Insanely violent

      Летя на звон чьего-то мобильника, Денис на ходу тихо обещает отправить к праотцам звонящего так не вовремя. Про себя попросив прощения у Намджуна, он начинает рыскать по его куртке в поисках источника звука. Когда же из недр миллиардного из карманов телефон был в кой-то веки извлечён, на экране дрожал поступающий звонок от Хосока. Поколебавшись с секунду, Дэн-таки отвечает.       Далее следует диалог, который занял от силы тридцать секунд, потому мы его перескажем без лишних изысков. — Аллоха. — Намджун? — Денис. — Какой Денис? — Какой Хосок? — Где Намджун? — В беспамятстве. Что-то срочное? — Чонгук. — Какой Чонгук? — Его Чонгук. — Ах, э-этот Чонгук. И что с ним? — Напился. — Адресок? — Бар, э-э… — Так и называется, «э-э»? — Заткнись. Я не знаю, как правильно произнести. Короче, Canard Ivre… — Понял, понял. А ты всё-таки кто? — Брат я его. — Кого? — Санта-Клауса. — Остроумно. — Чонгука. — Ещё остроумнее. — Долго ждать не буду. — Выезжаю.       На том звонок и закончился. И так, подведём итоги: Чонгук бухой в стельку (опять) и у него есть брат (ну, это он знал, только чёт позабыл), а Тэхён где-то рядом, судя по звукам заднего плана.       Первой — и самой здравой — стала мысль разбудить Намджуна. Там уже и видно будет. Но это оказалось непосильной задачей — младший спал, как убитый. Дэн на всякий случай перевернул писателя на бок, чтобы не задохнулся, если он в обмороке (Джун даже не всхрапнул). Затем, пройдя через все стадии принятия неизбежного, побрёл нарочито медленно в сторону комнаты Юнги. Но даже черепашьего хода не хватило, чтобы обдумать всю сложившуюся ситуёвину. Чеша репу перед дверью хозяина дома, Денис несколько раз заунывно вздохнул. Огрести от разбуженного зла в концентрированном виде не особо хотелось…       Наконец, соберав всё оставшееся мужское естество в кулак, русский наконец заставил себя занести сжатую в кулак руку, дабы постучаться, но замер в каком-то миллиметре от дерева. — …Да ну нахуй!.. — бурчит себе под нос он, махнув обеими руками в сторону комнаты Юнги, и направляется определённо в другую сторону. — Хуй с ними, с пятью сигаретами, как же мне похуй, нервы не к чёрту с этой ебанутой компанией звездодёров… — по-старчески ворчит Дэн, по дороге забирая из кармана пальто упаковку сигарет.       Открыв окно нараспашку, Евгеньич высунулся в него почти наполовину и глубоко вдохнул в лёгкие свежий воздух. Подставляя лицо под ласковые солнечные лучи, теплолюбивый петербуржец хотел бы наслаждаться этой прекрасной летней порой, но вместо приятного тепла его пробирал озноб. Джун отрубился, Чонгук хуй пойми где, Роша один дома, ванную так и не починили, скоро конфа будет, Чимин его наебал, Хосок этот какой-то, Юнги дрыхнет и точно вломит пиздюлей вне зависимости от действий Дениса, ещё и муж обиделся и молчит… Вокруг творился какой-то пиздец, и обычно Дэн был даже рад буль-булькать во всём этом дремучем вареве гей-энд-френдшип-парадов, но редко это наваливалось такой кучей. Вытянув пару сигарет из пачки, Дэн одну убрал за ухо, вторую повертел немного в руках, отыскивая кнопку, лопнул её с тихим щелчком, и прикурил любимой из зажигалок — с прозрачным, покрытым фиолетовой краской корпусом. Молча наблюдая за катящемуся к западу Колобком-солнцем, русский снова и снова выпускал из лёгких сладковатый дым вместе с проблемами. И потихоньку всё приобретало более счастливые краски. Юнги стал чуть менее страшным, на Чимина русский подпризабил, Джун сейчас отсыпается, есть ещё вторая ванная, целая, а муж… Муж просто скучает, вот и беситься. Наверное… — Опять свои вонявки куришь?.. — недовольный голос полоснул по потоку мыслей острым лезвием и заставил Дениса, вздрогнув, обернуться. Конечно, Юнги. Кто ж ещё. В следующую секунду русский уже взял себя в руки и сделал более-менее правдоподобно похуистичную физиономию лица. — Они самые. — кивнул он с едва заметной театральностью в ответ. — Хули топтался у дверей? Чё надо было? — Шуга пришаркал к столешнице, проверил воду в чайнике и поставил его закипать. Добыл с полок стенного шкафчика чашку, на одной стороне которой было написано «я вас всех одинаково ненавижу» и очаровательная человекоподобная рожица, демонстрирующая всему миру факу. На второй стороне были нарисованы три пары — двое мужчин, две женщины и женщина с мужчиной. Над парой мужчин были цифры 35 и 16, женщины были одна темнокожей, вторая белой. И не менее чудесная фраза: «мне неважно, какой вы расы, какого возраста, какой ориентации…» — …Да так. — Дэн, приложив усилия, заставил свой голос оставаться ровным и пожал плечами, снова отворачиваясь к окну. Это было менее безопасно, потому что Мин как раз оказывался сзади, но более удобно в плане разговора — Дэн не хотел мучать себя попытками выдержать его взор. — Если вкратце, то я знаю, где Чонгук. — стараясь говорить как б невзначай, русский выпустил в окно новую партию синеватого дымка. Подул приятный тёплый ветер, унося его прочь, и приятно перерывая волосы. — Ну и хер ли не сказал? — Юнги, не глядя на курящего, взял себе одну из тарелок с «зе биг инглиш брекфаст» и, плюхнувшись за стол в позе лотоса, принялся за охладевшую еду. — Не думал, что имеет смысл… Всё равно Нам дрыхнет без задних лап… — заминаясь, бормочет Дэн в ответ. — Мы поедем без него. — звеня вилкой, отвечает Мин неторопливо прожёвывая. — Ему давно стоит выспаться. Здесь ему представится такая возможность. Просто не выбешивай меня лишний раз, слушайся золотого правила. — Золотого правила?.. — Денису приходится повернуться, чтобы понять котообразного. — Принеси, подай, иди нахуй, не мешай. — не дрогнув ни единым мускулом, с ехидной полуулыбкой, полуухмылкой говорит Юнги.       Денис с видимым усилием решает промолчать — только сердито выдыхает дым через нос. Апельсиново-шоколадный вкус приятно щекочет рецепторы… Но только не для Мина. Чайник щёлкнул, закипев, и Шуга аккуратно оставил вилку на тарелке, высвободил из-под себя ноги и, поленившись надеть оставшиеся под столом тапочки, босиком дошлёпал к столешнице. Повисло недолгое молчание. — Тэхён с ним? — прерывая паузу чуть хриплым, с по-железному ледяной ниткой в голосе, спросил наконец Мин. Этого вопроса и боялся Денис изначально… — Кхм… Ну… Точно ничего не знаю… Разговор был только о Гуки… Может, они поссорились?.. — без особой надежды предположил Дэн, пожав плечами. — Ага. Сейчас. Не смеши мои тапочки. — заливая кипяток в кружку с гранулированным кофе и парой пакетиков сахара, со всей доступной ему иронией фыркает Шуга. — Эта неразлучная парочка скорее совершит двойное самоубийство, чем рассорится дольше, чем на пять минут. Их отношения, — на этой фразе парень слегка мотнул чашкой в руке, едва не выплёскивая содержимое, — крепче моего кофе. Готов отдать своих клиентов на растерзание, что они дружно где-то наклюкиваются. Во дворе, кстати, из окна видел тачку Мона. Значит, скорее всего они на ком-то упиздовали. Значит, в… Где, ты говоришь?.. — парень возвращается за стол, продолжая прерванную трапезу, теперь уже в компании кофе. — «Canard Ivre». — на уверенном французском пыхнул сладковатым дымом в сторону окна русский, краем глаза поглядывая на завтракающего. — Вот в этой вот хери, таким великовыебанным образом, должно быть не менее трёх бухих морд. Тот, что тебе звонил, трезвый был или как? — неторопливо пережёвывая и прихлёбывая тёмную гущу, Шуга на ходу шевелил мозгами. — Ага. Хосок. — добавил после кивка, сам не зная для чего, Дэн. — Хосок?.. Хосок… Хосок, Хосок, Хосок… Чон Хосок, нет? — Юнги, с некоторой долей неуверенности, задумчиво отхлебнул из кружки. — Ну, представился так, да. Сказал, мол, он брат Гука. — Евгеньич пожал плечами, затушив догоревшую до фильтра сигарету о пепельницу (у Юнги за его спиной напрягся и приоткрыл рот, чтобы возмутиться) и, супротив собственной воле, выкинул бычок в окно (Юнги рот закрыл и удовлетворённо расслабился). — Ну, я почему-то так и подумал. — кивнул Мин сам себе, доковыривая колбаски несколько лениво. — Как он поживает? — Да по голосу не то, чтобы очень понятно… Кажется раздражённым и в недоумении, даже в смущении. — Дэн слегка повысил голос, когда открывал окно наверх. — Да мне и судить-то сложно, я его видел дай Бог, чтобы один раз, и то лет десять уже минуло. — Ну, у меня всё не на столь хуёвой ноте закончилось. Где-то с год назад виделись, на его дне рождения. Давно охота повидаться с этим придурошным. Ко мне все не поместятся, сможем притащить компанию к Намджуну? Там всё окей? — Юн поначалу задумчиво ковырял вилкой остатки своего «инглиш бреакфаст», но с последним вопросом совсем оторвался от еды. — Да-а… — не очень уверенно протянул Дэн, про себя удивляясь, что у них с Шугой уже почти целых пять минут идёт вполне осмысленный и даже не токсичный диалог. — Правда, Роша слегка ванную поломал… — Опять? — напрягшись (не внешне, но внутренне), спросил с лёгким наездом Мин. — Опять. — с виноватым смущением потерев шею, неловко улыбнулся краем губ Денис. — Э-эх, блять… — небрежно отложив вилку на пустую тарелку, Шуга со вздохом откинулся на спинку стула и убрал руки в карман толстовки. — Ладно, мне-то похуй, но починку оплачивать будешь ты, понял?.. — Понял… — кивнул русский, чувствуя себе значительно меньше, чем был на самом деле. Как попавшийся на проказе школьник…       На кухне повисло молчание. Не то, чтобы совсем уж тягостное, но и не самое уютное. Рука Юнги, казавшаяся ещё бледнее на фоне чёрной одежды, высунулась из кармана за чашкой. Неосознанно за этим проследивший Дэн заметил и опустевшую, хоть и не полностью, тарелку. — Вкусно хоть было?.. — неуверенно и даже как-то осторожно спросил он у пьющего кофе хозяина дома. — Сносно. — фыркнул в ответ тот, не открывая глаз. Поставив чашку на стол, он удосужился открыть глаза и посмотреть на Евгеньевича. — В следующий раз порции меньше делай. Теперь, по поводу поездки. Возьмём мою тачку, за рулём я, и не дай Бог ты скажешь что-нибудь касательно моего вождения. Вылетишь из машины прямо на ходу в тот же миг. Второе — тронешь Тэхёна хоть пальцем и я тебя убью. Я понятно излагаю? — Понятно… — невесело усмехнувшись, кивнул Денис. Это Шуга мог бы и не говорить — у Дениса есть более интересные варианты для самоубийства. Сомневаться в правдивости слов Мина не приходилось — глаза говорили сами за себя. Да и… Репутация. Дэну оставалось только поблагодарить сидящего на небесах доброго дядюшку (или тётушку?..), что его голос не дрогнул. — Тогда… — Юн негромко стукнул опустевшей (и когда только успел?..) кружкой о стол, неторопливо поднялся с насиженного места, что-то прокряхтев недовольно себе под нос на старческом. — Поебашили, бля, пока эти долбоёбы совсем в мясину не ужрались…       Дэн только угукнул вслед ушаркавшему Шуге. Собрав грязную посуду, русский принялся за мытьё.       Юнги, которому сегодня (как и в большинстве случаев) было глубочайшим образом похуй на внешний вид, задержался в их с Тэ спальне не надолго. Найдя себе первые попавшиеся уличные джинсы, натянул их заместо домашних. Поразмышлял немного, подошёл к своему столу, поковырялся малость, но всё же выудил на свет божий из завалов бумаг чёрную ручку и (о господи, Тэхён…) розовый стикер. Черкнув пару слов без особого энтузиазма на листке, побрёл, шурша тапочками, в холл.       Денис, уже в своём странном джинсовом пальто, прислонившись к стенке, с мученическим видом пытался надеть невъебенно огромные бордовые берцы (вернее, как он сам их называл, ботокеды). — Тут для кого, сука, поджопник стоит, придурок? — рыкнул Юнги ему, указывая на табуретку рядом с гардеробом. Дэн вздрогнул, мгновенно «разложившись» из трёх четвертей в полного человека, и совершенно по-идиотски хлопнул глазами.       Больше не обращая внимания на русского, Юн повернулся к вешалкам и начал рыскать по карманам Чонгуковской куртки. Дэн, как хороший хомо сапиенс, спрашивать ничего не стал, прилежно затягивая шнурки на обуви. Ни в одном из карманов мелкого ключей Мин не нашёл. Настал черёд джинсовки Тэхёна, в которой он был этим утром. На дне левого кармана, под мелочью, фантиками и жвачками искомое-таки обнаружилось.       Дойдя до гостиной, Юнги обнаружил сопящего в две дырочки Намджуна на диване. Спал прямой, как шпала, на животе и обнимая подушку. Тихо хмыкнув, Мин положил записку и ключи на стоящий рядом кофейный столик. — Отдыхай, полудурок… — тихо пророкотал он, потрепав младшего по жестковатым виноградным волосам. Джун, казалось, растёкся на диване, чуть расслабившись.       Русский исправно сидел на табуреточке, затягивая на левом ботинке бантик из чёрно-жёлтого шнурка. Лениво зевнув, Юн присел на комод, встроенный в гардеробную стойку, небрежно сбросил тапки и заменил их на пару обыкновенных чёрных кедов. Кое-как завязав шнурки, Мин заправил их по бокам, чтобы не мешались. Поднявшись, хозяин дома каким-то волшебным образов втёк в висевшую на крючке куртку, вызвав тем самым удивлённо-уважительный взгляд серых глаз с тумбочки. — Всё, шагом марш. — скомандовал Мин русскому. Тот встрепенулся, отделился от «поджопника» и, оправив пальто, открыл двери и вышел. Юнги — следом. Заперев за собой квартиру, сунул ключи в карман. В общем холе Денис уже ждал лифт.