Думай позитивно

      Когда Юра приходит, я торчу у себя. Дверь закрыта, но музыка не играет в кои-то веки, тишина полная, так что слышу, как он ходит по квартире. Шаги у него тяжелые, неторопливые. Ходит долго туда-сюда, я даже раздражаюсь, хули он там расходился. Мелькает мысль, что он, может, в тренажерку собирается, но потом вспоминаю, что сегодня не среда. Еще через минут пять он с Чернухой отваливает на улицу. За то время, пока их нет, успеваю снова сосредоточиться на статьях, которые мельком просматриваю на ноуте, но потом дверь входная опять громыхает, и я думаю - да ну его в пизду. Закрываю все вкладки рабочие, чтобы душу не травили.       Если прижмет, можно и в адовых условиях головой поработать. А если хочешь откосить, то откосишь по-любому - это верняк.       Юра опять ходит за дверью. Я невнимательно просматриваю новости в соцсетях и ловлю себя на том, что жду, пока он зайдет поздороваться или еще что. Да только хуй просчитаешь, когда ему приспичит зайти, а когда вы можете не пересечься в пределах одной квартиры за весь день ни разу. Не то чтобы меня это волновало.       Маюсь еще минут тридцать, а потом все-таки выхожу на белый свет. Юра к этому времени гасится на кухне, но когда я захожу, он даже не ест, вообще ничего, просто сидит в телевизор пялится. Под ногами у него Чернуха лежит. Подхожу к графину, чтобы хлебнуть воды. Пить мне не хочется. - Здорово.       Юра, коротко посмотрев на меня, здоровается в ответ. И опять в телик залипает с таким видом, будто кто-то сдох. Я пока пью, глаз с него не свожу. Демонстративно так, повернувшись еще к нему. Ясен хуй, Юра замечает - снова смотрит, губы вопросительно поджимает. Богом клянусь, я без понятия, как он это делает.       Со стуком отставив графин, интересуюсь: - Че с лицом?       Спрашиваю, а сам снова ловлю себя на том, что меня жутко раздражает, когда ко мне пристают с этим вопросом. Ира любит доебаться на эту тему, у нее временами как что перемкнет, так начинается - что с лицом, что с лицом. Ничего. Нет, я же вижу.       И я вот теперь тоже. Вижу.       Юра моргает с задержкой, слегка зажмурившись. Типа, чего, блять. Я больной, наверное, но мне даже слегка нравится, как он это делает. - Что? - Скукурузил, - поясняю, а потом понимаю, что Юре это, скорее всего, ни о чем не скажет; слишком локальное словечко. - Забей.       Я не настырный, мне вообще-то поебать, если по большому счету. Чтобы не стоять истуканом, лезу в холодильник. Там пиво стоит, дожидается меня, как принцесса своего принца на белом коне. Не жизнь, а сказка.       Достаю две бутылки, то, что осталось с прошлых Юриных запасов. - Да ничего, - говорит Юра тем временем. - Устал.       Кидаю на него удивленный взгляд, потому что не особо ждал ответа. Забавно, что в какой-то момент своей жизни просто выбираешь себе любимую отмазу для окружающих. Все-таки запаривает каждый раз людям по-новому расписывать, почему у тебя там ебало скорбное. Ради приличия можно накидать два-три шаблона, чтобы хотя бы менять через раз. Я с этим не парюсь, всегда говорю, что не выспался. А Юрец обычно говорит, что устал - вообще нормальная такая отмаза, универсальная, под собой все что угодно подразумевать может. Одобряю.       Я ставлю перед Юрой бутылку. Она холодная, так и манит, чертовка. Юра переводит на нее взгляд, а потом в немом вопросе на меня опять. Поясняю: - Надо расслабиться, раз устал, - и сажусь напротив.       Юра выглядит так, будто собирается возразить, но потом вдруг хмыкает с полуулыбкой, будто я пошутил. И тянется к пиву. Мы открываем почти одновременно. Слезы на глаза наворачиваются от нашей синхронности, видела бы нас мама в этот трогательный момент. - Ладно, я на работе устал, а у тебя что? - спрашивает Юрец после того, как отпивает.       Я хмурюсь. - Сессия, - поясняю так, будто это очевидно.       Пиздеж как стиль жизни. После того раза, как я Юрана прокатил с посиделками, мне перед ним как-то неудобно. Реально ведь мужику побухать, может, не с кем. По мне не особо видно, но я вообще-то сострадательный. - А.       Вот и все. Поговорить нам особо не о чем, ну мы и сидим, вцепившись в прохладные бутылки. У Юры хотя бы есть куда глаза упереть - прямо надо мной телевизор стоит, а мне смотреть особо некуда. Сижу пялюсь в окно за Юриным плечом. Весело пиздец. Не вытерпев, пересаживаюсь на Юрину сторону, чтобы тоже телевизор видеть. Там передача про дикую природу, как антилоп жрут и все такое. Юра по всякой подобной хуйне упарывается постоянно, я не понимаю, в чем прикол. Сейчас там черепахи.       Ну да. Весело пиздец. - Как с Ирой дела?       Я сразу подбираюсь, еще до того, как поворачиваю голову к Юрцу. Тема щепетильная, за нее и переебать можно. Он косится на меня, но без подъебок или чего там. Я заставляю себя расслабиться. Спокойнее надо быть. Вон мужик просто тему для разговора нащупать пытается, чтобы вы не сидели, как два душных долбоеба. - Нормально, - отвечаю нейтрально. - Кровать ей собирал на прошлой неделе. - А со старой что случилось? - улыбос Юрин, блядский, начинает просвечивать так, намекать. - Сломалась.       Вообще у Иры диван был, но не суть важно. На этот раз Юра весь такой усмехается, будто просек фишку, почему там сломалось что-то. Жаль тебя разочаровывать, дядя Юра, но это не я такой жеребец, это Грачик кабан косожопый. - И что, опробовали уже новую кровать?       Я удерживаю Юрин взгляд. - Ага. В ту же секунду.       На самом деле нет. Я сначала неправильно собрал, Ира, которая пыталась помогать, но только мешалась, распсиховалась и вообще пиздец, что там было. Под конец сборки мы с ней разругались в лучших традициях. Сейчас все в порядке.       Юра хмыкает. Мы снова залипаем в черепах. Допиваем быстро, так что я, заметив, что Юра уже все, смотрю на него вопросительно. - Еще?       Там осталось две последних, но это я вчера прикупил и за банками с огурцами спрятал, чтобы мать не возбухала. А то заведет опять, что я в алкоголика превращаюсь и все такое. Мне вообще нормально живется. В основном. Временами. - Ты бы не увлекался, - тянет Юрец, но без особого возражения, так что лезу в холодильник. - У тебя экзамены все-таки. - И что? Через три дня.       Даже не верится, что уже июнь. Не люблю июнь, он какой-то суетливый. Вот в июле заебись, можно рвануть куда-нибудь на озера и валяться в траве. Бухим или чтобы позагорать - по обстоятельствам. Ира июль терпеть не может и озера тоже, и загорать. Загоняется, что у нее с телом что-то не так и все будут в нее пальцем тыкать, если она в купальнике на людях появится. Заебатое у Иры тело. Бедра - во. Но ей не докажешь, для нее вмятина на жопе - уродство мировых масштабов. - Ну смотри сам, - Юра принимает новую бутылку как должное.       Сажусь обратно. Чем больше молчим, тем больше меня тупая досада берет. Не знаю, чего я ожидал от этой посиделки, только тухляк конкретный. По крайней мере, мы не выебываемся друг на друга опять. Ну как "мы". Я.       А что выебываться - дядя Юра ведет себя по-человечески, даже пургу не гонит, как бывает. Устал человек. Я, наоборот, сил полон. - Вы когда за гарнитуром пойти собираетесь?       Мама решила, что ей нужны новые шкафчики на кухню. Что вообще за мебельное обострение? То Ира, то мать. Один хуй собирать я буду. Ну, может, Юра присоединится, если его совесть заест. Хотя зря я на него гоню сейчас, он же хозяйственный дохуя.       Юра жмет плечами. - На следующей неделе, наверное. Как твоей маме стукнет.       Это да. Ей-то стукнуть может. Вы с ней прямо два сапога пара - оба нахуй стукнутые.       Стыдно признаться, но меня немного развозит. Чуть-чуть совсем. Юра все равно замечает. Скорее всего, это из-за того, что я пялюсь на него слишком долго. А куда мне еще смотреть? На черепах ебаных. Очень интересно.       Юрец усмехается понимающе. - Что, все уже?       Сейчас бы на него залупиться, что он снова строит из себя невъебенного, а я типа шкет и вообще стремач. Настоящие мужики пьяненькими не бывают. Ты либо сразу в говно, либо как пидорок.       Пидорок, бля. Точно.       Вздохнув, усмехаюсь тупо и пальцами в волосы зарываюсь. Подстричься бы. А то реально как пидорок. Ире нравится, впрочем. Она мне стричься запрещает. Понятно? Это все из-за нее. - Заметно?       Ого, я такой миролюбивый, даже удивительно. Это связано с тем, что мне ебаться по жести хочется? У Иры ведь тоже сессия. Ей не до сексов. - Ну так, - соглашается Юра и, с интересом наблюдая за мной, снова прихлебывает.       Смотрю на него выжидательно. Сделает хуйню, нет? Я долго здесь еще сидеть должен, блять.       Ладно, шучу. На самом деле нелепость страшная. Сижу жду, пока Юра снова в меня пальцами вцепится, крепко так, прямо в челюсть. Я бы даже возражать не стал, честно говоря. Не то чтобы у меня проблемы были по части подкатов - я не зачморенный, соблазнитель первоклассный (почти), с телками на любой местности познакомиться могу. Я всего час колебался, прежде чем к Ире подкатить. А сейчас сижу, как этот, только ладошки не потеют.       Стремно как-то, я все-таки не по этой части.       Еще, как бы, Ира, да. Я к изменам отношусь отрицательно. Бывало, конечно, с моей стороны и такое, но в далеком прошлом и не по отношению к Ире. Да-да, вообще-то с дядей Юрой у нас муть была и при ней, но инициатива не от меня исходила, так что будем считать, что это не полноценная измена. Три четверти, где-то так.       Сейчас бы до полноценной измены докатываться, но стоит только подумать о том, как Юра в лицо дышал и вес его на своем животе, так бугор сразу напрягается. А Ира... Да ладно. Я же так, несерьезно, просто задолбался думать о том, как с Юрцом в десна задолбиться. Да, я в курсе, что это ненормально. А что у нас в жизни вообще нормально, скажите кто-нибудь. Когда хуйню творишь, девиз простой - не увлекайся. Я и не планирую это затягивать как-то, если что. С навязчивыми желаниями справляться не умею иначе. Лучше один раз себе дать слабину, чем потом хуй знает сколько мучиться. Не то чтобы я должен как-то поощрять себя на всякую дичь.       Мне ли не знать, как это работает.       Урод я, конечно, порядочный, настолько зацикленный, что даже Ира меня не особо сильно волнует в этот момент. А вот мама уже побольше. Главное тут не думать. Или думать, но только о приятном. Да и вообще, что за бред, Юра, вон, вообще не парится - живет, как хочет. А я чем хуже.       Дядя Юра сам мне, между прочим, деловые сделки предлагал. Я до экспериментов не жадный, только не заметил, как он в круг моих интересов вкатился.       Да ладно, с одного раза никто не умрет.       Снова хмыкаю с косой улыбкой, пытаясь казаться пьянее, чем на самом деле. - Ты меня подловил в тот раз, - говорю, а сам смотрю на Юрца.       Тот непонимающе брови вскидывает. - Когда?       Я пью жадно, выигрывая время. Поздняк метаться, сам начал. Юра позиции давно сдал. Пост сдал, пост принял. - Когда еще сказал, что я только бухой смелый.       Я ожидал, что Юра расхуибесится, сразу начнет лыбиться, соглашаться. А он сидит, рожа кирпичом. Ахуительно серьезный чел, без шуток. - Мм, - мычит согласно и вглядывается.       Губы облизывает - уловка беспонтовая, школьного уровня. Меня бесить начинает, что мы так долго расшаркиваемся тут. Я Иру и то быстрее уломал на вещи поинтереснее. Хотя она к этому руку прикладывала тоже. А Юре хоть бы хуй. Это типа чтобы я сейчас ощутил на своей шкуре, каково это - к скептику подкатывать?       Короче, нахуй все, мне Юру стремно уламывать как телку, так что я молча наклоняюсь к нему и засасываю смачно. Юра даже ради приличия удивленным не выглядит. Хмыкает в рот и сначала на отъебись отвечает, мудак, а потом сам увлекается. Я пытаюсь сильно не торжествовать, как ебанат какой-то, когда он мне руку на затылок кладет. Утыкаюсь коленкой куда-то в его ногу, случайно пинаю Чернуху, нахожу рукой бедро.       Знал бы я два месяца назад, какую хуйню творить буду, уебал бы себе.       Целоваться с Юрой полный ништяк. Это не та поебота, когда он зажимал меня хуй знает где, пока я ему втащить хотел, а сейчас это вот да и это вот ммм. Хватки Юриной только не хватает на подбородке, так, чтобы меня перекосоебило всего. Но это реально стремно - хотеть чего-то подобного, я даже заикаться о таком не стану.       Мы друг от друга не отлипаем ни на секунду, да и Юра вроде как увлекается. Только когда в дверь входную звонят, а Чернуха с лаем бросается в коридор, я дергаюсь в сторону, и с этого смешно и стремно. Юра только улыбается так небрежно, типа он все понимает, двести раз такое было. Тяжело вздохнув, поднимается потом из-за стола, чтобы открыть дверь маме, которая с работы пришла. Я времени зря не теряю. Выкидываю пустые бутылки и недопитую свою тоже, по невнимательности. Уношу себя торопливо, чтобы не пересечься. В спальне как в могиле, я скрыт, слит, я на спокухе.       Я на спокухе.

***

      Толкаю дверь, и июнь бьет прямо по глазам. Чувствуя задницей очертания зачетки, небрежно засунутой в задний карман, оглядываюсь по привычке вправо. Курилка, утонувшая в тени деревьев, стоит пустая, так что до нее идти не надо. Слева, в метрах пяти от меня, стоят девчонки на искрящемся солнечном пятне. А на фоне река и небо, бескрайнее, и здание вокзала на том берегу. Ухмыляясь, подхожу к ним.       Катя, выдыхая дым, настороженно интересуется: - Что у тебя?       Я показываю пис обеими руками. Юля, которая в своей белой майке отпечатывается у меня на сетчатке, хихикает. Катя с досадой выгибает брови. - Да ладно! - возмущается она. - Четыре? - Да, - подтверждаю. - Списывал? - Нет. - Не пизди. - Честно.       Катя щурит глаза, хищная. Я перевожу взгляд на Юлю. Юля заебатая, ее просить не надо, поддержит в любой хуйне. - Я тебе верю, - успокаивает она меня. - У меня тоже четыре.       У Кати настроение изныться. Сорокина ей выше тройки ставить отказалась, а Катя планировала снова на стипендию выйти, которую в прошлую сетку просрала. - Это нечестно, - ноет она. - Вы двое вот вообще хуй забили... - Я готовилась, - возражает Юля. - ...Лёша, вон, раз пять всего появился за все время, и у вас обоих четыре. А я списала от и до, все ей рассказала, что можно было, и в итоге бибу пососала. Клево, блять.       Мы с Юлей переглядываемся. Когда Катя стоит на измене, при ней даже не порадуешься по-человечески - сразу отхватишь. У Юли опять позывы социальной защиты, она рот открывает. - Да она тебя запомнила просто, ты яркая. А Лёша сливается с остальными.       Да, я такой. Умею превращаться в хамелеона, когда надо. Очень полезный навык, между прочим.       Катя фыркает мрачно. Ее яркие волосы уже отрасли давно, видно темные корни. Обычно она себе такое не позволяет, но последние несколько месяцев она на похуях.       Мы с Юлей обсуждаем вопросы из билетов, которые нам попались. Катя не участвует, только грузится стоит, а потом у нее телефон звонит. Мы, замолкнув, переводим глаза на нее. Она, приложив трубу к уху, небрежно отзывается: - Да? На улице. Нет, у дороги. Да... Слышь, нафаня, - гаркает она, - сейчас придешь, я тебя как разъебу.       Классно думать, что Катя - это я, только в женском обличье. Нас обоих разозлить - как нехуй делать. Хотя в нашей компании все какие-то неадекватные. Из самых спокойных только Антон и Юля, которую вообще оры повсеместные напрягают, но мы вкатились в ее круг интересов, как Юра в мой, - внезапно. Антону хотя бы похуй. Святой человек. - Это кто? - интересуется Юля. - Егор, блять, тупой, - ругается Катя, скидывая вызов. - Че он? - это уже я.       Не могу удержаться, когда речь заходит о Егоре. Любовь зла. Полюбишь и Грача. - Шутит не смешно.       Я хмыкаю. - Бывает, - кидаю.       Через минуту из корпуса выходит Егор, чертяка. Я почему-то думал, он будет на позитиве, раз успел Катюху шуткой вывести из себя, но нет. Лицо у него - манифест всех скорбных. Катя смотрит на него враждебно. Она курит уже вторую. Грачик, остановившись рядом, тоже за пачкой в карман тянется. Мы стоим. - Че с тобой? - все-таки спрашиваю, устав ждать, когда он сам пояснит, в чем там дело. - Три?       Понятное дело, Сорокина его завалила, по ходу, но все же.       Грачик головой качает отрицательно и расстроенно отзывается: - Четыре, - выходит у него трагично, мы молчим непонимающе, и он добавляет: - Я пять хотел. - Я об тебя сейчас бычок потушу, - психует Катя. - А я об тебя, - огрызается Грачик, хотя даже зажигалку еще не достал.       Я хмурюсь. - Вы успокойтесь, что начинаете опять.       Я кого-то успокаиваю, смешно - обоссаться.       Они дымят раздраженно, стоя прямо друг напротив друга. Атмосфера напряженная, нам невесело. Юля, лучик, пытается сгладить: - Побрейся, а, - говорит она Грачику. - Ты похож на бомжа.       Тот автоматически руку тянет к своему лицу. Волосы там у Егора растут жиденько. Он сразу становится похож на сладострастного мудачка, мерзкий пиздец. Он во время сессий не бреется совсем. Нигде. А то, что знания у него не в волосах, а в интернете, ему поебать. Короче, изврат, каких поискать. - Я на жалость надавить хотел. - У Сорокиной что-то не надавил, - угрюмо замечает Катя. - Ты, смотрю, тоже. - Ты слышь, блять. - Ну-ка, - вмешиваюсь я. - Завалили. - Пусть ебалыгу свою завалит сначала, - огрызается Катя.       Юля стоит с неловкой улыбкой, сцепив руки замком. Я вздыхаю. Как просто бычить самому и как трудно быть миролюбивым. И особенно сохранять миролюбие среди настроенных попиздиться друзей. А когда они еще и женского пола - это вообще пиздец. Они же совсем без тормозов. Егору можно хотя бы по ебалу дать ласково, чтобы он заткнулся, а с Катей как? Я если ей по лицу в воспитательных целях проедусь, то даже до ЕСПЧ не дойду - общественность меня на хуях оттаскает только так. Шучу. Всем насрать. Не то чтобы я Катю хоть пальцем трогать собирался или хотел. Просто она самая неугомонная, рот ей закрыть нереально. - Завалит, - обещаю ей. - Я прослежу.       Грачик молчит. Это хорошо, потому что мне его бить не хочется. Он же обидится потом, разговаривать перестанет. А я просто хотел насладиться днем хорошим.       Никто так и не находит идею для разговора, которая бы снизила градус напряжения между нами, но спасение приходит оттуда, откуда не ждали. Я к корпусу стою спиной, поэтому оборачиваюсь вместе с Грачиком, когда оттуда доносится какой-то шум. Это Кристина толкает парадную дверь так сильно, что та грохает о стену. Кристине все равно. Увидев нас, она победно орет: - Ха! - и, вскинув зачетку над собой, подбегает к нам в истерично-восторженном состоянии. - Три! ТРИ! Пошла нахуй, пересдача ебаная!       На Кристину приятно смотреть. Она уже настроилась на пиздец и малейшей поблажке от жизни радуется как второму пришествию. - Я же говорила, это сработает, - продолжает тем временем Кристина. - Что? - Слушать лекции во время сна. Я позавчера та-а-ак нахуярилась. Не помню, как до дома дошла. Зато перед сном лекцию включила. Проснулась, короче, под диссидентское движение. И угадайте, что мне попалось?.. - Диссидентское движение? - переглянувшись с остальными, предположила Юля.       Кристина от удовольствия едва не лопается. - Да. Нихуя не вспомнила, конечно, но у меня в шпорах было.       Грачик вздыхает завистливо. - Если бы мне про диссидентов попалось, я бы на отлично вытянул.       Ну все, теперь будет весь следующий месяц грустить об ушедших возможностях. - А что ты сделал, чтобы тебе так повезло? - Устал.       Справедливо.

***

      Я стою на балконе, навалившись на перила. Не курю, просто то в телефон залипаю, то в округу. Где-то несколькими этажами выше у соседей орет жесткий рок. Уже смеркается понемногу, небо такое приятное, нежно-приглушенного оттенка. Пытаюсь сфотографировать, чтобы Ире отправить, типа романтик дохуя, но камера у меня говно. Приходится смирится.       Оглядываюсь, когда Юра ко мне присоединяется. Взгляд у меня падает сразу же на кружку в его руках. Он с чаем пришел. Серьезно?       Юра коротко на меня смотрит и пристраивается рядом. - Чего стоишь? - интересуется и с таким звуком этот чай отхлебывает, что меня передергивает. - А хули делать, - бормочу.       Что делают нормальные люди на балконе - курят. Что делает дядя Юра? Пьет чай, блять. Еще из этой чашечки дебильной, бабушкиной. Не то чтобы у меня были какие-то стереотипы насчет того, что мужикам пить чай нельзя из маленьких чашечек. Но это же реально зашквар какой-то. Кружек нормальных нет, что ли. - Я думал, ты готовишься усердно.       Я фыркаю. Оно само как-то выходит, честное слово. - У меня, это. Перерыв.       Юра хмыкает. - У тебя сорок минут назад тоже перерыв был.       Кошусь на него недобро. - У меня все схвачено.       Пиздеж, конечно, но легче так, чем объяснять дяде Юре, как это работает. А то он сам не знает, блять. - Да я не осуждаю, - успокаивает он и, помолчав, добавляет: - Это Маша меня попросила к тебе пристать. Говорит, что ты на нее уже злишься, когда она к тебе лезет.       А, ну теперь все понятно. Вообще мама права - я реально уже злиться начинаю. Она, мне кажется, больше всех волнуется, если я не занимаюсь каждую секунду. Не понимаю, что ей не так. Меня же не отчисляют. Да и если бы отчисляли, господи, ну пошел бы я работать, что такого. Рубил бы лавэ нормально. Я ж так учусь, просто по приколу. Не ради выгоды. Было бы где выгоду искать - в наших реалиях это не так работает. - А. Ну скажи ей, что у меня все норм. - Так и передам, - обещает Юра и на меня смотрит.       Я тоже глаза на него перевожу. Он молчит, так что я брови вскидываю вопросительно. Только не говорите, что он сейчас задолбиться хочет. Я ему ебну, если да. Не на балконе же при всем честном народе этим заниматься. И не пока мама дома.       Хотя бы с Ирой в этом плане проблем нет. - Че?       Юра плечами пожимает и, снова хлебнув чая, говорит: - Просто вспомнил себя в твоем возрасте. Да даже меньше еще. Как я только со школы вышел, а мне сразу подсрачник из дома дали, чтобы я работать шел.       Глаза закатываю. Началось. Пиздатые истории от дедов, как они в три года в одних лаптях за два километра в школу пешком ходили и на четырех работах вкалывали, чтобы семь детей прокормить. А вы вот, чмошнеки, в двадцать лет на мамкиной шее сидите, как не стыдно. Ни работы, ни жилья, ни семьи. Фу.       Может, у дяди Юры, конечно, не настолько запущенная история жизни, но они все чем-то похожи, так что я знаю примерно, чего там ждать. Нравоучения, о да. - М, - отзываюсь бесцветно. - С другой стороны, нам никто не внушал, что мы должны быть успешными, - хмыкает Юрец. - А у вас только и слышно. Успех, успех, и ничего, кроме успеха. А у самих глаза пустые. Может, и правильно, конечно. Надо же к чему-то стремиться.       Ебать, Юру потянуло на глубокие разговоры. Успокоить его, что ли, что он со своими рассуждениями не к тому пришел. Я-то в курсе, какой там меня успех ждет, ага. - Стремиться? К чему? - все-таки нос морщу, не вытерпев. - Никто из наших, например, не знает, что завтра будет. Доучиться бы.       Были бы времена поспокойнее, тогда да. Я бы еще загнался насчет своих амбиций. А пока у всех упадок, я спокоен.       Юра смотрит на меня какое-то время, а потом соглашается: - Правильно. Лучше повеселитесь, пока молодые. А то кто знает, что там будет дальше, - он чай допивает, уставившись в небо, типа задумчивый до пизды. - Мне повезло. Я в восемьдесят девятом году в окно попал. Никогда такой свободы не было, ни до, ни после. И вроде жизнь была не то что лучше... а все равно по-другому дышалось. А может, это я просто молодой был.       Ну все, понесло Юрана. Сейчас еще пусть заговорит о международной обстановке, я сразу с балкона выброшусь. Давайте поможем Лёше найти еще больше поводов для грусти. Серьезно, все, я расстроился. Лучше бы Юра меня по жопе ударил. Здесь я хоть что-то сделать смогу. - Ну да, - говорю неохотно и выпрямляюсь. - Я, это, пойду.       Вопросы из списка прочту хоть, что ли. Всяко лучше, чем слушать ностальгический Юрин бред. Так лошки изнеженные и сбегают от проблем. Я в этой теме шарю.

***

________________ го бухатьб 6 участников 8:45

Юлия Батракова В каком кабинете? Екатерина Седова 307

11:02

Екатерина Седова вы где все?? суки вы видели батюшку на втором этаже? это я его пригласила чтобы вы все сдали хорошо, а вы меня игнорите теперь пидорасы

14:36

Кристина Семенюк Я тоже видела его Он на лицо еще такой ;) ;) ;) hot Екатерина Седова че подруга дала бы ему? Кристина Семенюк Да Егор Грачев Бля, чисто у Кристины спрашивают насчет Олега Кристина: нууууууууу я не знааааааааю может дала бы, а может и не дала бы, хзззз смотря по обстоятельствам Кристина а ты бы дала батюшке? Кристина просто: да Екатерина Седова ты что-то против имеешь или что. Егор Грачев Солнышко, да я бы сам ему дал)

давайте еще опрос запилите кто бы дал батюшке

Егор Грачев И че дал бы?

нет

Екатерина Седова а если бы он тебя соблазнил??

нет

Юлия Батракова Вот вы бы все ему дали, а вы не задумывались, что вы не в его вкусе, у него же ориентация возвышенно-небесная?

егору подходит

Егор Грачев моя ориентация это панславизм

что-то по тебе не видно

Егор Грачев ( бля буду, я панславист Екатерина Седова каво ты нахуй ты цыган ебаный Антон Донских Вы так активно пиздите тут как будто это не вам послезавтра экзамен сдавать Кристина Семенюк Ой ну фу блять ну Антон ну зачем ты так (

(

Екатерина Седова ( Егор Грачев ( Юлия Батракова (

________________

***

- Привет.       Юра, наморщив лоб, оглядывается. Перехватив поводок другой рукой, он разворачивается ко мне нормально. Чернуха, вынюхивая что-то на земле, даже не обращает на меня внимания. - О, Алексей. Что-то ты поздно.       Его правда. Фонари уже горят. Я на улицу выползти могу, только когда темнеет. Прекрасная ночная жизнь, хуле. Мне при свете дня некомфортно. - Да я с Грачом сидел, - Юра не помнит, кто это, судя по его нахмуренному ебалу, так что добавляю: - Ну с Егором. - Мм, - Юрец кивает, видимо, так и не вспомнив. - Как сдал?       Не поверю, что мама ему не сказала, потому что она мне уже звонила сегодня, чтобы узнать. Да и дома она уже должна быть. - Ахуенно, как и всегда.       Юру, судя по его недовольному взгляду, это не очень впечатляет, ну да похуй. Он и не злится вроде. - Ахуенно - это сколько? - Ну четыре, хорошо типа, - признаюсь неохотно. - Хорошо это не отлично, - хмыкает Юрец. - А если не отлично, то не ахуенно.       Слышь, дядя Юра, нахуй иди. Сам затирал про бесполезность установок на успех. Вот она, система-то. - Мне и хорошо - ахуенно. - Тебе хоть как ахуенно.       Ну, правда. - Это плохо? - Да не так чтобы очень, - он снова меняет руку, чтобы Чернуха, наматывающая круги вокруг него, не обвязала его поводком. - Это твой последний экзамен? - Да, - кто бы знал, как сладко это осознание. - Еще практика. - А она сколько?       Я плечами жму. - Недели две где-то. - А, - Юра выглядит так, будто не знает конкретно, зачем я к нему приебался и что сказать такого; он наблюдает за Чернухой. - Ну, молодец. Хвалю.       И непонятно, блять, мне он это говорит или Чернухе. Хоть бы в глаза посмотрел, что ли. - "Хвалю" в карман не положишь.       Да, я типа обнаглел. И что. Зато Юра, вон, лицо поднял, смотрит на меня так изучающе. Потом улыбается. - А что положишь?       Надеюсь, он не подумал сейчас, что я на деньги намекаю. Я не такой урод все-таки. Я же флиртую с ним просто. Подпольно. Фу, слово-то мерзкое какое. "Флиртую". - Не ебу. А хотелось бы.       Из разряда той хуйни, которую ты сначала говоришь, а потом жалеешь, что сказал.       По крайней мере, это выигрыш однозначный. К Юриным задействованным губам подключаются брови. Если Юра всем лицом начинает с тобой разговаривать, то это пиздец трешак - довел человека. - Скажи-ка мне, Алексей, - рассудительно начинает он. - Ты почему такой располагающий внезапно, м? С Ирой расстался?       Так, ну все. Минус по карме. Это запретная тема. Ира тут никаким боком, она отдельная вселенная. Как Марвел и Диси. Если смешал их - то ты ебать долбоеб, не надо так, пожалуйста. - Она тут ни при чем. - А что тогда при чем?       Я хмурюсь. - Тебе если не всралось это, так и скажи.       Мы такие джентльмены, я ебал. Если ты против, скажи мне обязательно, я остановлюсь: версия два-точка-ноль, блять. Чем мы вообще тут занимаемся. - Да нет, нет, - торопливо успокаивает меня Юрец. - Я-то не против. Просто не думал, что ты вдруг растаешь.       Ну фу, блять. Фу, нахуй. И он считает, что это мне еще надо мыло в рот засунуть. Самому бы не мешало, для начала. - Ну и не думай, блять.       А то сейчас надумает что-нибудь сверхъестественное. Что я пидор или еще что. А я просто по угару это делаю. Так сказать, простое человеческое любопытство, прямо как когда водку абсентом запиваешь и думаешь такой. Хм, а что же будет дальше. Вот и здесь тот же принцип.       Хули нам, долбоебам. - Ты погулял, нет?       Юра, странно посмотрев, соглашается: - Да. - Пошли тогда, - пока еще о чем-нибудь стремном не заговорили.       Во дворе темно, тепло, хорошо. Сейчас моргну, и уже август, и будто не было ничего, эх.       В подъезде Юра меня стопорит. - Подожди секунду.       Я иду первым, поэтому останавливаюсь и оборачиваюсь. На первом этаже темно, как обычно. Неопознанный пидорас снова выкрутил лампочку. Классика. - Что?       А то я не знаю "что". И очень сильно удивляюсь, когда Юра в десна долбиться лезет, да. Почти пятьдесят лет человеку, а такой подъездный романтик. Хорошо хоть не видно нихуя почти. Еще бы Чернуха не скулила под ногами. - Угомони ее, блять, уже.       Юра, отодвинувшись, хмыкает. Я даже вздрагиваю, когда его рука находит мою задницу в темноте. Выписывает мне крепкий подсрачник такой, но хоть эхом не разносит. - Иди давай.       Действительно. А то мать заподозрит чего недоброго. Мне это не надо. Юре, полагаю, тоже.