразой, послал на прощание воздушный поцелуйчик и был таков обратно на кухню.       Намджун, уже привыкший ничегошеньки не понимать, только лишь вздохнул. Устало глянув на корзину, писатель кое-как достал её и, очень стараясь не нюхать, на максимально вытянутых руках понёс в ванную. Благо, небольшое помещение оказалось там же, где и раньше. Нам с мрачным удовольствием отметил, что что-то в мире остаётся неизменным, пока включал горячую воду и полоскал корзину. «…М-да, вот уж не ожидал, что Тэхён сверху…» — вспоминая многочисленные следы, увиденные на теле Юнги, Намджун выуживал из комода его личный плед. — «Впрочем, почему нет? Они вполне могут быть и универсалами… Ох, о чём я вообще думаю?.. Я слишком устал, если такая дрянь в башку лезет. Шу-хён прав, мне действительно надо поспать…»       Заправив диван, Джун уже сотый раз за день вздохнул и повалился на него всем телом. Усталость накатила на мужчину какой-то подозрительно сильной волной. Уже по привычке приготовившись с боем вырывать у собственного организма возможность заснуть, Намджун даже не успел удивиться тому, как быстро он провалился в потёмки сна.

***

      По кухне, вместе с тихим насвистыванием не в лад, разлетался прелестный аромат исконно английского завтрака. Аппетитные кусочки бекона и несколько мясных колбас заманчиво шипели на сковородке, пышный омлет поднимался под крышкой, тосты плавно окрашивались в тёплый, золотистый цвет, а на четвёртой конфорке на медленном огне тушились в собственном соку помидоры и белая фасоль вперемешку. Через открытое окно влетал свежий утренний воздух и улетал жар от плиты, создавая приятную, солнечную атмосферу. Денис в приподнятом настроении возился с завтраком, успевая мимоходом пить чай. Нарезав тонкими ломтиками несколько разных колбас, Дэн выключил омлет, не открывая крышки и оставив его доходить до нужной кондиции. Три чисто вымытых тарелки легли на стол, украсились эдаким пером из колбас и стали дожидаться своей дальнейшей судьбы. Бекон и колбаски тоже были выключены своим создателем, равно как и тосты, а вот помидоры с фасолью всё ещё спокойно тушились на мелком огне. Достав большую тарелку (её поиск занял некоторое время, но что поделать), Дэн аккуратно взял сковородку с омлетом и, сняв крышку, одним махом перевернул посудину. Омлет с тихим и аппетитным чвоком приземлился на тарелку низом, состоящим из тщательно взбитого желтка, вверх. Довольный своей работой, русский поставил сковородку обратно на плиту и принялся аккуратно, едва ли не по линейке, разрезать блюдо на шесть равных полосок. Благо свежезаточенный нож прекрасно резал, ему это удалось. Разложив омлет по две полоски на тарелку, Дэн вернулся к мясному составляющему завтрака. Вооружившись щипцами, парень ловко разложил парящие полоски мяса сверху на омлет и рядом пристроил по мясной колбаске. разобравшись и с этим, Денис без особых церемоний пихнул и эту уже пустую сковородку куда-то на плиту. Пришёл черёд фасоли и помидоров. Самое сложное было не заляпать томатным соусом, в котором всё это тушилось, тарелки, дабы не испортить эстетику. Для этой сложной цели и была нужна поварёшка, с коей Дэн ходил, как с оружием. Вскоре на каждой тарелке появилась аппетитная кучка бобов, украшенная сверху кружком жареного томата. Завершающим штрихом были тосты, успевшие уже слегка остыть. Оно и к лучшему, ведь так они будут лучше хрустеть! Довольный собой, наш юный повар аккуратно разложил поджаренные хлебцы по два для каждой персоны. Расставив тарелки и стулья, Денис поставил на плиту кофейную турку и пошёл звать всех к столу.

***

— Всё! — пьяно крикнул Чимин, вскочив из-за стола и тыкнув куда-то мимо Чонгука. — Ршно! Тпрь ты — Гюго д Пен! — Гуго де Пейн, вообще-то… — робко начал было Тэхён, предпринимая попытку встать. — Да! — так же пьяно тряхнул башкой младший, своей богатырской рукой опуская Тэ на место. К слову, попал он не по плечу, как хотел, а по синей макушке. — И-и-и т-ты мня джен слушся!..       Чимин, кажется, сумевший понять каким-то волшебным образом ответ парня, сделал недовольную морду и очень неприличный жест, скрутив руки. — Видал?! — надменно спрашивает он прежде, чем покачнуться и едва не упасть. Самоуверенного вида он при этом не терял, на удивление. — Я тебе этот палец запихную по самые твои сочные палешки, маленькая строптивая шлюпа… — пытаясь сделать очень-очень грозный вид, угрожающе понизил голос Чон, совершенно не отдавая себе отчёта в том, что говорит он инопланетные слова на не совсем корейском и не очень английском языке. Таких слов, если честно, не знал даже устанавливающий связь с космосом Тэхён. — Ой-яй-ей-ёй… — протянул а-ля испуганный Чимин, размазанным движением доставая из кармана рваных по первой попойке моде джинс мобильник и махая им перед носом у Чонгука. — Да-в-вай, смельча-ак, я с-сейчас свму па-арню пзвню!.. — Зони! Я и ему ебало набую! — хлопнул по столу кулаком «слабенько» Чонгук, заставив все многочисленные стаканы (и Тэхёна вместе с ними) на столе подпрыгнуть. Главное слово в своей угрозе парень выговорил на удивление чётко. Денис мог бы им гордится, если бы услышал. — Ун моменте, пидро! — фыркает презрительно Чим, не приземляясь обратно на диван-уголок начав копаться в телефоне. Тэхён, как единственный более-менее адекватный во всей этой компании, дёргает его за футболку с просто противозаконно большим вырезом, заставляя друга сесть. Чонгук же воинственно сложил руки на груди и закинул ногу на ногу, с вызовом глядя расфокусированным взором куда-то сквозь друзей. — Аа-алло-о, сонбэнним! — от резко поднявшегося голоса Чимина вздрогнул только Тэ, Чон всё ещё втыкал куда-то в пространство меж миров. — Приезжайте ко мне, иначе меня изобьют…