Думай позитивно

      Всю ночь мне снится всякая ебаторика с дядей Юрой.       Я просыпаюсь минут за двадцать до будильника, а потом лежу в непонятках и думаю, может, ну его нахуй, собраться прямо сейчас и в универ упиздовать. Или вообще никуда не ходить. Потом я думаю, что я, чухан какой, что ли. Справлюсь.       Лежу, слышу, как Юрец встает, умывается, потом первым делом идет Чернуху выгуливать. У меня звонит будильник, выключаю его, встаю, выхожу из комнаты так, чтоб мать не разбудить - у нее выходной сегодня.       Чай с сахаром. Два бутера. Поссать.       Возвращается Юра, мы с ним сталкиваемся в коридоре. Он смотрит на меня, я не выспался совсем - мне не до всякой ебаторики с дядей Юрой. Он ждет чего-то, вытирая лапы Чернухе тряпкой, а я чего, ну я и говорю ему: - Привет.       Не умру, если первый скажу, сложно мне, что ли.       Подумаешь, вчера случилась пиздец история, даже рассказать некому - не поймет никто. Разве что для анонимного высера в вк зайдет на ура, но рассказчик из меня говно полное, я же два слова связать не могу без пизды, хуя и еботы.       У Юры лицо внимательное, а у меня лопата сплошная вместо лица, мне так удобней. - Доброе утро, - говорит в ответ он.       Ну я и думаю, что этого достаточно для того, чтобы Юра не подумал, что я его избегаю. И скрываюсь у себя в комнате, чтобы больше ничего лишнего не сказать. Лишнего я тоже не думаю больше, курю в окно торопливо, потом одеваюсь, пытаюсь тему повторить мысленно, о которой сегодня буду на паре рассказывать.       Юра на кухне сидит, когда я в коридор прохожу, а потом спешно улепетываю. На улице курю снова, пока до остановки иду, а там и мысли появляются, лишние или не очень, но тут их думать безопасно, вот я и думаю, пока думается.       Немного потряхивает, но ерунда, это из-за кофе - или я чай пил? А, да ебать его в рот, из-за погоды это, вон, как холодно, теплее одеваться надо.       Пока до остановки дохожу, в голове немного проясняется.       Первым делом разрулить ситуацию надо грамотно. План таков: матери ничего не говорю, поскольку я с ней проблемами личного характера никогда не делюсь, разбираюсь со всем сам, тут ей делать нечего. Ночью, конечно, проскользнула мыслишка рассказать ей все как есть, потому что я-то переживу, а она не заслуживает со всякими долбоебами водиться. Но потом я свою ошалевшую часть осадил и раскинул мозгами. Юра, молодчик, ебу дал, но в целом плохого в нем нет ничего. Сильно не пьет, матом не ругается, занимается спортом, деньги в дом тащит, мать удовлетворяет - вон, буйным цветом цветет она, только слепой не заметит. Из плохого дядя Юра только в комнаты без спроса ходит и меня на кухне зажимает (один раз было, долбоеб). Да, плохо дело, что его, пидораса, на мальчиков тянет, но ведь живет же с матерью и все хорошо у них. Или нет? Мне, по крайней мере, не десять лет, чтобы совсем уж все плохо было, так что замять втихую я смогу все, вдарить там, поговорить по душам (дядя Юра, на два слова). А матери скажу, и что? Да у нее же истерика случится - даже я, тупой, понимаю, что женщина почувствует, если ее мужик к ее же сыну яйца подкатит, это ж надо умудриться, блять, но ладно. Допустим, расскажу я ей, она расстроится, разойдется с дядей Юрой, скажет ему - иди ты нахуй, Юра, и Чернуху с собой забери, а потом что? Вдруг по ней депрессия ебнет, маме уже сорок шесть, а Юра, сука, по всем параметрам идеальный, попробуй найди такого снова в этом возрасте. Что дальше? Закроется в себе, мужикам доверять перестанет, может, даже мне перепадет в виде гиперопеки какой-нибудь, потому что попробуй матери родной доказать, что тебе двадцать, а не десять - да ебать она хотела мелочи такие. По всему выходит расклад дурной, вроде и Юра наказан, да только мать страдает больше всех, а так нельзя.       Наконец-то подъезжает автобус. Я сажусь.       Так, о чем это я? Ах да, матери не говорю ничего, все разрулим своими силами. С Юрцом, наоборот, поговорю, докажу, что делать так не надо, а то по карме перепадет. А карма - она такая, трепетно надо с ней. Юрец, правда, может на других мальчиков переключиться, что тоже говно расклад, но главное, чтобы дома вел себя, как и всегда, и тогда приебаться будет не к чему. Да ладно, живут же люди как-то, зная, что им их партнеры направо и налево изменяют или на постоянной основе любовника или любовницу имеют. Из разряда ебанутого, конечно, но жизнь по вкусу не сахар и нервы не в пизду.       План таков: матери ничего не говорю, Юрцу высказываю, хуе-мое там, и все отлично.

***

- Ты уже видел Грачу-срачу?       Я поднимаю глаза от телефона. Мы стоим в узком полутемном коридоре возле закрытой аудитории группой и ждем препода. Антон, встав рядом, лыбится че-то. Я стену спиной подпираю. - Нет. Он здесь, что ли?       И в чем смысл на последнюю пару приходить, если ты перед этим три проебал. Егор вообще странный парень, то на всякой тупой ебанистике штаны просиживает, то пары важные пропускает. Приоритеты у него какие-то двинутые, но я его не осуждаю, люблю таким, какой есть. - Ага, видел его сейчас, пока курил, - отзывается Антон и ржет.       Я хмурюсь, не понимая, чего веселого. - И че? - Да щас сам увидишь, - отзывается тот и, все еще подхехекивая и головой качая, уходит к другим людям.       Я его не осуждаю тоже, со мной сегодня даже поржать нельзя, я сегодня на волне своих грустных тем. Я снова утыкаюсь в мобилку, а потом опять поднимаю глаза, когда среди наших идет какое-то оживление.       Грача-срача идет, я его вижу поверх голов девчонок. Коридор темный и длинный, и позади него горит яркий свет, так что Грачик появляется как какой-нибудь ангел, даже как архангел Грачиил, со всем этим светом потусторонним и прочими спецэффектами. Издалека вижу, какой он радостный к нам топает. Потом он приближается, девки со смехом говорят ему что-то про корни, а я молча хуею.       Волосы у Грачика желтые, почти оранжевые, но в оттенках я не разбираюсь. Одно вижу четко - Егор покрасился из русого в хуй пойми какой. - Ты что, только на один раз осветлился? - хмыкает Катя, которая два раза в месяц с новым цветом волос приходит. - Оно и видно. Надо, по крайней мере, еще один раз ебануть, чтобы желтизну убрать.       Я послушно жду, пока Егор со всеми поговорит, со всеми посмеется, со всеми отшутится. Он ловит мой взгляд издалека - я красноречиво выгибаю брови. Он подходит ближе. - Скажи, что ты кому-то проспорил, - прошу я быстрее, чем мы даже поздороваться успеваем.       Егор хмыкает, задрав подбородок. - Не. Это у меня кризис среднего возраста - захотелось что-то поменять в себе.       Нормальные пацаны в качалку ходят, когда что-то хотят поменять в себе, или какое-нибудь хобби находят на крайняк. Грачик, как всегда, хуйней одной мается. - Долбоебство у тебя среднего возраста, - хмуро комментирую я, разглядывая его шевелюру.       Тот кладет ладонь мне на грудь напротив сердца. - Я знаю, ты от меня не отречешься, - сообщает он.       Тут не поспоришь, Егор временем проверенный, свой чувак. А то, что приебнутый, так это у нас менталитет такой, страдание у нас в крови, только по-разному у всех проявляется, - Грачик, вот, хуйней страдает.       Я отвечаю Егору порцией вкусных вздохов, и тот от меня отвлекается, потому что одногруппники снова к нему с разговорами пристают насчет его волос. Грачик и не против, он, вероятно, ради ажиотажа этого все сделал. Дефицит внимания у парня иногда проявляется, он всегда был жадный до этой ерунды. У меня с этим проблем нет - мне и Егора хватает. - Пойдемте в позную после пар, - предлагает Антон, пытаясь всех перекричать.       Он заводила всей группы, только компания все равно небольшая соберется, человек шесть максимум, включая самого Антона. Помимо него по-любому пойдет Кристина, Юля и Катя, плюс Егор, возможно, еще я. Это наша компания в обычном составе, но, может быть, подтянутся еще Света и кто-нибудь из ее подруг, они позы ведрами жрать могут.       Мы не успеваем договориться, кто идет, а кто нет. Дело все равно бесполезное, на пути к позной отсеются все лишние, но люди что-то решить пытаются или причину придумать, чтобы откосить, а потом препод приходит, и всем не до этого.       Егор, на удивление, садится рядом со мной, а не на свое привычное место. Я уже спрятался за спинами, чтобы подремать, а тут Грачик со своей шевелюрой солнечной. Я кидаю ему вопросительный взгляд. Тот склоняется ко мне. - В позку идешь? - шепчет он громко. - Я с тобой никуда ходить не буду, пока ты так выглядишь, - отвечаю я ему.       Егор посылает мне возмущенный взгляд. - Завтра в новом цвете приду. - Завтра суббота, долбоеб.       В субботу у нас день самостоятельной работы, а это значит, что никто нихуя не делает. - Значит, в понедельник, - поправляется Егор. - Знаешь каким? - Каким? - Сюрприз.       Я невпечатленно смотрю Грачику в глаза. Тот в контрасте со мной жизнью вполне доволен. - Ну так идешь в позку, нет? - возвращается он к вопросу. - Сказал же, что с тобой не пойду. - Бля, ну серьезно. - Я серьезно, - потом сдаюсь и добавляю: - Денег нет.       Знаю я их "в позную сходить". Ходят они туда не за позами, а за вином, а я что, похож на любителя винца из бокалов? Я человек простой, мне не до наслаждений высшей прослойки, мне бы поз пожрать и домой отвалить. - Я займу, - говорит Егор.       Я кидаю удивленный взгляд на него. - Че богатый-то такой? - подумав, добавляю: - Давай лучше вечером в разливнуху сгоняем.       А что? Акции, все дела. Я такое люблю.       Егор морщит лоб. - Не могу, - вздыхает он и поясняет: - Вечером ебахаться с Ангелиной еду. Ты смотри, Ира тебе скоро предъявлять начнет, что ты бухаешь столько.       Я щеку кулаком подпираю, мрачно глядя в просвет между спинами на пустую доску. - Не начнет, - бормочу себе под нос.       И почему всем так нравится мне предъявы кидать, понять не могу.

***

      Домой мне возвращаться не хочется, но я возвращаюсь. Мелькает мысль к Ире свинтить, но потом вспоминаю, что я ее заебал, и даже грустно становится.       Да-да, я помню, я собирался с Юрцом кой-какие дела обговорить, но сказать легче, чем сделать. По пути я забиваюсь в тесный павильончик поесть шавухи и подумать. Дождавшись заказа, сажусь за стойку возле окна и, глядя на ненастье, угрюмо размазываю соус по подбородку. И почему я не злой человек? Раскидал бы дяде Юре сразу по понятиям, может, дело даже до драки дошло бы, он бы мне уебал, как следует, но я бы все равно прав остался.       А теперь, когда момент упущен, как-то тупо к Юре подходить и ебашить в морду.       Я доедаю, потом пытаюсь салфетками вытереть соус с рожи, а после все-таки иду домой. Юра прийти еще не успел с работы, но мама что-то ходит, хлопочет по хозяйству, а я на нее смотрю, и мне вдвойне хуевей.       Я ухожу к себе. Завтра все равно выходной, делать нечего, так что я вырубаюсь на час или два. Когда просыпаюсь, еще светло, но уже не так. Я переворачиваюсь на спину, пытаюсь найти себя во временном потоке, а потом понимаю, что жрать хочется.       Только это меня на земле и держит.       Встав, иду на кухню. Там уже свет включен, а еще Юрец сидит, макароны с сосисками точит. Наверное, только с работы пришел. Рядом Чернуха сидит выпрашивает. На холодосе стоит телик, Юра с него на меня взгляд переводит. Мы молча смотрим друг на друга. Я первый отворачиваюсь, чтобы тоже себе пожрать добыть. Еду даже не разогреваю - мне вообще насрать, сажусь за стол, краем глаза замечая, что Юра все это время на меня пялится.       Я не выдерживаю. - Что?       Тот, пережевывая, продолжает на меня смотреть. - Кетчуп дай, пожалуйста.       Я тянусь до холодильника и, достав кетчуп, передаю его Юре. - Спасибо, - отзывается тот.       Это все, что мы друг другу говорим.       Я никогда мамины сериальчики, которые она по главным каналам смотрит, не понимал. Они же не жизненные нихуя (мне Ира рассказывала) - драму никто не разводит. Вчера вон че случилось, а мы сидим с Юрой макароны жрем за одним столом, и нам вообще супер. Никто ни о чем не говорит, истерик не закатывает, красота.       Я доедаю первый, споласкиваю за собой тарелку. Потом иду на балкон курить. Там курю, смотрю на алкашей, что-то холодно опять, ухожу к себе. До двух ночи в интернете шарюсь, слушаю злую музыку, после ложусь спать.       И какой кинчик о таких событиях рассказывать будет? Скука одна.

***

      В воскресенье Юра решает, что пришло время до меня доебаться. Может, это из-за матери, которая к подругам чаи гонять уехала. Я сижу у себя в комнате, втыкая, как обычно, в телефон в полулежачем состоянии. Открывается дверь, я поднимаю глаза.       Юра тут же находит меня взглядом. Заходит, закрывает за собой дверь. Так, а вот это уже нехорошо. - Что делаешь?       Ты что, слепой? - Ничего.       Я тупой, инфа сотка. Надо было говорить, что делами учебными занят, наука у меня, будущее светлое, не мешай, блять, дарованиям, дядя Юра. Но нет же, меня и на такое не хватает.       Юра садится ко мне на кровать куда-то в ноги. Я слегка с него хуею, но больше все-таки напрягаюсь. Юра вроде приличный, но рамок не видит нихуя. Я его полная противоположность.       Юра разворачивается вполоборота. Смотрит на меня, я ему отвечаю. Взгляд у Юры странный, мне до пизды, что в чужих душах творится, так что выражение считать не могу. Ира бы смогла. Она такое любит. - Напугал я тебя, - говорит Юрец.       Я не знаю, что ему сказать. Мне почему-то смешно.       Что я ему, пятнадцатилетняя девица, чтобы он меня хуетой своей пугал. Я знаю принцип, по которому работает все на свете - сначала жрешь говно, потом живешь дальше. Видите? Все просто. - С чего ты взял? - Ты забился в свою каморку, не выходишь почти.       А раньше часто выходил? Или, может, Юра считает, сколько раз я в туалет выхожу, а потом составляет сводку. И тут данные за последние несколько недель разнятся. А он такой - ну все понятно с тобой, Алексей. Забился в угол, ущерб ебаный.       Я не успеваю сформировать что-нибудь в ответ. Юра вдруг кладет ладонь на мою ногу, в область икры, и ведет слегка вверх.       Я каменею. - Трогать меня не надо, - говорю.       Юра ловит мой взгляд. Убирает руку. У меня телефон в пальцах разве что не крошится - так сильно сжимаю. И хорошо, что не крошится, на новый финансов нет. - А если я матери расскажу?       Фу, хотел припугнуть, а прозвучало как "я все маме расскажу((". Голос у меня, правда, могильный, но Юру он не пронимает. Может быть, он был готов к моему вопросу. Хмыкает с усмешкой: - Что ж ты сразу-то не рассказал?       Потому что расстраивать ее не хочу, сука. Кто же знал, что ты таким мудозвоном окажешься, а с виду норм мужик, так и не скажешь. - Подумал, что приснилось, - огрызаюсь. - Интересные у тебя сны, - улыбается Юрец. - По Фрейду.       По ебалу тебе. Уебок, блять. - И хули ты хочешь от меня? - голос у меня хрипит почему-то.       Юра пододвигается. Я сижу на нервяке, наблюдая за тем, как он нагибается еще ближе. Юре, по традиции, поебать на мои вопросы. Он говорит мягко: - Знаешь, почему ты маме ничего не скажешь? - и смотрит мне в глаза, а я челюсть так сильно стискиваю, что даже больно. - Упрямый ты. И видишь, что я ей нравлюсь. - Только она тебе не очень, - лыбу тяну кривую, плохую. - Ну почему же? - возражает тот миролюбиво. - Я от Маши в восторге. Мы с ней как два пазла.       Хуязла. Хули от меня-то надо тогда. - А я тебе тогда нахуй сдался? - А мне тебя баловать и развлекать хочется, - говорит Юра. - Ты же студент, экспериментов в жизни не хочешь разве?       Я из ахуя обратно выйти хочу, не до экспериментов. - Нет, - выдавливаю я из себя и добавляю: - Меня хуи не интересуют.       Юра сидит на лыбе. Ладонь его, как влитая, снова ложится ко мне на щеку, он ей хлопает пару раз, звучно так, прямо по уху. Я хмурюсь, но отстраниться некуда - везде стены. - Да ладно тебе, Алексей, - веселится Юрец. - Не стесняйся. Я никому не скажу.       Я его руку с себя сбиваю и хочу рявкнуть уже, чтобы он от меня отъебался, извращенец больной, но у Юры в другой комнате телефон звонит, и он уходит. Я слышу, как он с матерью мило разговаривает, что-то там про вафли затирает ей, а у меня сердце колотится набатом.       В разговорах я полное хуйло.

***

________________ Ира, 19:05

как насчет прогулки?

Блин, Лешечка, мне некогда вообще, у меня курсовые, конференции, дедлайны :((((

ну ок

Давай в следующий вторник встретимся?

________________

      Это же через неделю. Мда, вот так и встречайся с девушкой с амбициями - может, ей даже удастся впихнуть тебя между своими делами на часок. Ладно, что я ною. Были бы у меня увлечения по жизни или хотя бы планы, я бы сейчас не выебывался. Можно было бы, конечно, работу найти, но расписание пар у меня ублюдское. Как-то раз в прошлом году я устраивался бариста, и там был гибкий график, но работа все равно пошла в ущерб учебе, и я такой - да ну нахуй.       Сложные пути не для меня, я ищу мазы попроще.       Я соглашаюсь встретиться с Ирой через неделю. Она даже не читает сообщение. Наверное, улетела по своим делам.       Я включаю кинчик и, пока он играет на фоне, шарюсь в настройках телефона. За событиями в фильме почти не слежу, только иногда глаза поднимаю, когда там что-то взрывается. И кошу глаза на стол, когда передо мной волшебным образом пивчик материализуется.       Сняв наушники, я поднимаю глаза на Юрца и вопросительно морщу лоб. - Для поднятия боевого духа, - поясняет он.       М, как мило с его стороны. Мать узнает - по шапке надает обоим. Юре, может, даже больше. Я, конечно, не сдам его (я ведь не крыса все-таки, пусть у нас с ним проблемы и имеются), но мама-то знает, что я обычно не борзею и дома пиво просто так не пью. В смысле, без повода. А поднятие боевого духа - повод так себе, для алкоголиков разве что.       Я отворачиваюсь обратно к ноуту. - Спасибо, не надо.       Юра не уходит. Постояв рядом, он кладет ладонь на мое плечо. Я мгновенно напрягаюсь. - Алексей, - зовет меня Юра. - М. - На меня посмотри.       Я нехотя, со вздохом, поднимаю на него глаза снова. Юра выгибает брови выразительно. - Долго ты морозиться еще будешь?       То есть это так теперь называется? Ок. - Мне на колени перед тобой встать? - хмыкаю.       Пальцы на плече сжимаются сильнее. - Так, парень, послушай-ка меня внимательно, - серьезно, с каплей раздражения, начинает мусолить дядя Юра. - Я не собираюсь делать ничего ужасного. Я тебя не принуждать пришел, понятно? - А зачем? - вырывается у меня против воли.       Юра тяжело вздыхает, глядя на меня, как на тяжелый случай. - Игра у нас с тобой такая, - помолчав, говорит он.       Хороший тамада и конкурсы интересные. Уже можно шутить про это?       Юра, все еще держа за плечо, другую руку ставит на стол и наклоняется ко мне. Давка что надо, я даже оценил. - Прекрати лицо такое делать, - вроде и мягко говорит, а вроде хуй возразишь. - Я еще не сделал ничего, что тебе не понравилось.       Мне задохнуться от возмущения хочется. Какого хрена?       Между нами снова опасное расстояние. Юра разглядывает что-то в моем лице. Потом насмешливо спрашивает: - Ты что, думаешь, первый такой сладкий мальчик на моем пути? Уж поверь, я знаю, когда кто-то действительно против. А ты просто зажимаешься.       Я фыркаю. Меня почему-то задевает. - То есть на отношения с матерью тебе поебать? - спрашиваю в открытую.       Юра выпрямляется. Лыба у него тухнет, но потом появляется снова. Он жмет плечами, глядя на меня. - Это другое. А у нас с тобой все несерьезно. Так, пар сбросить. Совместное времяпрепровождение. Как футбол посмотреть. Я не собираюсь требовать с тебя что-то.       Еще бы, блять, ты требовал с меня что-то. Совсем дурной, дядя Юра?       Юра, видимо, замечает, что я в шаге от того, чтобы взорваться. Он неожиданно убирает руки и уступает. - Вижу, не готов ты пока, - говорит. - Как надумаешь - приходи.       И уходит из спальни, дверь закрыв. Я даже вслед ему не оборачиваюсь, и меня колотит от нервной злости.       Точно. Игра, ага. Так же нормальные люди себя и ведут. А я просто чмоня, зажимаюсь сижу, ну да, а на самом деле сплю и вижу, как бы с Юрцом ебаться. Чисто как футбик посмотреть.       И что еще, блять, за сладенький мальчик.

***

      Егор садится напротив меня, расплескав половину чая. - Ой, блять, - шипит он, воруя салфетки у сидящей рядом Кати.       Катя адресует ему убийственный взгляд, но Егор не видит, пытаясь вытереть лужу, пока она не стекла ему на штаны. Ковыряясь в своей рыбе на тарелке, я молча наблюдаю за тем, как Грачик из ничего устраивает срач. Откинув салфетку, он делает глоток того, что у него осталось, и хмыкает: - Мне щас в Сбере сказали, что я похож на Сбер.       Я перевожу взгляд на зеленые волосы парня. Мне его даже долбоебом больше звать не хочется. Я вообще от жизни нихуя не хочу - и для чего тут жопу просиживаю?       Катя, несмотря на то, что вроде как злится на Егора за салфетки, все равно смеется. - Блин, реально, - соглашается она.       Я гляжу на этих двоих с разноцветными волосами и ощущаю себя каким-то отсталым. Меня одного не прикалывает эта тема с цветными волосами? Особенно у парней. Делать нехуй, что ли.       Да, один. Ты же особенный, блять.       Все, завали.       Егор переводит глаза на меня. Он о чем-то говорил Кате, я немного пропустил, но тут вдруг замолк на полуслове. - Ты че унылый такой?       Я поднимаю на него глаза и лоб морщу. - Да не выспался нихуя, - говорю и лицо ладонью растираю. - Сейчас еще у Сорокиной сидеть, ебать.       Катя хмурится. - Ой, давайте не будем о плохом, - просит она, допивая свой йогурт. - Ты пойдешь? - спрашивает Егор у нее.       Катя мнется пару мгновений, а потом оправдывается: - Да я и так две недели не была уже. Придется.       Грачик, попивая чай, переводит взгляд на меня, вопросительно вскинув брови. Я неожиданно для себя говорю: - Я, пожалуй, проебусь.       Грачик издевательски смотрит на меня. - Сначала никуда не ходит, потом жалуется, что нихуя не знает. Я тоже не пойду.       Успев уже состроить ебало, я удивленно гляжу на него. Катя стонет. - Да блин, я же тоже сейчас уйти захочу. - Так пошли, - с легкостью предлагает Егор.       Катя вздыхает с видом мученика. - Не могу. Надо хоть два раза за семестр мелькнуть.       Грачик плечами пожимает. Мы сидим еще минут пять. Я доедаю свою рыбу, Катя уходит из столовой самая первая из нас. Потом мы идем забирать куртки из гардероба. - Курить? - спрашивает Грачик.       Я киваю. Мы идем в сторону местной курилки. Я даю Грачику прикуриться, и он стоит, глаза щурит и дым пускает, пока смотрит на белый храм за моей спиной. Он любит в него залипать почему-то. - Что, - интересуется Грачик, прерывая тишину, - сейчас докурим и отмаливать грехи пойдем?       Я поворачиваюсь и тоже кидаю взгляд на храм. Он просвечивает сквозь деревья. Забавно иметь храм по соседству с корпусом, особенно когда во время лекции колокола звонить начинают. - Какие у нас грехи? - хмыкаю я, поворачиваясь к Егору обратно.       Тот смотрит на меня. - Ну как же, - говорит он. - Мы ж Сорокину пропускаем. За это и в Ад попасть можно. - Да похуй как-то.       Егор прикрывает глаза. - Тебя ничем не прошибешь, - жалуется он.       Да, я такой. Прожженный. - Пошли за шавухой? - предлагает Егор.       Я морщу лоб, наблюдая за тем, как люди стекаются обратно в корпус - наверное, пара началась. - Мы же только из столовки. - Ну это ты ел, я-то нет, - возражает Егор.       У меня причин отказываться нет, потому что после этого все равно идти больше некуда, только домой. Я плечами жму. - Ну погнали.       Как хорошо, что у нас все рядом с корпусом. Храм, набережная, киоск с шавухой.       Уже у киоска присоединяюсь к заказу Егора тоже, получая в награду от него озадаченный взгляд. Поймав его, я вопросительно морщу лоб. - Ты ж только что жрал, - хмурится Егор. - И что?       Одна жалкая рыбешка мой волчий аппетит не утолит. Мы тремся рядом с витриной, ожидая заказа. Потом, получив, идем на набережную. На улице опять дубак стоит скотский, так что из людей почти нет никого, только бабушки и дебилы вроде нас. Мы занимаем одну из скамеек. Егор кидает на меня завистливый взгляд. - Вот ты жрешь, да, - говорит он, - и не толстеешь. Ахуел?       Это какая-то предъява в стиле Иры. Шурша пакетом, я отвечаю на его взгляд. - Так я вообще-то на физру ходил все время, а не сидел со справочкой, как некоторые.       А то как до других доебываться - это мы мастера, а как о своем поведении подумать, так это нет, это не для ахуенных ребят.       Егор сдувается. Какое-то время мы просто молча сидим жрем. Потом я замечаю, как Грачик косится на меня. - Че там, как Ира? - спрашивает. - Да норм. Курсовая у нее там, все дела. - У нас так-то тоже, - хмыкает Егор. - Да похуй.       Дня за три как-нибудь напишется за неделю до сдачи.       До конца моей шаурмы еще, по крайней мере, половина. Я смотрю на ее внутренности, перемазанные в соусе, и залипаю чего-то. Потом, моргнув, кусаю снова. И спрашиваю с мрачным весельем: - Вот что бы ты делал, если бы тебя сладким мальчиком назвали?       Краем глаза замечаю, как Егор поворачивает ко мне голову. - Чего? - фыркает он с набитым ртом. - Не знаю. Смотря кто назвал бы.       Я хмыкаю себе под нос. Руки у меня уже замерзли, а еда остыла. - А кто тебя так назвал? - в правильную сторону клонит Грачик.       Я глаза опускаю на свои ботинки. - Да тетка одна написала вчера, - отвечаю небрежно. - Лет на двадцать меня старше. - Че в натуре? - ржет Грачик. - Покажи.       Я головой качаю. - Удалил, - вру. - Чтоб Ира не увидела. А то предъявит мне потом. - У, сука, кобель, че это ты с бабками мутишь там у меня за спиной, - передразнивает Егор Ирин голос.       Я вымученно улыбаюсь. Грачик - лучик света в темном царстве. Только уебать ему все равно почему-то хочется. - Да это по-любому фейк какой-нибудь, - заявляет Грачик.       Как жаль, что в реальной жизни так себя не успокоишь.