Делай Во Благо Семьи
7 июля 2020 г., 11:10
— Окей, давайте начнём разогрев с The Pixies, Where Is My Mind, а затем уже наши пойдём играть, — сказал я, и все остальные встали на свои позиции с инструментами в руках.
Я оглядел каждого, прежде чем начать счёт:
— Раз, раз-два, раз, два, три, четыре, — я прислонил свои пальцы к грифу с ладами и прошёлся по струнам, что музыкой отозвались в безжалостно кружащемся разуме.
Когда я играю, кажется, словно могу выбраться из этой чёртовой дыры жизни и потеряться в магическом шуме музыки.
***
Мы закончили репетицию, сыграв наш последний оригинальный трек «City Boy», что будет представлен на вечеринке Джека Грейзера, куда он нас пригласил во вторник вечером. — Может, всё-таки попытаешься сделать второй рифф чуть дольше завтра вечером? Я знаю, что это твоё соло, но поверь мне, когда я говорю, что они просто охренеют, когда услышат, — посоветовал я Айле. Она на это улыбнулась и кивнула. — Вы, ребята, не хотите пойти за пиццей или куда-нибудь ещё? У меня планов нет до конца дня, — подал голос Джек, допив свою вторую банку Доктора Пеппера. Он смял алюминий в своей руке и выбросил трёхочковый в мусорку. — Уже, блять, десять минут одиннадцатого — ни за какой хрен, чувак. Я даже кусок не успею откусить, если он узнает, что я ушёл гулять, когда у меня сочинение по английскому, — объяснил я, накидывая пальто поверх фуболки с принтом SWRMS и взяв телефон с дивана. — До сих пор не закончил? — недоверчиво спросил Мальком. Тот человек, который всегда делает всё заранее. — Нет, Мальком, я просто так сказал, — съязвил я, потрепал его за сумасшедшие кудри и убежал к лестнице. — До завтра, ублюдки, — лениво крикнул я сверху. Поднявшись, я махнул на прощание её матери и запрыгнул в машину. По пути домой я слушал мягкие удары капель дождя об автомобиль. Небо было серым, даже почти чёрным. Мысли закрутились в голове. Те, что я отчаянно стараюсь не пускать в свою голову. Маме бы понравилась такая погода. Она всегда считала, что дождь — это слёзы Бога, что плачет о любви к нам. Конечно, будучи маленьким ребёнком, я ей верил, но потом у меня появились сомнения о Рае и таком прочем. Теперь я решил игнорировать всё это. Так легче. Чем меньше воспоминаний, тем меньше боли. К тому времени, как я выбрался из глупых мыслей, я припарковал старый чёрный челленджер в гараж с двумя дверьми и покинул салон. Выдохнув, я захлопнул дверь позади себя и взял ключи, повесив их на указательный палец. Запустив другую свободную руку в свои длинные кудри, я поднялся по трём ступенькам, заходя в свой дом; точнее в дом Дэвида. Я прошёл через старую толстую белую дверь в едва освещаемую кухню, где запах алкоголя и сигарет тут же оказался в лёгких. Привыкший к такому запаху я бросил ключи в стеклянную миску рядом с пепельницей, что была поставлена тринадцатилетней дочкой Дэвида, Сарой. Яростной противницей курения. Я фыркнул на воспоминание о ярлыке, что дал девчонке. Было даже смешно, потому что это была правда. — Хэй, парень, где ты был? — раздался голос из гостиной через шум футбольного матча по старому и маленькому телевизору, который Дэвид окрестил как «это всё, что нам нужно». Яркий свет от экрана телевизора прекрасно освещал среднего возраста мужчину, чьё имя — Дэвид Харбор. Мужик, которому оставил меня мой дедушка, когда он и моя бабушка скончались. — Я, эм… Просто репетиция группы, — ответил я, снимая свои тёмно-серые вансы и поднимаясь по лестнице наверх, чтобы оказаться в умиротворяющей тишине своей комнаты. — Ладно, это… Парень, сделай мне одолжение: не кури в комнате, хотя бы с открытыми окнами. Ты знаешь, как Сара злится, когда чувствует этот запах, — попросил Дэвид, сидя на комфортном Lay-Z-Boy шезлогне с пивом Бад Лайт в одной руке и сигаретой в другой. Усмехнувшись, я тряхнул головой, поднимаясь по ступенькам. — Финн,… — Да, да, я не буду, — быстро ответил я, подняв руку. — Я тоже от этого не в восторге, окей? Но мы делаем это во благо семьи, — объяснил Дэвид. Его родительская сторона вдруг появилась, дав «дяденькиной фигуре» расствориться в воздухе. Согнув пальцы, я посмотрел на него. — Мы не семья, мы даже никак не связаны, если что, — возразил я спокойно, пожав плечами и положив руку в карман своего пальто. Он закатил глаза, одарив меня разочарованным взглядом. И этот взгляд говорил, что мы ещё не закончили. — Слушай, парень. Мы — всё, что у тебя есть, так что привыкай, окей? Мне плевать, как ты относишься ко мне или Саре за пределами дома, но когда ты здесь, то будь добр, уважай нас… как свою семью. Я выразился ясно? — мужчина с грязной и тёмной бородой и нездоровыми привычками задал вопрос в суровом тоне, который я слышал больше, чем хотелось бы. Оглядевшись, я раздражённо выдохнул. — Я спросил: я выразился… ясно? — повторил он; последнее слово слетело с его языка властными нотками, которые я не смог проигнорировать. — Да, без разницы. Ты — семья и прочая херня, — едва слышно сказал я и быстро поднялся наверх в свою комнату, благодаря всех за то, что мне не пришлось больше ничего выслушивать от Дэвида.***
м и л л и
Я закатила глаза уже в сотый раз. — Ну? Давай, Миллс. Расскажи мне, — пожаловалась мне Мэдди, идя со мной по школьному коридору до моего шкафчика. Вот приключение-то. Вот дерьмо. — Окей, ладно… Что ты хочешь знать? — спросила я со спрятанным игривым тоном в голосе. Она простонала, надевая отчаянную улыбку и тряся мою руку. — Как ты можешь заставлять меня выбирать?! Всё, Милли! Выдохнув через дрожащую улыбку, что точно легла на моё лицо, мы наконец-то добрались до нашей остановки — мой шкафчик, где уже стоял Ноа, уткнувшись в телефон. — Ну, хотя бы имя. Давай! — предложила платиновая блондинка. Её упёртость никогда меня не удивляла. Иногда даже раздражала. Нет, больше всё-таки раздражала. — Ладно, хорошо! Его зовут Финн, Финн Вулфард, — сказала я, на что она запищала как какая-то сумасшедшая фанатка. Я заметила, как Ноа поднял голову на эту часть разговора, который он почти не слушал. Его бровь приподнялась, когда он услышал имя. — Это ли не тот парень, с которым ты разговаривала вчера в библиотеке? Как по мне, он полный неудачник, — сказал Ноа, лениво пожимая плечами и блокируя свой телефон, что тут же оказался в его кармане цвета хаки. — А мне кажется, что он тот ещё красавчик! Сам посуди: Милли сказала, что он ещё и курит. В смысле, что ещё нужно загадочному парню, чтобы считать его сексуальным? — начала нахваливать его Мэдди. Радости у неё от этого худощавого алкоголика, что засел в моём сердце, было больше, чем у меня. — Курит? О, точно. Я уверен, Милли просто в восторге от той же штуки, что убила её… — Ноа тут же замолчал, печаль появилась на его лице при упоминании того факта, о котором я ненавижу вспоминать. — Неважно. Я имею в виду, что я не думаю, что тебе стоит общаться с ним, Милли. И я говорю это только потому, что я беспокоюсь, — объяснился Ноа. Парень с ореховым цветом глаз положил свою руку мне на спину, одаривая меня неуверенным и обеспокоенным взглядом. Прости, Ноа. Как бы у меня уже есть планы с этим парнем на ближайшие две недели. — Ноа, не нуди. Чёрт, может, ей нравятся плохие парни больше, чем ты думаешь, — поддразнила его Мэдди, обвивая свою руку вокруг моей шеи и подмигивая мне. — Я думаю, что знаю… — но прежде чем Ноа успел закончить, звонок раздался в стенах школы, приглашая учеников на третий урок. — Эй, встретимся на обеде. До свидулечки, — голубоглазая девушка радостно попрощалась и исчезла в толпе учеников. Я повернулась к Ноа и вежливо ему улыбнулась. — Думаю, мне пора. Пока, Шнапп, — крикнула я и ушла. Идя между торопящимися студентами, я слышала болтающие голоса. Все мои сверстники и я в том числе сейчас задавались только одной целью: закончить год школы за один долбанный день.
