Думай позитивно

      Утром мне немного стыдно, но не так, чтобы до потери пульса. То, что вчера произошло, однозначно не из разряда топовой хероты, так, на троечку, можно будет повспоминать раза два в год и фейспалмить. К тому же я даже не переблевался - ни перед сном, ни после пробуждения. Как это связано? Да никак, я просто пытаюсь мыслить позитивно.       Из комнаты я выползаю неохотно, потому что день выходной, а с Юрой после вчерашнего пересекаться не очень хочется. Не то чтобы в глаза ему смотреть не смогу, но я все-таки не машина бездушная, у меня шкала стремоты тоже имеется. Налажал я маленько, ну с кем не бывает.       К счастью, Юра мне по пути в туалет, а потом и на кухню не встречается. На кухне есть только мама, которая кидает на меня косой оценивающий взгляд. Мне от таких до сих пор не по себе, хотя акция пиздюлей, которая шла вкупе с этим выражением лица, кончилась уже после выпуска из школы. Детские травмы все никак не отпускают.       Я выпиваю всю воду из графина и морщусь, потому что она застоявшаяся и на дне явно был какой-то налет. - Когда вернулся? - интересуется мать.       Я утираю губы тыльной стороной ладони и тяжело сажусь за стол. Похмелье нагнетает - в голову будто ведро помоев вылили и взболтали. Я вздыхаю, со страданием уставившись на еду на столе, один вид которой вызывает во мне желание все-таки обняться с унитазом. - Да часов в одиннадцать, - говорю я.       И поглядываю на маму внимательно, не проскользнет ли на ее лице чего-нибудь такого интересного. Юра, конечно, не идиот конченый, но мало ли, вдруг ему вчерашний инцидент смешным показался и он его матери рассказал. Он ведь юморной - отвал пизды с ним получить можно.       Мамино лицо самое обычное. - Рановато ты чего-то, - замечает она, но тут же криво улыбается с пониманием. - Хотя нажрались вы, смотрю, нормально. - Ага, - соглашаюсь я с тяжелым сердцем и добавляю: - А Юра где? - С собакой гулять пошел. А что? - Да нет, - поднимаюсь я на ноги. - Просто спросил.       Акт вежливости, так сказать. И предосторожности. Мало ли чего Юрец обмозговать успел за ночь прошедшую. Мне вспоминать слишком подробно не хочется, чего я там вчера пиздел ему по пьяни. Вдруг подумает еще, что я приставал к нему, а я так, просто выебывался. Без цели. Бывают загоны у людей, давайте не будем о плохом.       Я ухожу к себе и до вечера валяюсь на кровати, как говно. Иногда даже сплю и проверяю соцсети. Продуктивность у меня на высшем уровне.       Поскольку время я свое провожу без наушников, а стены в квартире тоньше, чем терпение у Грачика, я то и дело слышу Юрин голос и лай Чернухи. И в полудреме грешным делом задаюсь вопросом - зайдет Юра ко мне или не зайдет. Будет со мной разговаривать как мужчина с мужчиной или нет. Разговоры я не люблю, но на всякий случай заготавливаю несколько шаблонов, как толковый парень. Он так и не заходит.       Часам к восьми вечера я полностью раскачиваюсь и прихожу в себя. Отвечаю Ире, забиваю хуй на подготовку к семинарам, хочу жрать. С кровати вставать не очень хочется, но я себя пересиливаю и выхожу из комнаты в одних трусах.       Пока иду на кухню, на диване обнаруживаю Юрца. Тот сидит, уткнувшись в мобилу свою, и одной рукой чешет Чернуху, которая ему голову на колени положила и кайфует. Когда я выхожу, он ко мне взглядом липнет, нехорошим взглядом, не смеющимся, хотя голос у него вполне дружелюбный, когда он спрашивает: - Что, отоспался? - Типа того, - соглашаюсь я и только когда на кухню захожу, понимаю, что напряжен, как чмошка.       На кухне руки делают привычную работу - открывают холодильник, перебирают продукты, вытаскивают то, это, кастрюлю на плиту ставят, еще что по хуйне делают. Я думаю об отвлеченном, всеми силами думаю, а потом замечаю в начищенном до блеска чайнике рожу свою похуистичную. На роже похуй большими буквами написан, от век полуприкрытых до линии поджатых губ, а вообще это плохой похуй, ненастоящий, показушный. Хуже только тот, который вслух проговариваешь, чтобы все вокруг сразу поняли, что ты цыпа и муда и пиздишь как дышишь. - Да похуй, - говорю я чайнику, чтобы он меня, сука, бесить перестал, а потом поворачиваюсь.       И через дверной проем вижу, как меня Юра с дивана глазами пожирает.

***

      Сегодня день чудес. Лекция потоковая, и на удивление присутствуют почти все, даже дышать нечем. Как известно, к середине семестра все кладут на лекции хрен, потому что, ну серьезно, кому всралась история России двадцатого века, особенно когда препод не отмечает. Я и сам бы проебался, да деваться некуда - мне после этого еще Иру ждать два часа.       Мы с Грачиком садимся позади всех, потому что мест больше нет. Позади темно, душно и сонно - местные пинальщики хуев встречают нас ленивыми взглядами из-под полуприкрытых век. Мы молча здороваемся со знакомыми кивками и руками. Препод сидит за столом, его даже не видно, ну я и не парюсь, а нахуй париться, сразу хуй забиваю, как повелось, и на душе сразу так хорошо, как после пивчика. В сон тянет, по крайней мере, абсолютно так же.       Егор вертится и вполголоса пытается выяснить, что за хуйня и почему так людей много, но никто ничего не знает, как обычно. Он переживает первые минут пять - Грачик из тех, кто ходит на все бесполезные пары и сидит на первых партах, а потом ловит плюшки в виде автоматов, - но после затыкает уши наушниками и уходит на ютуб. Я со вздохом подпираю щеку кулаком. Пытаюсь писать Ире, но та не отвечает, даже в онлайне нет, наверное, чем-то занята. Она, в отличие от меня, жизнь ведет активную и с учебой носится все время, а не только к концу семестра, как некоторые. И что у нее за стимулы, наверное, чего-то добиться хочет и высот достичь каких-то. Я ни в чем смысла не вижу. Мне скучно.       В аудитории фоном гомон идет, шепотки и разговоры, потому что людей дохрена, а лекция реально скучная, и лишних звуков никто не стесняется. Когда слышу приглушенную музыку у кого-то, даже не удивляюсь. Потом, правда, прислушавшись, различаю пианино или что там у классиков в почете. Играет близко, спереди или сзади, и я, нахмурившись, верчу головой туда и сюда, а потом на Грачика смотрю. Пододвигаюсь к нему боком, ухом к уху, и приникаю почти вплотную к его виску.       Точно, у него и играет.       Я кошу взглядом в его телефон. Он все еще на ютубе торчит, а там видос, а на видосе заставка - "The Best of Tchaikovsky".       Грачик вынимает один наушник и чуть поворачивается ко мне. - Что? - хмурится он.       Я, выгнув брови, пялюсь на него, как на долбоеба. - Ты норм? - интересуюсь, помолчав. - Ты реально Чайковского слушаешь? - Да, - дергается Егор так, будто я его заранее заебал.       Я продолжаю молча смотреть на него. Мне даже не смешно. - Чего это ты?       Тот разве что глаза не закатывает и пытается от меня плечом загородиться. - Ну решил к культуре приобщиться. Че приебался-то?       Ну да, конечно, приобщиться решил, это так в два-ка-девятнадцать не работает. Сказал бы сразу, что повыебываться захотелось, что я, осуждать стану, что ли. Сам такой же.       Поговорить с ним дальше Грачик не дает - запихивает наушник обратно. Я вижу, как он ролик мотает то на десять секунд вперед то на минут двадцать. Три часа идет, мать родная.       Не успеваю я успокоиться (в голове у меня фоном образуется парочка невинных шуток), Егор вдруг сматывает наушники и тянется к своему рюкзаку. Вытащив оттуда кошелек, он деловито гремит мелочью на все задние ряды. Кто-то к нам даже поворачивается, адресуя выразительный взгляд. Когда друг намеревается жопу поднять, я интересуюсь: - Ты куда? - Да пойду в столовку пожру, - отвечает тот и, топчась по всем ногам, выбирается в просвет между рядами. - Пойдешь со мной?       Я бы пошел, но мне не хочется. - Да не.       Егор уходит. Дверь за ним в аудиторию хлопает так, что даже на секунду заглушает гомон голосов. Не успеваю я затосковать по братану, как телефон вдруг вибрирует прямо у меня в руках.       Ага, Грачик, сволота, соскучился уже?       Взглянув вниз, обнаруживаю, что это Юра. Звонит мне. Пока я на паре. Серьезно?       Я отклоняю вызов и почему-то начинаю слегка нервничать. А потом еще больше, потому что Юра снова звонит.       Я пишу ему гневное сообщение, хотя ничего не останавливает меня от того, чтобы выбраться в коридор и ответить.

________________ Юра, 15:56

я на паре

Когда закончится?

в 5

________________

      И ебальце у меня сразу хмурое. Хули Юрцу надо?       Он отвечает почти сразу.

________________ Юра, 16:00

Адрес скажи, я приеду

нахуй?

Ключи забрать

своих нет что ли

Дома забыл

а голову ты дома не забыл?

Алексей.

________________

      Ну все, если пишет с точкой - это конец, тут не до шуток. Я отправляю ему адрес.

________________ Юра, 16:07

Буду минут через пятнадцать, позвоню

ок

________________

      Смешно, я все эти пятнадцать минут сижу как на иголках, на время смотрю почти каждые двадцать секунд. Это все потому, что мне скучно, а записывал бы сейчас лекцию или хотя бы слушал ее, не до этого бы было.       Я встаю с места тут же, как только Юра звонит. Заставляю его подождать несколько гудков и только в коридоре отвечаю: - Да? - Я возле входа стою, - без приветствий сразу говорит Юрец. - Иду, - отзываюсь коротко и отключаюсь.       Пока спускаюсь с лестницы, проверяю, взял ли с собой студак, чтобы вахтерши не зачморили. Те на меня даже внимания не обращают, когда я мимо прохожу, только матерят какую-то Марину. И как не стыдно в храме знаний несчастную женщину пиздой называть.       Из корпуса выхожу как есть, без куртки, потому что гардеробщица стоит на вахте и ту же Марину говном поливает, а мне ее от дела неловко отвлекать. Почти сразу вижу Юрца, который стоит неподалеку. Позади него замечаю тачку. Ага, на такси раскошелился, богач.       Юра даже пары шагов навстречу ко мне не делает, хотя видит, как меня от ветра передергивает. Сам-то в куртке стоит, гондон ленивый. Я протягиваю ему ключи. - Че с работы так рано? - спрашиваю просто, чтобы не молчать, а то тупо как-то и вообще фу.       Тот улыбается и юлит: - Могу себе позволить, - и, оглядев меня коротко, спрашивает в ответ: - Дома-то собираешься показываться, нет?       Сыча доморощенного ответ. Нет, мне и у Иры хорошо. Мы с ней моемся одним шампунем, точим сыр-косичку по вечерам и трахаемся иногда. Я, вон, ей диван даже починить пытался. Без особого успеха, конечно, но она, как моя дама сердца, оценила подвиг и сказала отойти нахуй от ее дивана и не ломать еще больше. Короче говоря, живем всю неделю вместе и нам заебок.       Я переминаюсь с ноги на ногу и плечами жму. - На выходных, может, приду.       А то машинка стиральная в доме у Иры не имеется, а денег на прачку у меня нет.       Юра звякает связкой с моими ключами и смотрит в упор. Потом говорит: - Ну ладно. Счастливо, герой-любовник, - и садится в такси.       Даже спасибо за ключи не говорит. Ну что за человек.       Вздохнув, я возвращаюсь обратно в корпус. Уже на лестнице сталкиваюсь с Грачиком. Тот смотрит на меня удивленно. - Ты откуда?       Я машу рукой в сторону. - Да ключи ходил отдавал.       Лицо у Егора растягивается в понимающей усмешечке. - А, папке твоему? Ну-ну.       Я хмурюсь. - Отъебись, а.       Ну реально несмешные шутки парень шутит. С такими шутками только в котле вариться под землей вместе со стендап-комиками ссученными.       Егор вдруг останавливается и поворачивается ко мне. Я, держась за перила, вопросительно на него смотрю. - Пошли покурим? - предлагает он. - У меня сиг нет. - Я тебе дам, - он вытаскивает сижку из кармана.       Я без лишней суеты беру ее и разворачиваюсь, чтобы пойти обратно вниз. До конца пары еще минут сорок, за это время можно горы свернуть. - А по ебалу дашь? - интересуюсь через плечо, пряча сижку в руке, чтобы вахтерши не распсиховались.       Егор наетый и напитый, а потому настроен благосклонно. - Если захочешь, - отзывается он.

***

      Ире, судя по всему, совсем не заебок. Может, ей меня кормить надоедает или я слишком много места на диване занимаю, потому что вечером она вдруг говорит: - Слушай, Лёш, а тебе домой не надо там?       Намек толще, чем мой хуй, тут и тупому ясно.       Я не понимаю, чем насолил ей, хотя у нас вроде хорошо все. Вон, Ира даже за руку себя держать дает, не вырывается, как когда злится. Я смотрю ей в лицо и спрашиваю сразу в лоб: - Что, заебал тебя, что ли?       Ира тушуется, но я-то вижу, что да, заебал. Мне даже не обидно, так, слегка, потому что я сам, честно говоря, устал уже у нее тусоваться. И вроде в чем разница, на чей кровати лежать - на своей или чужой, а все равно ощущения разные. Все-таки не готовы мы с ней столько много времени вместе проводить. - Да нет, - отвечает Ира неловко. - Ну просто... Блин, мне работать там надо, статьи писать, а я с тобой сосредоточиться не могу. - Понял, - говорю я.       Ира, видимо, решает, что я обиделся. Да не обиделся я, просто домой не хочу. В смысле, хочу, но так, чтобы один и с запертой дверью в комнате. Сложно все, короче. Хорошо еще, что мы с Ирой только по парку гуляем, а не торчим уже у нее дома, иначе бы я точно обиделся. Одеваться куда-то снова, когда ты уже разделся, - ну чисто наказание. - Блин, ну не обижайся, че ты, а, - тянет она, начиная на мне виснуть. - Я же не в том смысле, что ты меня задолбал. Мне просто с тобой хочется только тюлениться, когда ты рядом.       Ну да, конечно. Так я и поверил. - Я не обижаюсь, - возражаю.       Ира ловит мой взгляд. - Точно? - Точно. - Точно-точно? - Бля, да все, хорош, - останавливаю я ее и позволяю клюнуть себя в уголок губы. - Тогда проводишь меня? - спрашивает она, отстраняясь и снова переплетая со мной пальцы.       Я лениво поглядываю по сторонам, на идущих мимо людей. Интересно, сколько из них думают, что мы гнусные уроды, души их бередим. Лица у всех лопатами, будто похуй им, но я-то знаю, как это работает. - Конечно, - соглашаюсь.       Пока идем до остановки, Ира строит планы, как бы нам встретиться на следующей неделе, но я-то знаю, что она так говорит, только чтобы я не обижался. По-любому же кто-то из нас двоих загасится - либо я, либо она.       Я сажаю Иру на автобус, послушно машу ей рукой на прощание, когда она машет мне из салона, а потом иду на другую остановку через дорогу. До дома я добираюсь лишь через час - пробки на дорогах адовые. Только у подъезда я вспоминаю, что ключей у меня нет. Мне везет немного, в подъезд я проскальзываю с какой-то женщиной, но в дверь родную приходится стучаться. Чернуха тут же заливается лаем.       Юра открывает дверь, даже не спрашивая, кого принесло. Он всегда так делает. - О, - удивляется он. - Алексей. Проходи.       Я молча захожу домой. Кидаю на Чернуху хмурый взгляд - она никак заткнуться не может. - Какими судьбами? - интересуется Юрец. - Я думал, ты нас только в выходные своим визитом почтишь.       Шутки у Юры всегда неоднозначные, и я понять не могу, по-злому он или по-доброму. - Да захотелось поесть нормально, - отшучиваюсь нейтрально.       Юра хмыкает. - Дело хорошее.       Он уходит, а я натыкаюсь на мать, когда она из кухни выходит. При виде меня лоб у нее тоже покрывается морщинами. - Ой, Лёша, - удивляется она. - Привет. Я думала, ты у Иры останешься.       Я тоже. - Планы поменялись, - отзываюсь коротко и по привычке склоняюсь, чтобы мать до щеки моей губами дотянулась.       Поймав насмешливый взгляд Юрца, я благородно посылаю его нахуй в своих мыслях. А потом ухожу к себе. Следующие несколько часов я ничем не занимаюсь, только ем, моюсь и висну в интернетах. Ближе к двенадцати вспоминаю, что у меня завтра доклад на паре, а он у Иры на ноуте. Ира на мои сообщения не отвечает даже спустя двадцать минут, хотя вроде сидит в онлайне, и я вконец отчаиваюсь. Можно, конечно, позвонить ей, но она меня ушатает, если сейчас спит, а значок онлайна в сетях - только глюк.       Помариновавшись еще немного, я понимаю, что деваться некуда и доклад сам себя не сделает. Даже повторно. Дела, конечно, идут лучше и быстрее, чем в первый раз, потому что я примерно помню, какими сайтами пользовался, но это все равно муторно и раздражает. Только когда я перекидываю доклад к себе на флешку, от Иры приходит сообщение.

________________ Ира, 00:23

Что?

да ниче уже

спокойной ночи

:*********

________________

      Мне от Ириного прикольчика ни тепло ни холодно, так что я, раздосадованный, закрываю все вкладки. От лишних умственных затрат мне даже снова захотелось жрать, так что я, потянувшись, иду потакать своим низменным желаниям.       Тихо прокравшись на кухню, я ставлю чайник на плиту и тянусь за колбасой, размышляя, не навернуть ли мне пельменьки. Уже почти склоняюсь к ним, но не успеваю воплотить мечты в реальность - на кухню заходит Юрец. Из одежды на нем только треники с растянутыми коленками. - Ночной дожор? - хмыкает он.       Я краем глаза гляжу на него и мычу согласно. Пока режу колбасу, слышу, как он пьет и графин на место ставит. Потом - тишина. Только чайник тихонько пыхтит, нагреваясь. Тишина затягивается, а я спиной чувствую, как Юра позади меня стоит. Меня это, естественно, напрягает, так что я оглядываюсь. И едва нос к носу с Юрцом не сталкиваюсь. Он смотрит на меня пристально. - Чего? - кидаю грубо.       А Юра, горилла-стопорилла, наклоняется слегка и руки ставит - одну на стол, другую на столешницу. Зажимает меня в углу. Мышцы у него под кожей перекатываются, а глаза такие выразительные, с морщинками вокруг.       Я сжимаю в руке нож. Чайник продолжает пыхтеть. - Скажи-ка мне на милость, Алексей, - медленно тянет Юра, продолжая в глаза мне смотреть. - Чего это ты меня избегаешь всю неделю, м?       Я слегка расслабляю хватку на ноже и вдыхаю чуть свободней. - Избегаю? - морщу лоб недоуменно. - Я у Иры всю неделю ночевал. - Вот именно, - соглашается Юра.       Дядя Юра, а ты не ахуел? Мир вокруг тебя не вертится.       Вместо этого я говорю: - И что? Захотелось.       Голос у меня немного севший, а это палевно. Ну, на моем месте любой бы напрягся, если бы его такая туша зажала. Вот мне и не по себе.       А у Юры на лице спокойствие буддийского монаха. Он повторяет: - Захотелось, - бесцветно так повторяет, сразу понятно, что хуйня сейчас какая-то будет. - А не потому ли, что ты в тот раз устроил?       Я удивляюсь вежливо. Откладываю нож на стол, чтобы в ребрах Юриных не оказался, и поворачиваюсь к нему. Руки скрещиваю. - Я устроил? - уточняю. - И че я, блять, устроил?       Юра молчит, долго молчит - меня пиздец напрягает. Есть такие мразоты, которые ждут, пока ты на стенку не полезешь, и только потом говорить начинают. - Не ты ли отшлепать себя просил?       И вроде я был готов к этой срани, хоть и надеялся, что Юра мужик нормальный и тему эту поднимать не будет, но все равно умереть немного хочется. Прямо тут, около нарезанной колбасы. - Я шутил, - отрезаю.       Улыбос у Юры блядский. - Ну шутник ты, Алексей.       Здесь я выбор неправильный делаю. Здесь я психую, а надо было согласиться с ним и хуй забить. Юра бы от меня отъебался, потому что мы в тупик уперлись, а я бы продолжил еду резать и чай заваривать. - Хули надо? Ты первый начал вообще.       Да, выбор я делаю неправильный, только пиздюшня стрелки на других переводит, но удержаться не могу. Вырывается против воли, накипело. Я себя мелким пиздюганом и чувствую, потому что нервничаю и дергаюсь, а Юра, вон, хуй клал на все, стоит спокойный, с места не сдвинешь.       Он чуть-чуть склоняет голову вбок. - А тебе и понравилось, а?       Говорит он вполголоса, проникновенно так, с хрипотцой. Так говорят, когда ебаться планируют, мне ли не знать.       Я сглатываю невольно, выходит как-то судорожно, и Юра взгляд на кадык дернувшийся переводит. А потом усмехается еще шире, довольный собой. У меня кровь кипит от унижения. - Ахуел, что ли, - говорю сквозь зубы. - В ебыч пропишу сейчас.       Это все слова, и Юра понимает, я ведь даже с места не двигаюсь. Так и стою, будто пятками прирос, только мех ерепенить пытаюсь. Юру мои приблуды тупые забавляют. Ему бы, наверное, было похуй, даже если бы я и взаправду ему в челюсть вдарил. - Ну зачем ты так, - делает он укоризненное лицо. - Тебе таким быть не идет. Ты, Алексей, не крутой. Знаешь, какой ты? - Какой? - огрызаюсь. - Из послушных ты. Мягеньких. Ласку любишь. Тебе слушаться других нравится. А сейчас ты в позу встал, и что? Смотри, злой какой, ну чувствуешь же, что не так что-то. А позволил бы о себе позаботиться, и хорошо бы тебе было.       Я так ахуеваю, что мне даже сказать нечего.       Нет, ну реально нечего. - Че? - выдавливаю из себя. - Да ничего, - улыбается Юра безобидно, только ноги у меня все равно в желе превращаются. - Соскучился по тебе.       И пока мать тихо спит в комнате, он берет и вперед подается, со мной губами сталкиваясь. Я все еще с толку сбит его репликами, а тут еще и это - ну я и улетаю в откат, даже дышать забываю. Юра целует невинно, мягко, тепло так, и щетиной колется. Мусолит меня немного губами и отстраняется. Чайник, оказывается, как раз вскипел.       Он его выключает. Потом выпрямляется. Смотрит на меня, а я в ахуе стою, ну серьезно, прямо сносит меня к ебеням, это ж надо так.       Юра проводит рукой по моим волосам. - Только попробуй меня после этого избегать. Понял?       Жест ласковый, но меня хватает только на то, чтобы отшатнуться. Юра хмыкает и уходит. Даже спокойной ночи не желает. Знает, наверное, что ночь у меня не спокойная будет, а под девизом - что это за хуйня такая произошла? Даже есть перехотелось.       Вот это ты, дядя Юра, ебу дал.