Думай позитивно

________________ Егор, 13:39

с др

Лаконично Вон зацени как староста поздравляет >Светлана Левитан >Желаю чтоб деньжат всегда хватало, И по утрам здоровье не хворало. После гулянок ярких и весёлых, Всегда запоминающихся, клёвых. Друзья чтобы тебя не предавали, С тобою вместе приключения искали. Ну а когда нашли, то рядом были, И твою точку пятую прикрыли. Желаю на работе нагоняй не получать, Всегда всё вовремя чтоб успевать. В лицо хотя бы знал тебя начальник, И часто награждал материально. Ну в личной жизни вкусы разные у всех, Но пожелаю, чтоб и там был у тебя успех. Пусть будет рядом только тот всегда, Кто мозга вынос устроит тебе без труда.

с др пидр так лучше?

Уже лучше

________________

      От переписки меня отрывает Юра. Я сижу на диване в зале перед включенным телевизором, поэтому вижу, как он ходит туда-сюда из кухни и до кладовой с инструментами, а потом обратно. Чернуха, как привязанная, каждый раз трусит за ним. Я слежу глазами за его спиной.       Спина у него широкая, бронзовая от загара и слегка блестит от пота. На Юре нет футболки. Совести у Юры тоже нет нахуй совсем.       А может, и есть, совсем чуть-чуть, капелюшечку, иначе зачем ему чинить шкафчик на кухне, который я сломал? Довольно непривычно наблюдать за тем, как дома кто-то что-то чинит, потому что обычно этим занимаюсь я (потому что в основном я все это и разъебываю). А тут я отломал эту дверцу, стою с ней, как дурак, думаю, ой дебил, ну зачем. Потом пошел за инструментами, а тут Юра такой стопорит меня. В чем дело, спрашивает. Мы с ним особо не контачим в свете последних событий, поэтому я такой, типа, да вот, шкафчик сломал. А он такой - сиди, я сам все сделаю. Я говорю, да не надо. Сиди уже. Да я сам все сделаю. Алексей. Бля, ну ладно.       Короче говоря, не сидится мужику на попе ровно. Да я против, что ли, пусть на здоровье делает всякую хуету, раз так нравится.       После последней его хуеты я, правда, совсем уж потерялся. Сижу вот под напряжением, как щиток. Жду, когда у Юрца опять прибабахнет. Я ведь не совсем дебил. Если бы на меня никто раньше не агрессировал, я бы еще мог подумать, что Юра на меня просто быкует по пьяни. Вот только когда тебя отпиздить хотят, то людям как-то не до твоей жопы, лица и губ. Тут расклад другой, удар ниже пояса - из области плохого, я же говорил.       И пока Юра ходит весь такой на похуях, я, как чмоня, пытаюсь разобраться, приставал он ко мне или нет.       Обсуждать мы, конечно, ничего не обсуждали, потому что я это дело не люблю, а Юра просто болт положил по умолчанию. В этом у нас с ним много общего. Я бы, может, и спросил у него на досуге - какого хуя, дядя Юра? - но мне умереть хочется от одной только мысли.       А вдруг я действительно дебил и только надумал себе все это? Тут дорожка скользкая, когда мамкин ухажер вроде яйца к тебе катит, а ты сам на яйцах. Если бы я был какой-нибудь пиздатой Леной, я бы так не сомневался, я бы сразу всем своим друзьям написал, какой дядя Юра гондон тупой.       Юра снова проходит мимо меня на кухню. Чернуха с задержкой в две секунды цокает когтистыми лапами по полу вслед за ним. Я опускаю глаза.

________________ Егор, 13:45

Мы кстати бухать в конце месяца пойдем

ты же хотел на этой неделе

Нет Денюжек

крепись и соси

Могу у тебя

у меня тоже нет

________________

***

      Я втягиваю сопли в себя с присвистом. Звук отвратный, меня самого косоебит от него, но салфеток у меня нет, как и капель для носа, а я простывший и несчастный. Вот, стою курю с Грачиком возле факультета в одной куртке незастегнутой, потому что а хуле нам, долбоебам. Мы, во-первых, крутые, во-вторых, лужи с корочкой льда на асфальте - это несерьезно, не для крутых пацанов.       Убедившись, что из носа не вытекло ничего провокационного, я затягиваюсь сижкой. Грачик стоит рядом, нос и уши у него уже розовые от холода. Рядом с нами возле урны курит еще две компании, поэтому приходится жаться и дымить всем в лицо. Вдруг Грачик спрашивает: - Кстати, я рассказывал про Никича?       Я кидаю на него взгляд и головой отрицательно качаю. - Он тут из Томска приезжал. - Когда? - Да на каникулы зимние. - Ебать ты вспомнил спустя четыре месяца, - хмыкаю и, выкинув бычок, прячу руки в карманы.       Грачик курит с элегантностью английской королевы. С достоинством, никуда не торопясь. Я похож на воробья, но терпеливо жду, пока он докурит. Грачик стряхивает пепел пальцем в лужу. - Да мы че-то сходили с ним бухнуть, и я забыл, - оправдывается он. - Пиздец он меня тут выбесил. - Что говорит? - Да короче, - морщится он, - идем такие, пиздим по душам, а он только и делает, что тыкает. У вас, у вас. У вас, говорит, цены высокие - обосраться. У вас холоднее. У вас вот это не продается. У вас то, блять, у вас это. Ты долбоеб? Ты здесь всю жизнь жил, тут на два года уехал - и все, развыебывался. Будто лет на сорок уебал за границу, а тут вернулся, фифа, блять. Въебать ему хотелось.       Я хмыкаю с намеком на улыбку, наблюдая за раздраженным Егором. - Ты ж сам говорил, что здесь говно жизнь, - напоминаю ему между прочим. - Да я и сейчас так думаю, но блять, - Егор делает передышку, чтобы затяжку сделать. - Вот если бы я уехал и мне бы, допустим, понравилось там жить и все такое, а потом я бы приехал и увидел, как тут все... Ну типа. Я бы не стал говорить, типа, вот у вас тут говно ебаное.       Народ незаметно рассасывается, и около урны остаемся только мы вдвоем с Грачиком. До пары две минуты, но мы никуда не торопимся. - А как бы ты сказал? - Я бы сказал - ну да, там пиздато, а у нас, - выделил он интонацией, - здесь хуйня хуйней, даже стыдно. Где родился, блять, там и выебывайся. Я вот че не понимаю.       Я глаза закатываю и снова носом шмыгаю, чтобы не текло. С Грачиком всегда так, его если что-то раздражает, он сначала промаринует это у себя в голове месяца четыре, а потом как вывалит кучу. И делай с ней что хочешь. - Ты-то с ним пересекался? - смотрит на меня Егор. - Не-а, - пожимаю я плечами. - Мы с ним не контачим особо. Так, с др друг друга поздравляем и все.       Егор единственный мой братан на века. Никича я, конечно, тоже со школы знаю, и мы даже когда-то близко дружили, но дружба на расстоянии вещь довольно прохладная.       Егор продолжает рассказывать про Никича, про житуху его и так далее, но я почти не слушаю, так, краем уха. Я в фоновом режиме о Юрце думаю и о том, стоит ли Грачику сказать или нет. Меня эта тема на самом деле стрессует только так, и я бы поделился ей хотя бы вот с Егором, как с ближайшим, но из глотки не лезет.       Ну и хуй с ним. Сам разберусь.

***

- Лёша, - заглядывает ко мне в комнату мать.       Я лежу на кровати, залипая в учебник. Заниматься лежа - ловушка для тупых, но я болею и мне вообще не очень хорошо живется. Маме нужно спасибо сказать за вторжение, потому что я уже заснул почти, но все равно раздражает, что ко мне опять вламываются без стука. - Мм? - Сходи в магазин с Юрой, - просит она.       Я с хмурым ебальцем опускаю учебник к себе на грудь. - Че? - интересуюсь недовольно. - Он сам-то не может? - Там будет очень много сумок, он не унесет один, - поясняет она терпеливо и добавляет: - А я не могу пойти - жрать готовлю.       Мне идти никуда не хочется совершенно, потому что для этого нужно одеваться и идти на улицу. Я возражаю: - Я вообще-то занимаюсь. - Ничего, пора перерыв сделать.       Мама, как и Юра, непрошибаемая. Я прибегаю к помощи туза в рукаве. - Но я болею. - Вот как раз в аптеку зайдешь, - уже закрывая дверь, парирует мать и кричит по ту сторону: - Одевайся давай! Юра тебя ждет уже. - Да ебаный ты, - бормочу я раздраженно, но сажусь.       А что тут поделаешь, я каблук, мамин сынок и вообще вафлина. Жизнь у меня не сахар.       Я одеваюсь, беру телефон, кидаю прощальный взгляд на потрепанный учебник. Юра, когда я выхожу из комнаты, вертит в руках листок, исписанный мелким маминым почерком. Наклоняясь за своими ботинками, кошусь на него. - Это что, все надо купить? - спрашиваю слегка в нос.       Юра на меня даже не смотрит. - Да, - просто говорит он, все еще изучая список. - Пиздец, - говорю я.       Юра хмыкает и пихает список к себе во внутренний карман куртки, наблюдая за тем, как я корячусь. Чернуха расстроенно скулит, когда мы оставляем ее дома. Мы с Юрой спускаемся, в подъезде воняет сыростью и старческой мочой на втором этаже. Находиться наедине с Юрцом довольно странно. С той ночи он больше ничего не делал. Я уже почти уверил в себя в том, что я долбоеб.       На улице слякоть, остатки снега, грязь, вода, пустые пивные банки и свора уличных собак. Весна мне нравится, но апрель я ненавижу хотя бы потому, что вечно болею в это время. Небо серое, унылое, и я бреду рядом с Юрцом, шлепая по мокрому темному асфальту.       Когда мы идем мимо часовенки, которая стоит на пути к ближайшему супермаркету, Юра заглядывается на нее. Я местные виды всю жизнь наблюдаю, поэтому мне часовенка до пизды. А Юра вдруг говорит: - Знаешь, что я первым делом заметил, когда сюда приехал?       Не то чтобы мне сильно хотелось разговаривать, но я же не совсем мудозвон какой-то. - Что? - Церкви тут на каждом шагу. Прямо через дорогу практически.       Я хмыкаю согласно. - Есть такое. Это же типа достопримечательности.       Мы стоим на светофоре, хотя нет ни одной машины. Я порываюсь пойти, но Юра удерживает меня за локоть и только тогда отпускает, когда зеленый загорается. - Ты был где-нибудь? - поглядывает на меня Юра. - Конечно, - фыркаю я, вспоминая все свои всратые школьные экскурсии. - Кое-где не один раз даже.       А еще до того, как начал встречаться с Ирой, я общался с одной девчонкой, которая тащилась по всей этой теме. Помню, все ноги себе стер к хуям, пока мы с ней соборы по периметру обходили. Она мне тогда много чего интересного, конечно, рассказала, но я как-то прихуел с нее неприятно, когда мы возле икон стояли и она такая спрашивает, мол, тебе какая больше нравится. Ну я ткнул на ту, которая мне менее всего всратой показалась, а она как заявит, что мне неправильные иконы нравятся и техника у этой иконы чмошная, и сам я чмошник тоже.       Я ебу, что ли, что иконы по чмошности различаются. Короче, не очень приятный эпизод из моей жизни, не знаю, зачем вспомнил его. - И куда сходить посоветуешь?       Хочется пошутить как-нибудь по-тупому, но у меня меня мозги соплями забиты и умных мыслей нет. - Ну, - говорю я, подумав, - в кафедральный, наверное, на нижней набережной. Не помню, как называется, там еще хлебом воняет постоянно. И иконостас пиздатый.       Еще его буддисты расписывали. Мне это все та девчонка рассказывала, и мне показалось тупым, что росписи к православному храму делали буддисты, вот я и запомнил.       Юра хмурится. - Иконостас? - переспрашивает он непонимающе. - Ну алтарь типа. - А, - спустя паузу я замечаю, с каким подозрением Юра меня разглядывает. - Ты, Алексей, религиозный, что ли?       Нет, я просто выебываюсь, разве непонятно. Может, на комбинат меня и не возьмут, зато я умные слова знаю. Ладно, это не смешно даже, хватит. - Нет. Просто знаю, - коротко обозначаю я, а потом мы закапываем эту тему, потому что доходим до супермаркета.       Юра велит мне взять тележку, а сам вытаскивает список из куртки. Музычка играет джазовая, пока мы пытаемся решить, сколько сосисок маме нужно. Я по большей части скучаю, потому что вся веселуха у Юры в руках, а я просто таскаюсь с ним вместе с тележкой, как малолетний придурок. Засмотревшись на сыры, я спрашиваю: - Дядя Юра, а можно мне сыр-косичку?       Юра, оторвавшись от списка, удивленно смотрит на меня. Интонация и лицо у меня совершенно картонные, но он каким-то образом понимает, что я шучу. Он хмыкает, чуть прищуривая насмешливые глаза. - А ты себя хорошо вел? - заводит он свою любимую шарманку. - Да я вообще пиздатый, - делюсь я с ним. - Хорошее поведение исключает употребление ругательств, - отвлеченно бормочет Юра, пока взвешивает огурцы и клеит на них наклейку с ценой. - Ну блять, - говорю я также безэмоционально. - Как же так, ебать его в рот.       Юра одаривает меня скептическим взглядом. Опуская огурцы в тележку, он смотрит мне в глаза. - Вот ты с виду такой приятный приличный парень, а как рот откроешь - быдло быдлом. Тебе самому-то приятно? - Мне похуй.       Юра во мне, похоже, разочаровывается еще больше. По крайней мере, он хмуро решает: - Не заслужил ты сыра-косички. - Ну пожалуйста, - канючу я в нос. - Я же болею. Мне можно.       Мне сыр-косичка ни разу не всрался. Это Ира всю неделю может питаться им и пивом. Этим она меня и покорила. Сейчас у меня голова пухнет и хочется к кому-нибудь приебаться. Я вообще веселый парень.       На удивление, Юра со мной не спорит. Может, просекает, что иначе от меня не отстать, но факт в том, что он кладет сыр-косичку в тележку к остальным продуктам. Я молча слежу за ним. - Что, серьезно? - интересуюсь недоверчиво.       Ну может, он сейчас положил, а на кассе заставит меня обратно нести на место. Вот невесело будет. - В качестве исключения, - поясняет Юра.       Мне даже сказать ему нечего на это, так что мы продолжаем рейд по продуктовому. В итоге набирается шесть пакетов из-за мяса, и это действительно многовато для одного. Мы делим поровну, но Юра вроде забирает себе то, что потяжелее. Я не возникаю, потому что чувствую, как мне становится хуево. Наверное, поднимается температура.       Уже на улице Юра, взглянув на меня, спрашивает: - Что, в аптеку идем?       Когда ты сумки разве что хером не держишь, как-то не хочется идти лишние тридцать метров в обратную сторону. Я морщусь. - Да в пизду ее.       Юра смотрит на меня. Видимо, ебальце у меня бледноватое, с кислинкой. Он возражает: - Нет, давай-ка все же сходим. Ты постоишь, я зайду куплю.       И снова Юра вертел чужое мнение на хую. Мне приходится плестись за ним, как послушной собачонке. По крайней мере, пока Юра торчит в аптеке, я успеваю покурить. Правда, жалею об этом сразу, потому что иду в откат после второй же затяжки, но мозг доволен. Юра, выйдя с еще одним небольшим пакетиком с таблетосами, шарится возле сумок, а потом унюхивает. - Ты что, курил? - хмуро спрашивает он.       Он смотрит на меня, как на долбоеба. Я ощущаю мрачное торжество. - Да, - подтверждаю.       А хули? А нехуй, тут только так.

***

      Препода в аудитории нет уже минут сорок, поэтому каждый занят своими делами. Я сижу поодаль в полном одиночестве с полупустой бутылкой воды на столе и подпираю щеку кулаком. Скучно - пиздец. Я наблюдаю за тем, как Грачик вместе с еще тремя лбами яростно обсуждают, как им хуево живется. - Да валить отсюда надо, - заявляет Антон. - Тут и работы-то нет. - А ты что, много искал? - скептически хмыкает Кристина. - Да, искал, - с вызовом кидает ей тот, а Грачик впрягается за него: - Да тут и искать не надо, все и так понятно. Ты же сама говорила, что хочешь ебануть куда-нибудь в Европу, чтобы жизнью зажить. Щас-то че гасишься? - Ой, отъебись, а, - морщится Кристина. - Я и сейчас хочу, но вы так говорите, будто тут вообще абсолютно никакой работы нет. - Да нет тут работы. - Блять, ну ты поищи получше.       Я перевожу полуприкрытые глаза с одного на другого и обратно. За их треп чувствую смутный стыд. Они втроем поднимают эту тему стабильно раз в две недели и разводят большие дебаты, пытаясь втащить как можно больше собеседников для изюминки. И каждый раз подтягиваются новые личности с горящей жопой, но по сути всегда мусолят одно и то же.       Мне неинтересно участвовать в их нытье хотя бы потому, что я по другую сторону баррикад. Мне не хочется никуда уезжать, мне и в моем болоте заебись, а разговоры про лучшую жизнь по ту сторону - это тоска и мерзость. Смешно, что больше всех слюной брызжут те, кто в итоге уедет только в соседнее село на электричке.       Я не лезу. Говорить о том, что везде хорошо там, где нас нет, бесполезно. Мне похуй в области позитивного, будущим я не живу - а что толку. Все равно все умрем.       Мое внимание привлекает новое оповещение на телефоне. Я на автомате снимаю блокировку, тыкаю то туда, то сюда, а потом хмурюсь. На счете две тысячи, которых только что не было. Я тупо смотрю на незнакомый номер телефона. Потом отмираю.

________________ +79083******

это кто

________________

      Все еще хмурясь, поднимаю глаза. Грачик яростно жестикулирует рукой, пока пытается что-то доказать Свете. Та смотрит на него так, будто хочет ему переебать. Телефон снова вибрирует. Я опускаю глаза.

________________ +79083******

У тебя все еще не записан мой номер?

юрий ?

Он самый. Я тебе звонил несколько раз, сохрани мой контакт, Алексей

ок это ты мне деньги послал?

Да. Дошли?

по какому поводу

На жизнь

у меня есть, не надо

Не начинай

________________

      Юра знает, как заставить чувствовать сына подруги жизни полным говном и нищебродом. Я отправляю ему деньги обратно, потому что нихуя мне не надо, хотя на счету меньше сотки. Из-за этого расстаться с чужими денежками уже сложнее, но лучше так, чем быть обязанным Юрцу.       Я не очень гордый, но у всего есть пределы.       Не успеваю я расстроенно вздохнуть, как деньги приходят обратно в том же количестве.

________________ +79083******

Ты издеваешься?

да не надо мне блять

Надо

________________

      Мне похуй. Я отправляю деньги обратно. Хоть комиссия не снимается, и на том спасибо.

________________ +79083******

Если ты сейчас их в третий раз отправишь, я просто оставлю у тебя на столе

нахуй мне деньги

Разберешься

я на них блок сиг куплю

Твое дело

________________

      Ух ты, блять, как заговорил. Мое дело. У Юры его дело это его дело, а мое дело - это тоже его дело. Иначе ему не живется. Сладкие у него заебы.       Деньги приходят снова, и я уже готов отправить их обратно, когда Грачик падает рядом со мной за стол. Я поднимаю глаза, проверяя, не пришел ли препод, но в аудитории все без изменений. - Ну че, государственная подстилка, еще не надумал к нам присоединиться?       Я скашиваю на него глаза. - Куда на этот раз собрались? - В Канаду. - Опять? - я заношу контакт Юрца в свою телефонную книгу. - Нет.       Егор на говно изводится. Его бесит, что мне нравится жить там, где я родился. Я не вижу в этом никакой проблемы. Мне даже путешествовать по миру не хочется. Я вообще припизднутый. - Почему? - привычно приебывается Грачик.       Занятый ответом на очередное сообщение Юры, я бормочу: - Я люблю Россию, Россия любит меня. - Мы поможем друг другу кончить, - спустя паузу заканчивает Егор за меня фразу.       Оторвавшись от переписки, я смотрю на него. Он - на меня в ответ. Я хмыкаю. - Фу, пидр. - От пидора слышу.       Когда-то, когда я был молодым и наивным, я думал, что после двадцати меня, прожженного, больше не будет смешить пидр-рефлексия. Жизнь вообще интересная штука, и почему всем она не нравится. - Хочешь наебениться после пар? - меняю тему.       Егор заинтересованно смотрит на меня. - По какому поводу?       По такому, что дядя Юра упертый хуй. Ему нравится, когда я у него на содержании или что? Непонятно. - Просто.       Раз уж мне фартит.

***

      Домой я едва приползаю на своих двоих. Даже неловко за себя как-то, чуть за десять вечера перевалило, а я уже в кровать ползу, как законопослушный гражданин. Нет чтобы по паркам и по кустам пиво втихую тянуть, как все нормальные люди, с экстримом, риском и вообще. Ладно, даже великие люди иногда устают.       Ключ у меня попадает куда надо только с пятой попытки, и это не смешно нихуя, но я все равно смеюсь. А потом едва не падаю через порог, потому что дверь вдруг резко открывается, а за ней - Юрец. Подняв на него мутные глаза, я молча вскидываю ладонь в приветственном жесте.       Юра что-то хмыкает себе под нос, впуская меня внутрь. Я в коридоре застреваю, наверное, минут на десять в попытках обувь с себя снять. Юра меня пасет, стоит рядом, скрестив руки и прислонившись плечом к стене, и смотрит. - Понятно, как ты деньгами распорядился, - говорит он.       И непонятно, осуждает или что ему вообще надо от меня.       Я к этому времени уже от куртки избавляюсь. - Ты ж сам разрешил.       Слишком много шипящих, изо рта - мешанина из звуков, но Юра меня, похоже, понимает. Тянет улыбос. - Я ничего против и не говорю, - и тут же иронично добавляет: - Тебя до постельки довести или сам справишься? - Сам доведусь, - отвечаю я и продолжаю сидеть на пуфике.       Главное здесь - сосредоточиться на одной точке, а там и до остального дойдет. Главное тут без суеты, со знанием, с толком. Я вообще толковый парень.       Юра по какой-то причине не хочет уходить. Ему везет, что я не выебистый, когда напьюсь, иначе бы уже наговорил ему всяких гадостей и пакостей. Но нет, самоконтроль у меня отличный, сам себе завидую, ух, молодец, даже пьяный сказать ничего не могу, вот это да, вот это я молодчик.       Да и похуй. - Так, - пресекает Юра мои размышления. - Давай-ка я тебя все же доведу.       Всем давать - замучаешься штаны снимать, дядя Юра. Дяде Юре похуй, он меня за предплечье хватает и вздергивает, как на плаху, а я иду вполне себе твердо, как по облачку. - А мать где? - Спит, - коротко отвечает Юра.       Я удивляюсь. - Спит? - Да. И тебе пора. - Что, сильно напился? - спрашиваю я сочувственно.       Юра косит на меня правым глазом. Мы уже в комнате у меня, он свет включает. - Есть такое, - соглашается. - Разденешься-то сам, надеюсь. - Че, даже по жопе не дашь?       А жизнь-то налаживается, вон, Юра ахуел даже. - Чего? - спрашивает.       А мне уже все равно, я кровать задом пригреваю, а градус - меня. У нас все взаимосвязанно, поебени нет. - Ну ты мне обычно отвешиваешь, - поясняю. - А тут че-то это самое. Щадишь.       Щадишь - понятие сложное, как ебало у Юрца. И произносить мне его нелегко тоже, выходит как-то странно, что-то вроде "щидшь". У меня с речевым аппаратом плохо все, но я работаю над этим.       В поимке вертолетов я пропускаю момент, когда Юра вдруг склоняется надо мной. Лицо у него недоброе. - Что, хочешь, чтоб отвесили тебе? - Тебя будто ебет, хочу я или нет.       Мысли связаны, как бусины, я молодец, соображаю, хотя сейчас бы проблеваться и спать лечь.       Юра вглядывается в меня. Выпрямляется. - Пьяный ты, - говорит ровно. - А вдруг хочу, - говорю я.       Да, ладно, может, и не совсем соображаю, но мне бы проблеваться, мне бы поспать.       Юре, видимо, по угару стоять тут и смотреть на меня бухого. Вообще с такими иметь дела не очень приятно. Я сейчас про себя, если что. Я вообще эгоцентричный, мне бы альтруизму поучиться да о других подумать. Думается только о толчке и Юре. Значит ли это, что Юра говно?       Я улыбаюсь. - Как же тебе отвесить, если ты сидишь? - усмехается Юрец.       Проблем не вижу, проблем нет нихуя, особенно когда в животе у тебя булькает спиртяшка. Ну я и встаю на ноги, типа вот, с вызовом. Утрись, дядя Юра, я не из робких. Я хуйню пьяный творить тоже умею.       Где-то плещется мыслишка, что зря я Юру вывожу из себя, он ведь и переебать мне может, а такой один раз переебет и все. Ну, может, и не все, но все равно приятного мало. А я, может, и хочу, чтобы он мне переебал. На фоне конфликта мама бы поняла, какой дядя Юра все-таки уебан, хоть и пытается деньгами отмыться.       Юра только не особо из себя выводится, ему вообще по кайфу цирк весь этот злоебучий. Стоит, лыбой давится, думает, наверное, что я завтра от стыда сдохнуть захочу. Да похуй мне, мне и так сдохнуть хочется - это ж тренд, вы что, я же молодой, смерть мне к лицу. - Что, прямо по заднице? - спрашивает Юра участливо.       Издевается, сука, весело ему. Ну мне тоже весело, а почему нет. У меня по жизни одно сплошное да.       Я киваю и едва равновесие из-за этого не теряю. А потом теряю, потому что Юра меня в плечо пихает. Я не понимаю, как оказываюсь в лежачем положении, но подушка под головой такая мягкая, а я такой тяжелый. - Все, спи, - обрубает Юра и уходит. - Фу, зассал, - бормочу я в покрывало невнятно.       И сон слизывает сознание, как Ира - соль перед текилой. А под конец кислинка, кому от лимона, кому от рвоты. Каждому свое.